Предыдущая часть:
На другом берегу Акансу, через который всего два года назад построили новый крепкий мост прямо в деревне, давно стояла покосившаяся, полуразвалившаяся изба деда Николая. Хозяин приходился дальним родственником покойному мужу Елены и умер ещё до того, как не стало отца Ивана и Дмитрия, не оставив после себя наследников. Добираться до его жилья было долго и неудобно, а Иван, пока был жив, всё собирался заняться этим участком, да так и не успел. Елена вспоминала о доме деда Николая только когда случайно видела его с берега, но даже тогда заросший бурьяном участок и покосившийся забор не пробуждали в ней желания выяснять, что там да как.
В этот раз, решив сполоснуть в реке большой чан, она позвала сына на помощь, и они вдвоём спустились к воде. Дмитрию недавно исполнилось восемнадцать. Из долговязого подростка он превратился в статного юношу, который, как отмечали все деревенские, был очень похож на брата. Елена ворчала по этому поводу:
— Как будто я в его рождении вообще не участвовала. Старший в отца пошёл, и этот туда же.
Вдруг она замерла, вглядываясь в противоположный берег.
— Ой, а что это там у Николая? — женщина приставила ладонь ко лбу, щурясь от солнца.
— Стройка, — равнодушно пожал плечами Дмитрий, будто речь шла о чём-то обыденном.
— И давно?
— Да с весны ещё, — парень взял чан, поставил его в воду и принялся набирать.
— И кто же это там строит? — насторожилась Елена. — Вроде у Николая, кроме нас, родственников не было.
— Значит, нашлись, — отрезал Дмитрий, не глядя на мать.
— Надо будет сходить, проверить, — покачала головой Елена и, взяв губку, принялась оттирать стенки чана.
Дмитрий в последнее время дома появлялся редко. С матерью почти не разговаривал, но помогать не отказывался. Женщина списывала это на учёбу: мол, занят парень, устаёт. А вот закончит — будет у неё в доме опять рукастый мужчина. Он-то уж точно женится на приличной девушке, из местных. Вон они вокруг него так и вьются. А когда пойдут внуки, Елена мечтала, что займётся младшим поколением, а всё хозяйство передаст в руки Димы и его будущей семьи.
Дом на том берегу рос на удивление быстро. Скоро вокруг него появился добротный забор, и уже нельзя было разглядеть, что происходит на участке. Но звуки инструментов доносились оттуда постоянно.
— А что, Елена, — продавщица в магазине, увидев её, хитро прищурилась, — вернулась твоя Татьяна-то?
— С чего ты взяла? — возмутилась та.
— Да не слышала о ней уже четыре года.
— Ещё столько же бы не слышать. — Елена недовольно дёрнула плечом. — Дима как-то сказал, что дочку родила, но даже имени её не знаю. Да и кто она мне?
— Ты на какой планете живёшь? — продавщица даже руками всплеснула. — Дальше своего свинарника ничего не видишь? К Николаю-то, в дом, твой сын с невесткой отстраивают!
— Ты опомнись! — Елена побелела от гнева. — Иван уже почти пять лет как в могиле!
— А я не про Ивана, — спокойно ответила женщина. — Я про Дмитрия.
— Дмитрия? — голос Елены сорвался на фальцет. — Да он в городе учится! С какого перепугу ему жена брата вдруг понадобилась, да ещё и с чужим ребёнком? Она же его на пять лет старше! Что, нормальных девчонок мало?
— Ох и глупая ты, Елена, — вздохнула продавщица. — Вся Михайловка знает, а ты в неведенье. Разговаривала бы с людьми — знала бы, что твой Дима поднял упавшее знамя брата и теперь живёт с его вдовой. Вон дом какой отгрохали.
— Вот люди, — покачала головой Елена, забирая покупки. — Лишь бы языками молоть.
Но рассказанное продавщицей никак не шло у неё из головы. Весь вечер она ворочалась с боку на бок, а наутро не выдержала и пошла через мост на другой берег.
Построенный дом сиял свежей отделкой, радовал глаз большой крышей и большими окнами, но казался пустынным. Елена постучала в калитку. Тишина. Постучала ещё раз — ни звука.
— Ну и ладно, — пробормотала она, разворачиваясь. — Нет никого. Зря только эта треклятая продавщица душу разбередила.
— Папа, папа! — Катенька, заслышав шаги, со всех ног бросилась к двери.
Дмитрий подхватил девочку на руки, закружил.
— Здравствуй, моя принцесса! Ну как ты тут без меня?
