Оля поставила пакеты с продуктами на пол в прихожей. Стянула шапку, и волосы прилипли ко лбу от влаги.
На улице шёл мокрый снег, какой бывает в Петербурге в конце февраля, когда зима уже слабеет, но весна ещё медлит.
Она повесила пуховик на крючок, подхватила пакеты и понесла их на кухню. В квартире стояла тишина.
Свекровь, скорее всего, прилегла отдохнуть после обеда, как делала каждый день последние несколько месяцев.
Она разложила продукты по местам, поставила чайник и пошла в гостиную, чтобы включить торшер и выбрать книгу. За три года жизни в этой квартире она собрала небольшую, но дорогую ей библиотеку.
С каждой зарплаты Оля откладывала деньги и покупала две-три книги в магазине на проспекте Просвещения. Продавцы там уже узнавали её в лицо и откладывали новинки, зная её вкус.
Оля щёлкнула выключателем торшера и повернулась к стеллажу у стены.
Полки были пустыми.
Она моргнула несколько раз, подошла ближе и провела ладонью по гладкой поверхности дерева. Там, где ещё вчера вечером стояли её книги, не было ничего.
Три ряда полок. Пусто.
Она огляделась по сторонам, словно книги могли переместиться в другое место сами собой. Посмотрела за диван, заглянула в угол за кресло.
Ничего.
- Рома?
Муж вышел из спальни. Он был одет в домашние спортивные штаны и футболку, держал в руке кружку с чаем и выглядел совершенно спокойным.
Даже довольным, как человек, который только что закончил важное дело.
- О, ты вернулась. Хорошо.
Я тут порядок навёл, пока тебя не было. Давно собирался.
- Где мои книги?
Рома отпил из кружки и пожал плечами, словно речь шла о какой-то мелочи.
- Выкинул.
Оля открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не шли. Она стояла посреди гостиной и смотрела на мужа, пытаясь понять, шутит он или говорит серьёзно.
- Хватит уже играть в детство. Тебе двадцать пять лет.
Ты взрослая замужняя женщина, а всё какие-то романчики читаешь, сказки про любовь. У моих друзей жёны делом занимаются, карьеру строят, а ты сидишь вечерами с книжкой и в облаках витаешь.
- Но это же были мои любимые книги, - сказала Оля тихо.
- Теперь будешь тратить деньги на что-то полезное. - Рома поставил кружку на журнальный столик, прошёл мимо неё в кладовку и вернулся с пылесосом. Он подкатил его к Оле и остановился, глядя на неё сверху вниз.
- Вот. Пропылесось квартиру.
И ужин приготовь нормальный, гречку с котлетами. Без твоих экспериментов.
Он развернулся и вышел из гостиной. Через несколько секунд Оля услышала, как в спальне включился телевизор.
Она стояла рядом с пылесосом и смотрела на пустые полки. За окном продолжал падать мокрый снег на крыши панельных домов Гражданки.
Оля не заплакала. Она вообще не понимала, что чувствует.
Внутри было пусто, как на этих полках.
Она не знала тогда, что эти выброшенные книги окажутся не самым страшным событием ближайших дней. Что впереди её ждёт ночь, которая изменит всё.
***
Три года назад Оля и представить не могла, что окажется в такой ситуации.
Они познакомились случайно, как это часто бывает в историях, которые Оля так любила читать. Она работала в библиотеке на Гражданском проспекте уже второй год.
Работа была тихой, размеренной, и Оле нравилось проводить дни среди книг, помогать посетителям находить нужные издания, составлять каталоги и иногда, когда выдавалась свободная минута, читать самой.
В тот октябрьский день она спустилась в фойе, чтобы купить кофе в автомате. Очередь из посетителей рассосалась, до закрытия оставался час, и Оля решила побаловать себя капучино.
Она достала мелочь из кармана кардигана, пересчитала монеты на ладони и поняла, что не хватает пяти рублей.
Оля уже хотела убрать деньги обратно и вернуться в читальный зал, когда рядом появилась мужская рука с блестящей пятирублёвкой.
- Позвольте, - сказал мужчина.
Оля обернулась. Перед ней стоял высокий человек лет двадцати семи, широкоплечий, с тёмными волосами.
Он улыбался так, будто знал её давно и был рад встрече.
