Предыдущая часть:
Дальнейшее происходило как в тумане. Галина Александровна долго не отвечала на настойчивые звонки дочери, а когда наконец взяла трубку и выслушала сбивчивый рассказ о случившемся, ответила с явным раздражением:
— Вы с Сергеем разводитесь? И что ты от меня хочешь? Чтобы я всё бросила и помчалась тебя спасать? Мы с дядей Жорой сейчас в Турции, и возвращаться пока не собираемся.
Вера молча нажала отбой. Подумав немного, набрала номер Кузьминой. Валентина Ивановна ответила не сразу, а когда ответила, набросилась с упрёками:
— Зачем ты мне звонишь после всего, что случилось? Я не знаю, что там у вас произошло, но подвела ты меня капитально! Я же за тебя поручилась, устроила на хорошее место!
Вера снова нажала отбой. До позднего вечера она просидела на лавочке в городском парке, продрогла до костей. Мысль снять гостиницу пришлось отбросить сразу — в кошельке звенели жалкие копейки. Деньги на карте, наверное, были, но в такой неразберихе Вера побоялась рисковать последним. Когда она в очередной раз шарила в сумочке, рука наткнулась на тяжёлый ключ. Тот самый, от дедова дома. «Наверное, полуразрушенная хибара в Прутках — единственное место на земле, где я могу найти приют», — подумала она.
Как добраться до нужной деревни по железной дороге, Вера не знала, пришлось обратиться в справочное бюро.
Лилия Савельевна встретила её с распростёртыми объятиями, но тут же заохала, закряхтела:
— Подвела я тебя, Верочка, разболелась не ко времени. Совсем расклеилась.
Вера присела рядом с больной на кровать.
— Вы за меня не переживайте, Лилия Савельевна. Лучше о себе думайте. А в магазин я сама схожу.
Старушка всполошилась:
— Куда ты пойдёшь? Разве можно в твоём положении по дальним расстояниям ходить? Ты лучше соседку попроси, она не откажет.
Вера твёрдо повторила:
— Зачем мне кого-то просить? До Красновки всего чуть больше километра, дорогу я хорошо помню.
Лилия Савельевна даже привстала на локте:
— Ты что, через лес собралась топать?
Вера улыбнулась:
— Ну да, так же быстрее. Вы не беспокойтесь за меня, не скучайте. Я туда и обратно — куплю всё, что надо, и сразу вернусь.
— Только оденься потеплее, на улице холод собачий, — велела старушка.
Поскольку Вера в спешке забыла захватить тёплые вещи, пришлось воспользоваться хозяйскими. Она надела пальто Лилии Савельевны, поверх вязаной шапочки повязала пуховый платок — и стала вылитой деревенской жительницей.
До соседней деревни по местным меркам было рукой подать. За два месяца, прожитых в Прутках, Вера ещё не до конца привыкла к сельскому быту, но главное усвоила твёрдо: нельзя пасовать перед трудностями. Когда она приехала сюда во второй раз, то понятия не имела, как выживать в разваливающемся дедовом доме. Будущее виделось смутным и пугающим. Но Лилия Савельевна сразу предложила:
— Иди ко мне жить, вдвоём-то веселее.
Вера с благодарностью приняла предложение. По мере скромных сил помогала хозяйке по хозяйству, но жить за чужой счёт было стыдно и непривычно. Однажды она решилась спросить:
— Лилия Савельевна, я знаю, что здесь работы нет. Но может, хоть временную, в райцентре?
Старушку вопрос не удивил.
— Зачем в райцентр ехать? Я помогу тебе прямо здесь устроиться. У нас тут в основном древние старики живут, им помощь ой как нужна. И в наших Прутках найдутся желающие, и в соседней Климовке — через соцзащиту официально оформим.
Удивительно, но буквально через пару дней после этого разговора Вера уже вышла на работу. Подопечные не требовали от неё многого — старикам важнее было внимание, чем материальные блага. Вера помогала с уборкой, готовила немудрёную еду, заказывала продукты в автолавке, когда та приезжала по расписанию. Но в прошлый раз они с хозяйкой прозевали автолавку, и пришлось топать в соседнюю деревню.
Лес Вера прошла без приключений. Красновка по сравнению с Прутками казалась почти столицей — здесь были и школа, и клуб, и даже несколько магазинов. Быстро купив всё необходимое, она уже выходила из магазина, когда к крыльцу подкатил небольшой фургон с надписью «Строительные материалы» на борту. Вера зазевалась, спускаясь со ступенек, и чуть не упала. Водитель фургона вовремя подставил руку.
— Бабушка, что же вы так неосторожно? — участливо спросил он. — В вашем возрасте нужно быть аккуратнее.
Молодой человек осёкся на полуслове, разглядев под низко надвинутым платком совсем юное лицо.
— Девушка, простите, — засмущался он. — Недаром говорят, что нельзя судить о человеке по одежке.
Вера рассмеялась:
— Вообще-то эта поговорка звучит немного иначе. Но спасибо вам, что не дали мне упасть.