— Хорошо! — щебетала Катя. — Мы с мамой гуляли у речки, потом кисель пили, потом я спала, а когда проснулась — ты уже пришёл!
— Вот здорово, — улыбнулся парень, чмокнув её в макушку. — А я весь день на работе думал: как там моя Катенька поживает и её мама тоже.
Он подошёл к Татьяне, обнял, поцеловал.
— Мы ведь любим нашу мамочку? — спросил он у девочки, и та радостно закивала.
— Дима, — тихо сказала Татьяна, когда Катя убежала в свою комнату, — сегодня твоя мать приходила. Катя спала, я открывать не стала. Сделала вид, что никого нет.
— Ну и правильно.
— Может, пора ей рассказать о нас? — в голосе девушки звучала тревога. — Мне кажется, в деревне уже все догадываются, значит, и до неё скоро дойдёт. Или мы всю жизнь прятаться будем?
— Нет, любимая, конечно, нет, — Дмитрий прижал её к себе. — Только давай сначала зарегистрируемся, а уж потом сообщим. Осталось-то всего ничего, пара недель.
— Как знаешь, — вздохнула Татьяна. — Она твоя мать, не моя.
— Знаешь, — усмехнулся Дмитрий, отпуская её и направляясь мыть руки, — иногда мне кажется, что и не моя тоже.
— Мам, — голос Дмитрия в трубке звучал непривычно официально, — я завтра приеду не один. Хочу тебя кое с кем познакомить.
— Конечно, сынок, — обрадовалась Елена. — Жду с нетерпением.
Положив трубку, она довольно улыбнулась. Ну вот, дождалась. А продавщица-то наговорила. Познакомить хочет — значит, мы не знакомы. Выходит, я всё про всех знаю лучше всех. Правда, жениться ему ещё рановато, двадцати нет. А с другой стороны, если решил — он парень самостоятельный, раньше женится, больше детей, больше помощников. И мне скорее отдохнуть можно будет.
Она расстаралась на славу: сделала жаркое, напекла пирогов, прибралась в доме. Села у окна ждать. Около семи вечера у забора притормозила машина. Елена выглянула в окно сквозь тюль.
— Шикует, на такси приехал, — пробормотала она. — А что, зарабатывает неплохо, может себе позволить.
Дмитрий работал в строительной компании, платили ему хорошо. Он всегда приезжал с подарками, а недавно даже помог матери провести в дом канализацию и сделать септик.
Елена пошла на кухню — доставать жаркое из печи, когда на крыльце раздались шаги. Дверь открылась, и она увидела девочку в нарядном платьице, с букетом цветов в руках.
— Здравствуй, бабушка! — звонко сказала малышка, оглянулась, будто ища подсказки, и добавила: — Бабушка Лена.
Елена опешила. Он что, на женщине с ребёнком жениться решил? — заметалось в голове. — Надо срочно отговаривать. Чем же она его охмурила?
Вслед за девочкой в дом вошёл Дмитрий.
— Мама, привет. Познакомься, это твоя внучка Катя. Ванина дочь.
Елена пошатнулась и, охнув, опустилась на стоящий рядом стул. Потому что следом за Димой в дом вошла Танька. Татьяна.
— Мам, — голос Дмитрия звучал твёрдо, — мы с Таней любим друг друга. Позавчера расписались. Теперь будем жить совсем недалеко от тебя, у Николая на участке. Так что если что нужно будет — ты всегда можешь прийти, но зато мы не будем друг другу глаза мозолить каждый день.
Елена молча переводила взгляд с сына на невестку, потом на внучку, пытаясь осознать услышанное. А потом вскочила и кинулась к Татьяне.
— Ах ты проклятая! — закричала она не своим голосом. — Ты одного моего сына извела, тебе показалось мало, так ты решила за второго взяться! Он тебе дом вон какой отгрохал, а ты его в могилу сведёшь! Не бывать этому! Не отдам!
Она раскинула руки, пытаясь заслонить Дмитрия от Татьяны. Катя испуганно заплакала. Невестка выразительно взглянула на свекровь, потом на мужа, взяла девочку за руку и, ни слова не говоря, решительно вышла вон. Дмитрий посмотрел на мать, покачал головой и молча направился следом за своей семьёй.
— Дима! — закричала Елена. — Ты куда?!
Никто не обернулся. В окно она увидела, как парень усадил своих женщин в машину, сел за руль и, резко дав по газам, уехал.
В ту ночь Елена не спала. Смотрела в потолок и вспоминала, как Ваня смотрел на эту девчонку, как светился от счастья. А Катя... Катя — это же Ванина дочка. Её кровь. И Дима... Неужели она и второго сына потеряет?