- Спасибо, - сказала Оля, чувствуя, как щёки начинают гореть. - Я верну. Завтра буду работать, могу...
- Не нужно. - Он опустил монету в щель монетоприемника. - Считайте это вложением в культуру. Я здесь за справочником по налоговому законодательству, а вы, судя по бейджику, можете мне помочь.
В библиотеку Рома заехал по дороге с объекта, потому что не смог найти нужную книгу в интернете. Оля нашла справочник за десять минут, но он не торопился уходить.
Они проговорили до самого закрытия.
Когда они прощались у входа в библиотеку, он попросил её номер телефона.
Следующие восемь месяцев стали для Оли похожими на те самые истории из романов, которые она так любила. Рома приезжал за ней после работы, возил в кафе на Удельной, гулял с ней по парку Сосновка.
Он дарил ей цветы без повода, присылал сообщения посреди рабочего дня просто чтобы сказать, что думает о ней. Говорил, что никогда не встречал такой искренней девушки.
Что её наивность и умение радоваться простым вещам - это редкий дар. Рядом с ней он чувствует себя моложе и лучше.
Свадьбу сыграли в июне. Расписались в загсе на Большой Конюшенной, потом посидели в ресторане вчетвером: Оля, Рома, мама Оли, приехавшая из Тосно, и Инна Ивановна, мама Ромы.
Инна Ивановна приняла невестку сразу, без оговорок и присматривания. Ей было шестьдесят два года, она вышла на пенсию незадолго до свадьбы сына и искренне радовалась тому, что в квартире станет живее.
С первого дня она относилась к Оле как к дочери, которой у неё никогда не было. Они вместе смотрели сериалы по вечерам, пекли пироги по выходным, обсуждали книги.
Инна Ивановна в молодости тоже любила романы и до сих пор хранила потрёпанные томики Дюма в шкафу в своей комнате.
Первый год прошёл легко. Рома работал допоздна, но по выходным уделял время жене.
Они ходили в кино, гуляли по городу, иногда ездили за город. Оля научилась готовить то, что любил муж, и старалась поддерживать в доме уют.
Проблемы начались постепенно, так незаметно, что Оля не сразу поняла, что происходит.
На второй год Рома стал задерживаться на работе всё чаще. Он приходил домой уставший и раздражённый.
Когда Оля пыталась рассказать ему о книге, которую прочитала, или о забавном случае на работе, он перебивал:.
- Оля, я устал. Давай потом поговорим.
Рому начало раздражать то, что раньше нравилось в жене. Её романтичность, воздушность и легкость.
Полгода назад он перестал брать её на встречи с друзьями.
- Понимаешь, - объяснил он однажды вечером, когда Оля спросила, почему он идёт на день рождения Димы один, - у Димки жена - юрист. У Серёги - экономист.
У Витьки - менеджер в крупной компании. Они говорят о работе, о деньгах, о серьёзных вещах.
А ты... Ну что ты будешь с ними обсуждать?
Свои книжки? Им это неинтересно.
Мне стыдно за тебя.
- Я могу помолчать, - сказала Оля. - Не обязательно же всё время говорить.
- Ты не понимаешь. - Рома покачал головой. - У них жёны как жёны. Взрослые женщины.
А у меня... Тебе двадцать пять, а ты как ребёнок.
Мне перед друзьями неудобно.
Оля промолчала, проглотила обиду, потому что искренне любила этого человека, эту семью.
Инна Ивановна видела, что происходит. Она несколько раз пыталась поговорить с сыном, заступиться за невестку.
- Ромка, ты не ценишь её, - говорила она, когда думала, что Оля не слышит. - У девочки чистая душа, таких сейчас мало. Ты должен беречь её, а не попрекать.
- Мама, не лезь! Это наши с ней дела.
Я сам разберусь.
В последние месяцы он раздражался на всё, что делала Оля. Если она готовила что-то новое, он морщился и требовал простой еды.
Если она пыталась объяснить, что хотела его порадовать, он перебивал и говорил, что порадовать его можно нормальным ужином и чистой квартирой, а не выдумками. С каждым её словом он злился сильнее, и Оля научилась молчать.
Книги оставались её единственной отдушиной. Она покупала их на свои деньги, читала по вечерам, когда муж засыпал, и хранила на полках в гостиной как маленькое сокровище.
Это был её мир, куда Рома не мог войти и испортить.