Обменявшись парой фраз, они разошлись. Вера благополучно вернулась домой, а уже на следующее утро и думать забыла о фургоне и вежливом водителе.
Прошло около двух недель после той случайной встречи. По вечерам Вера теперь часто отпрашивалась у Лилии Савельевны: она твёрдо решила, что не может вечно пользоваться чужой добротой, и начала потихоньку приводить в порядок доставшийся в наследство дом. Каждый вечер она приходила в старую развалюху и понемногу разбирала завалы, раскладывала по полкам ветхое бельё, полотенца, перебирала дедову утварь. Мысли её были заняты только работой, и она почти не замечала времени.
В тот вечер всё было как обычно — Вера с увлечением перебирала старые вещи, как вдруг раздался отчётливый стук в окно. Сердце в груди женщины испуганно ёкнуло, словно собираясь выпрыгнуть.
— Господи, кто там? — прошептала она в пустоту и бросилась к окну, но запотевшие стёкла не позволяли разглядеть ничего, кроме смутного силуэта.
Вера вышла на крыльцо и замерла от неожиданности: на пороге стоял тот самый молодой водитель, который недавно подхватил её у магазина в Красновке.
— Это вы! — одновременно выкрикнули они и тут же рассмеялись.
Молодой человек поспешил представиться:
— Раз уж судьба устроила нам вторую встречу, давайте знакомиться. Максим Осипов. Можно просто Макс. Я, если можно так выразиться, начинающий бизнесмен. Хотя, если честно, бизнесом заправляет мой отец, а я пока на подхвате. В вашей деревне я не случайно — приезжал оценить состояние одного дома, который наш клиент собирается восстанавливать. Но вам это, наверное, неинтересно. — Он смущённо улыбнулся. — Я осмелился побеспокоить вас, потому что у меня случилась мелкая поломка, а инструменты я, как назло, забыл дома. Может, выручите?
Вера пригласила его в дом:
— Я в железках совершенно не разбираюсь, но в доме есть какие-то инструменты, дедушкины. Проходите, посмотрите сами, что вам подойдёт.
Она открыла дверцу чулана, где уже успела навести относительный порядок. Максим заглянул внутрь и восхищённо присвистнул:
— Ничего себе! А ваш покойный дедушка, судя по всему, знал толк в инструментах. Отличная коллекция. Вот этот ключ мне как раз подойдёт. Можно взять на время?
— Берите, конечно, — ответила Вера и вернулась в комнату, но прежде выглянула на улицу: на дороге стоял уже знакомый фургон, к которому Максим продирался сквозь заросли сухой травы.
Прошёл примерно час. Снова раздался стук.
— Возвращаю ваше имущество, — сказал Максим, протягивая ключ. — Спасибо огромное, выручили.
Вера заметила в его глазах искорку интереса. Ей и самой не хотелось, чтобы разговор заканчивался.
— Разве я вам помогла? — улыбнулась она, надеясь продолжить беседу.
Максим понял намёк:
— Можно я пройду? — спросил он, и Вера посторонилась, пропуская его в дом.
Он ходил по комнатам, внимательно разглядывая стены, постукивал по ним, заглянул в старинную печь.
— Конечно, чтобы привести этот дом в божеский вид, придётся серьёзно вложиться, — рассуждал он вслух. — Но, честно говоря, игра стоит свеч. Стены, посмотрите — звонят, как будто из дуба. И полы крепкие, их даже менять не надо, просто сверху можно тёплый пол смонтировать.
Вера слушала его, раскрыв рот. Всё, о чём он говорил, казалось ей какой-то фантастикой. Но даже у фантастики есть своя цена.
— Максим, ваш рассказ меня, конечно, впечатлил, — вздохнула она. — Только я за всю жизнь таких денег не накоплю, чтобы отремонтировать дом по вашему проекту.
— Ну почему всё сразу и всё? — возразил он. — Можно делать поэтапно. Люди кредиты берут, чтобы создать для себя нормальные условия. Но я вижу, совсем вас заболтал. — Он улыбнулся на прощание. — Надеюсь, мы ещё увидимся.
Не прошло и двух дней, как Максим снова появился в Прутках. На этот раз он разыскал Веру в доме Лилии Савельевны.
— Вера, можно мне ещё раз заглянуть в дом вашего дедушки? — спросил он.
Девушка удивлённо пожала плечами:
— Можно, конечно. А зачем?
— Хочу кое-какие замеры сделать, — загадочно улыбнулся он.
Вера повела гостя к старому дому, а когда вернулась, Лилия Савельевна хитро подмигнула ей:
— Неспроста он сюда повадился, девонька. Видать, крепко ты ему запала в душу.
Вера погладила уже заметно округлившийся живот и вдруг разревелась. Хозяйка встревожилась:
— Ты чего ревёшь, глупенькая?
— Кому я такая нужна, с этим животом? — всхлипывая, проговорила Вера.
Лилия Савельевна обняла её и сказала мудро, как умела только она:
— Для того, кто полюбит, чужой ребёнок не помеха. Запомни это.
Вера решила, что при следующей встрече обязательно расскажет Максиму всё как есть, чтобы не обнадёживать его понапрасну. Но молодой человек снова её удивил.