Татьяна сидела на берегу и смотрела, как дочка возится с камешками у самой воды. Катя брала камень, подходила к реке, мочила его, рассматривала на свет. Если не нравился — бросала обратно в воду, если казался красивым — относила на плед к маме.
Девушка улыбнулась, вспоминая, как Дмитрий приезжал к ней в город, как они гуляли с маленькой Катей, как однажды он взял её за руку и сказал: «Таня, я знаю, что это неправильно для кого-то. Но я люблю тебя. И Катьку люблю. И мне плевать, что скажут». Она ведь точно так же когда-то собирала камни, и из-за одного из них чуть не утонула.
— Тогда воды было больше, — прошептала она задумчиво. — А может, мне так от страха показалось. Я ведь ребёнком ещё была.
Река шумела и блестела прозрачной лентой. Катя, стоя по колено в воде, опускала ладошки в поток, пытаясь поймать солнечные блики, и радостно смеялась.
— Тебе не холодно? — крикнула мама.
Девочка покачала головой, зачерпнула полную пригоршню воды и окатила себя с головы до ног.
Ещё когда они с Димой только начинали строить дом, Татьяна настояла, чтобы в заборе обязательно была калитка, ведущая прямо к реке.
— Было бы странно прятаться от неё за оградой, — сказала она тогда. — Ты сам научил меня любить и уважать Акансу. Я хочу, чтобы Катя росла рядом с рекой и знала её характер.
Татьяна посмотрела на новый мост, переброшенный через реку, и поднялась.
— Дочка, пойдём домой.
— Мам, ну давай ещё чуть-чуть погуляем! — захныкала Катя.
— Не сейчас. Мне кажется, у нас скоро будут гости.
— Кто?
— А пойдём — узнаешь.
Елена позвонила в калитку. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась. Женщина вошла внутрь и увидела на крыльце Татьяну, которая держала за руку Катю.
— Добрый день, — спокойно произнесла девушка.
— Здравствуй, Тань... Ой, извини, Татьяна. Здравствуй, внучка.
Девочка спряталась за маму, отвернулась.
— Слушаю вас, — сказала невестка, стараясь говорить ровно, хотя голос её слегка дрожал.
— А где мой сын?
— Он не хочет с вами разговаривать.
Дмитрий действительно отказался выходить, когда увидел мать у ворот, и уговаривал жену не открывать ей. Нам ещё одного скандала не хватало? Пусть живёт как знает, только бы не лезла.
— Она твоя мать, — возражала Татьяна. — Вдруг ей помощь нужна.
— Таня, миленькая, — запричитала Елена, и в голосе её вдруг послышались слёзы, — прости меня, дуру старую. Вы же у меня одни родные и остались на всём белом свете. И Катя — как память о Ванечке... Просто голова моя глупая, язык без костей. Мелю, что ни попадя. Ты скажи Диме, пусть простит меня. Я вам гостинцев принесла.
Она стала вынимать из сумки горячие, ещё тёплые пирожки, и один протянула девочке. Катя вопросительно посмотрела на маму, потом с опаской взяла.
— Спасибо, — сказала Татьяна. — Проходите в дом. Сами ему всё скажете.
Она пропустила свекровь вперёд. Дмитрий стоял в коридоре, и когда мать уткнулась ему в плечо и разрыдалась, он не отстранился.
— Мам, — глухо сказал он, — ну чего ты ревёшь-то? Всё же хорошо.
Быстрые летние облака плыли над Акансу, отражаясь в воде, но их бег был лишь мимолётной тенью по сравнению с вечным движением реки. Она играючи огибала огромные валуны и с шумом разбивалась о них белой пеной. На берегу сидела женщина и смотрела, как девочка перебирает камешки у кромки воды.
— Бабушка, смотри! — Катя подбежала, протягивая на ладони ярко-зелёный, отполированный водой камень. — Я драгоценность нашла!
— Очень красивый, — улыбнулась Елена. — Отдай его реке. Это её богатство.
Катя кивнула, подбежала к воде, размахнулась и бросила камень в поток.
— Что нужно сказать? — спросила бабушка.
— Спасибо, Акансу! — звонко прокричала девочка.
Елена улыбнулась, поднялась и взяла внучку за руку. Они пошли вдоль берега до самого моста, и бабушка рассказывала Кате историю про сильную и смелую реку, которая берёт своё начало высоко в горах, на краю молчаливых белых ледников, почти рядом с облаками и солнцем.