И вот теперь этот мир рухнул.
Оля включила пылесос и начала водить им по ковру, потом остановилась посреди комнаты и посмотрела на пустые полки.
Герои её любимых романов всегда знали, что делать в трудную минуту. Они принимали решения, совершали поступки, меняли свои судьбы.
Но Оля не была героиней романа. Она была обычной женщиной двадцати пяти лет, которая стояла в чужой квартире с пылесосом в руках и не имела понятия, что делать дальше.
Она не знала тогда, что ответ придёт сам собой. И придёт он ночью, самым страшным из возможных способов.
***
На следующий день Оля отпросилась с работы раньше обычного.
Когда вошла в квартиру, то сразу услышала голоса на кухне. Рома и Инна Ивановна о чём-то спорили.
Она тихо сняла сапоги и повесила куртку, прислушиваясь.
- Ты зря так с ней поступил, - говорила свекровь. - Зачем было выбрасывать книги? Это её вещи.
- Мама, я тебя прошу, не лезь в наши дела.
- Это жестоко, Рома. Она ничего тебе плохого не сделала.
Она старается, готовит, убирает, работает. Что тебе ещё нужно?
- Нормальную жену. Взрослую.
А не девочку с книжками.
- Она твоя жена. Ты сам её выбрал.
И ты должен её уважать.
- Я сказал, не лезь.
Голос Ромы стал резким, и Оля услышала, как Инна Ивановна замолчала. Потом раздался звук отодвигаемого стула и шаги.
Оля быстро сняла куртку и прошла в гостиную, делая вид, что только что вошла. Рома появился из кухни и посмотрел на неё.
- Ужин когда будет?
- Через час, - ответила Оля.
Она прошла мимо него на кухню. Инна Ивановна сидела за столом, обхватив чашку чая обеими руками.
Глаза у неё покраснели, и Оля поняла, что свекровь недавно плакала.
- Олечка, - сказала Инна Ивановна тихо, - не обращай внимания на Рому. Он устаёт на работе, вот и срывается.
Оля подошла к холодильнику, достала фарш, лук, яйца. Сегодня будут котлеты с гречкой, как он хотел.
- Ты хорошая девочка, Оля. Ромке повезло с тобой.
Жаль, что он сам этого не понимает.
Оля ничего не ответила.
Что может измениться, если она сама ничего не меняет?
Ужин прошёл в молчании. Рома ел, глядя в телефон и изредка хмыкая на что-то, что видел на экране.
Инна Ивановна ковыряла вилкой котлету и почти ничего не съела.
- Мама, ты в порядке? - вдруг спросил Рома, отрываясь от телефона.
- Да, сынок. Просто устала сегодня.
Целый день голова болела.
- Таблетку выпей и ложись пораньше.
Инна Ивановна кивнула и ушла к себе в восемь часов вечера, намного раньше обычного. Оля убрала со стола, помыла посуду, загрузила стиральную машину.
Рома смотрел телевизор в гостиной, переключая каналы и ни на чём не задерживаясь.
Оля приняла душ и легла в одиннадцать. Рома пришёл позже, лёг рядом, не говоря ни слова, и отвернулся к стене.
Она долго не могла уснуть. Смотрела в потолок и слушала, как за окном шумят машины на проспекте.
Думала о книгах, которые лежали где-то на помойке. Думала о том, что происходит с её жизнью.
Думала о том, что делать дальше.
Она не придумала ничего. Просто лежала и ждала, пока придёт сон.
В три часа ночи её разбудило чужое прикосновение.
***
Чьи-то руки трясли её за плечо.
- Оля. Оля, проснись.
Она открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Комната была освещена неровным светом уличного фонаря из окна.
Рядом стоял Рома и тряс её за плечо. Его лицо было белым.
- Оля, маме плохо. Что делать?
Оля, что делать?
Она никогда не видела его таким. Рома всегда был спокойным, уверенным в себе, сейчас перед ней стоял совершенно другой человек.
Растерянный, испуганный. Как ребёнок, который потерялся в толпе и не знает, куда идти.
Оля откинула одеяло и вскочила с кровати. Она схватила халат, накинула его на плечи и побежала в гостиную, на ходу завязывая пояс.
Инна Ивановна лежала на диване. Она была бледной, почти серой.