— Я ещё когда в первый раз за ключом приходил, заметил, что ты в положении, — спокойно сказал он. — И сразу понял: с мужем у тебя нелады. Нормальный мужик ни за что не позволит матери своего ребёнка жить в таких... скажем так, неподходящих условиях. Я бы точно не допустил.
Максим стал приезжать в Прутки два раза в неделю, а потом и сам напросился:
— Вера, разреши мне помогать тебе с восстановлением дома. Вместе-то веселее и быстрее.
Она никак не могла понять, почему этот холёный, явно из хорошей семьи парень так настойчиво добивается её расположения. Однажды она решила расставить все точки над i:
— Макс, я очень ценю твою помощь и твоё отношение. Но я уверена, что твои родители не одобрят твой выбор. Они придут в ужас, когда узнают, что ты связался с беременной от другого женщиной.
Он долго смотрел ей в глаза, и взгляд его был таким ласковым и тёплым, как и его руки, которые он протянул к ней.
— Вера, я уже взрослый человек и привык сам принимать решения. А мои родители — люди тактичные, они в мою жизнь не вмешиваются. Поверь мне.
Прошло четыре года с того дня, как Сергей Баринов расторг брак с Верой. За это время он тысячу раз успел пожалеть о своём роковом решении. Жизненный урок с Даной не пошёл ему впрок: бывшая жена, к которой он вернулся, оказалась той ещё «подарком». Спокойной семейной жизни она по-прежнему предпочитала гулянки и сомнительные компании. Случалось, что любящая мать и жена являлась домой после двух суток отсутствия, и где она пропадала — оставалось только догадываться.
Сергей сначала пытался увещевать её словами, потом, срываясь, начал применять силу. Но однажды Егор, которому уже исполнилось двенадцать, жёстко предупредил отца:
— Ещё раз тронешь маму — я тебя прибью. — И в голосе подростка звучала такая угроза, что Сергей понял: сын не шутит.
Он не знал, как вырваться из этого порочного круга. Возвращаться в собственную квартиру после работы не хотелось, будущее виделось только в серо-чёрных тонах. Но не меньше отца страдал Егор. Только его переживания выплёскивались наружу откровенной агрессией. Он избивал тех, кто слабее и младше, срывал уроки, хамил учителям. Директор школы позвонила Сергею на работу и сухо сообщила:
— Сергей Борисович, если вы не примете меры, мы будем вынуждены поставить вопрос об отчислении вашего сына. Родители других детей возмущены, они требуют нормальных условий для учёбы.
Баринов попытался было возмутиться, но директор жёстко осадила его:
— Ваш сын обижает детей, и это недопустимо. Решайте что-то с воспитанием.
Он попробовал серьёзно поговорить с Даной, но та лишь отмахнулась:
— Ты мужчина, тебе и воспитывать. Моё дело — любить, а не воспитывать.
Сергея охватила такая жгучая, беспросветная тоска, что однажды, не оставив жене и сыну даже записки, он просто ушёл из дома. Двое или трое суток он болтался по городу, а потом, когда деньги кончились, купил на последние рубли билет на электричку и отправился в Прутки. В глубине души теплилась надежда, что, может быть, удастся вернуть то, от чего он сам, по собственной глупости, отказался четыре года назад.
Заброшенная деревня встретила его непривычной тишиной и... переменами. Трава вокруг была аккуратно скошена, а на месте покосившихся хибар красовались добротные коттеджи. К одному из таких красивых домов с мансардой и направился Сергей, сам не зная почему. И чем ближе подходил, тем сильнее колотилось сердце.
— Неужели здесь Вера живёт? — прошептал он, не веря своим глазам. — На какие же шиши она такие хоромы отгрохала?
Но ещё сильнее поразила его женщина, которая возилась с маленькой девочкой возле цветущей клумбы. Статная, спокойная, умиротворённая — он с трудом узнал в ней ту прежнюю Веру, которую когда-то выгнал из дома. У Сергея перехватило дыхание, по небритым щекам потекли слёзы.
— Неужели это моя дочь? — прошептал он. — Каким же я был идиотом...
Он стоял, не в силах отвести взгляд, и не замечал, что его уже заметили. Маленькая девочка вдруг насторожилась, вгляделась в сторону кустов и звонко крикнула:
— Мама, там какой-то дядька за нами подсматривает! Давай папе скажем!
Вера — а это была она — оглянулась, но никого не увидела.
— Сонечка, тебе показалось, — мягко ответила она, приседая рядом с дочерью. — Наверное, тень от дерева приняла за человека.
Сергей быстро, почти бегом, направлялся к станции. В голове стучала одна мысль: «Она права. Я превратился в тень. И обратной дороги нет».
Его уволили с работы за прогулы, он совсем опустился, начал пить и в конце концов заложил квартиру за долги. Дана в очередной раз его бросила. Только судьба Егора сложилась относительно удачно: в пятнадцать лет за хулиганство он попал в колонию для несовершеннолетних, откуда вышел, по слухам, совсем другим человеком. Но это уже совсем другая история.