Глаза закрыты. Оля подбежала к ней, присела на колени рядом с диваном и приложила пальцы к шее свекрови.
Пульс был слабым, едва ощутимым.
- Рома, вызывай скорую, - сказала она, не оборачиваясь.
Он не ответил. Оля повернула голову и увидела, что муж стоит в дверях гостиной, держась за голову обеими руками.
Он раскачивался из стороны в сторону и повторял что-то неразборчивое.
- Рома! - повысила голос Оля. - Скорую!
- Я не могу... Оля, я не знаю...
Какой номер... Я не помню номер...
Оля поняла, что рассчитывать на мужа бесполезно. Она достала телефон из кармана халата, набрала сто три и прижала его к уху.
Пока шли гудки, она продолжала наблюдать за Инной Ивановной.
Оля продиктовала адрес, этаж, код домофона. Ответила на несколько вопросов диспетчера.
Всё это время она говорила ровным голосом, хотя внутри всё сжималось от страха.
- Бригада выехала, ждите, - сказала диспетчер. - Не кладите трубку.
Оля отложила телефон так, чтобы слышать диспетчера, и склонилась над свекровью.
Пять лет назад, когда Оля только устроилась в библиотеку, её отправили на курсы первой помощи. Это было обязательное требование для работы в учреждении, куда часто приходили пожилые люди.
Потом благополучно забыла почти всё, чему её учили.
Но сейчас, когда от неё зависела жизнь человека, руки сами вспомнили, что делать.
Оля проверила дыхание Инны Ивановны, наклонившись к её лицу. Дыхание было поверхностным.
Она осторожно повернула свекровь на бок, чтобы избежать западания языка. Расстегнула ворот ночной рубашки, освобождая шею.
Подложила под голову подушку, но невысоко, чтобы не пережимать артерии.
Всё это время Рома ходил по квартире, натыкаясь на мебель. Он переходил из комнаты в комнату, бормотал что-то себе под нос, несколько раз останавливался и смотрел в стену.
Оля не обращала на него внимания. Она следила за пульсом Инны Ивановны и считала удары, поглядывая на часы.
Скорая приехала через пять минут. Оля услышала звонок домофона, побежала открывать.
Два врача в синей форме поднялись по лестнице с носилками и чемоданом оборудования.
В машине скорой было тесно. Рома сел рядом с носилками и взял маму за руку.
Его губы шевелились, но он не произносил ни звука. Оля устроилась у двери и смотрела в окно на мелькающие ночные улицы.
Они проехали мимо парка Сосновка, где гуляли когда-то вдвоём, мимо закрытых магазинов, мимо тёмных окон спящих домов. Город был пустым в этот час.
Только редкие машины попадались навстречу.
Больница имени Мечникова находилась недалеко. Скорая подъехала к приёмному отделению через десять минут.
Врачи выгрузили носилки и покатили их внутрь. Рома и Оля пошли следом.
В приёмном покое их встретила медсестра в зелёном халате. Она посмотрела на документы, которые Оля достала из сумки, и попросила подождать.
Инну Ивановну увезли за двойные двери, и они закрылись за ней.
Оля и Рома остались в коридоре. Они сели на пластиковые стулья у стены и стали ждать.
***
Время шло медленно.
Рома сидел рядом с Олей, сгорбившись и опершись локтями о колени. Он опустил голову так низко, что почти касался лбом сцепленных пальцев.
Время от времени он начинал раскачиваться и повторять тихо, почти шёпотом:.
- Это конец. Это конец.
Оля гладила его по спине.
Прошло полчаса. Или час.
Оля потеряла счёт времени. Мимо них проходили врачи и медсёстры, иногда провозили каталки с пациентами.
Где-то в глубине отделения хлопали двери и звенели приборы.
Рома поднял голову и посмотрел на жену.
- Всё будет хорошо, - сказала Оля.
Рома смотрел на неё несколько секунд. Что-то изменилось в его взгляде, будто он видел её впервые.
Эту женщину, которую он три года называл ребёнком и глупышкой, которая сидела рядом с ним в больничном коридоре и успокаивала его, пока он разваливался на части.
Он снова опустил голову.
Оля встала и пошла к аппарату с кофе в конце коридора.
Она вставила монеты в щель автомата, нажала кнопку с надписью "кофе с молоком", подождала, пока пластиковый стаканчик наполнится. Взяла его обеими руками, чтобы согреться, и сделала первый глоток.
В этот момент она почувствовала, как кто-то обхватил её ноги.
Оля вздрогнула и посмотрела вниз. Рома стоял перед ней на коленях и обнимал её ноги.
Плечи его вздрагивали.
- Рома? - Оля растерялась настолько, что едва не выронила стаканчик. - Что ты делаешь? Встань.
Он поднял лицо. По щекам у него текли слёзы, и он даже не пытался их вытирать.
- Врач подходил, пока ты за кофе ушла, - сказал он, и голос его срывался. - Он сказал... Он сказал, что если бы не ты...
Если бы ты не сделала всё правильно там, дома... То маму бы не спасли.
Мы бы не успели. Оля...
Он замолчал, пытаясь справиться с дыханием. Люди в коридоре оборачивались на них.
Медсестра с папкой в руках остановилась и смотрела, не решаясь пройти мимо.
- Оля, прости меня, - продолжил Рома. - Прости за всё. За книги.
За то, что говорил тебе. За то, как относился все эти годы.
А сам... Сам ничего не смог.
Стоял и смотрел, пока ты всё делала. Я даже номер скорой не вспомнил.
Прости меня.
Оле стало неловко от того, что на них смотрят посторонние люди. Она поставила стаканчик на край автомата и присела перед мужем на корточки.
Обняла его.
- Ром! - Оля прислонила ладони к его лицу, заставляя смотреть ей в глаза. - Послушай меня. Я никогда не держала на тебя зла.
Ты и твоя мама - моя семья. Единственная настоящая семья, которая у меня есть.
Я люблю вас.
- Как ты можешь? - Рома смотрел на неё с таким недоумением, будто не верил собственным ушам. - После всего, что я делал? После того, как относился к тебе?
- Люди ошибаются. Все ошибаются. - Оля провела большим пальцем по его щеке, стирая слезу. - Главное - вовремя это понять и признать.
Они сидели на полу больничного коридора, и мимо них проходили врачи и пациенты, и где-то хлопали двери, и гудели лампы дневного света под потолком. Это было совсем не похоже на сцены из романов, которые Оля любила читать.
Никакой красивой музыки, никакого мягкого освещения, никаких выверенных слов.
Просто двое людей на холодном полу, уставшие и напуганные, пытающиеся понять друг друга.
Рома наконец поднялся и помог Оле встать. Он вытер лицо рукавом куртки.
- Врач сказал, её переведут из реанимации, - сказал он. - Если состояние будет стабильным.
Она подобрала стаканчик с остывшим кофе и сделала глоток.
Рома взял Олю за руку и не отпускал до самого утра.
***
Инну Ивановну выписали из больницы через неделю.
- Вашей маме повезло, - сказал врач Роме. - Цените свою жену, такие сейчас - редкость.
Оля забрала Инну Ивановну домой на такси. Рома был на работе, но обещал вернуться пораньше.
Она помогла свекрови подняться по лестнице, усадила её в кресло в гостиной, принесла плед и чай.
Вечером, когда Рома вернулся с работы, он вошёл в гостиную с большим бумажным пакетом в руках. Он молча поставил пакет у книжного стеллажа и ушёл на кухню готовить ужин.
Оля посмотрела на пакет, потом на пустые полки. Она подошла и заглянула внутрь.
Там лежали книги. Не все, которые были раньше, но штук десять или двенадцать.
Она узнала некоторые названия - это были те романы, которые она особенно любила и перечитывала несколько раз.
Оля начала доставать их и расставлять на полках.
Рома вернулся из кухни с чашкой чая и сел в кресло напротив.
- Это не все, - сказал он. - Остальные закажу. Ты напишешь список того, что у тебя было?
- Ты помнишь названия?
- Некоторые. Я искал в интернете по обложкам.
Фотографии нашёл у тебя в телефоне, ты их когда-то выкладывала в социальные сети.
Оля поставила последнюю книгу на полку и повернулась к мужу.
- Рома, не в книгах дело.
Может быть, это и есть настоящая история юез прикрас и без музыки. Просто жизнь, которая продолжается каждый день.
Оля подошла и крепко сжала руку мужа. Впереди был долгий путь, и она знала, что их ждёт дальше - она была уже на третьей неделе беременности.