Предыдущая часть:
Почти два месяца таких регулярных встреч Сергей не решался на решительный шаг. Но однажды вечером, провожая Веру до дома, он вдруг остановился и, глядя ей прямо в глаза, произнёс:
— Слушай, Вера, я не мастер произносить красивые речи и всякие там признания. Но, думаю, ты и сама давно всё понимаешь без лишних слов. Я к тебе неравнодушен, и, наверное, пора уже сказать это прямо... Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Конечно, Верочка всё понимала, но представляла себе этот момент несколько иначе — с цветами, с трепетными признаниями в любви. Однако тогда она сочла это незначительной мелочью. Сергей был старше неё на целых десять лет, и многие девушки, включая некоторых замужних сотрудниц, откровенно вешались ему на шею, но он оставался холоден. И только Вера сумела покорить его сердце. От счастья она готова была летать и последовать за любимым хоть на край света.
О том, что Сергей уже был однажды женат, Вера узнала всего за две недели до их скромной росписи. Сам Баринов изначально решил не затевать шумного торжества.
— Ни к чему нам деньги на ветер выбрасывать да всех знакомых поить, — заявил он как-то за ужином. — Обойдёмся тихим семейным вечером.
Вера втайне мечтала о красивом подвенечном платье и трогательной церемонии, но спорить не стала — проглотила обиду, утешая себя мыслью, что главное — это их чувства. Но настоящая пилюля горечи ждала её впереди. Как-то днём, когда Вера была дома одна, в дверь позвонили. На пороге стояла незнакомая эффектная особа с модельной внешностью и, окинув девушку оценивающим взглядом, с порога бросила:
— Привет. Ты, что ли, будущая жена Серёжи?
Вера растерянно кивнула.
— Да... А вы кто?
— Я его бывшая супруга, — вызывающе усмехнулась гостья и, не дожидаясь приглашения, нагло прошла в квартиру, которую снимал тогда Сергей. Бесцеремонно оглядев скромную обстановку, она скривила губы и заявила с брезгливой ноткой: — А я-то думала, тут что-то поинтереснее будет. Но Баринов верен себе. Ну что ж, девочка, привыкай.
С этими словами незваная визитёрша дважды хлопнула Веру по плечу и так же внезапно исчезла, оставив после себя лишь шлейф дорогих духов. Когда вечером Вера рассказала жениху о произошедшем, Сергей отреагировал на удивление спокойно, даже равнодушно.
— А, Дана... — протянул он, пожимая плечами. — Она любит вот так внезапно появляться. У неё это в стиле. Ничего удивительного.
Вера смотрела на него во все глаза, не веря своим ушам.
— Серёжа, это всё, что ты хочешь мне сказать? — голос её дрогнул от обиды и непонимания. — Почему я только сейчас узнаю, что ты уже был женат?
Сергей слегка поморщился и передёрнул плечами, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи.
— А ты никогда меня и не спрашивала о моём семейном положении. Неужели ты всерьёз полагала, что я до тридцати лет в холостяках просидел? И вообще, если уж на то пошло, у меня ещё и сын есть, Егорка.
Веру словно иголками укололо в сотне мест. Она не знала, что и ответить. Обвинить Сергея во лжи или сокрытии фактов она не могла — он и правда ничего не скрывал, просто не считал нужным рассказывать. А тот факт, что у него есть ребёнок, вообще вскрылся случайно. По своему мягкому характеру Вера не была склонна к скандалам, да и любила Сергея слишком сильно, чтобы раздувать ссору из-за того, что она посчитала тогда небольшой оплошностью.
Вечером того же дня, когда они втроём — Вера, Сергей и Егор — сидели за ужином, мужчина выглядел задумчивым и отсутствующим. Вера несколько раз пыталась завязать разговор, надеясь сгладить утреннюю неловкость.
— Серёж, тебе котлеты не нравятся? — осторожно поинтересовалась она, положив вилку. — Или я, может, с приправами переборщила?
Супруг отозвался не сразу, словно выныривая из своих мыслей.
— Да нет, с едой всё в порядке, — ответил он односложно. — Просто настроение не очень, сам не пойму почему.
Зато маленький «чертёнок», как окрестила его про себя Вера, с аппетитом уплетал картофельное пюре с котлетой за обе щеки и то и дело поглядывал на отца с каким-то довольным, хитроватым выражением. По этой самодовольной физиономии Вера без труда догадалась: пасынок вполне удовлетворён результатами своих утренних проделок.
Быстро расправившись с ужином, Егор с трудом вылез из-за стола и тут же подскочил к отцу.
— Пап, а можно я на твоём компьютере играю? — заныл он, заглядывая Сергею в глаза.
Отец согласно кивнул, но строго предупредил:
— Играй, только недолго и смотри у меня, поаккуратнее с ноутбуком.
— Ну па-ап, — тут же протянул Егор капризно, — завтра же в школу не надо...
— Зато мне завтра на работу, — оборвал его нытьё Сергей, и сын, поняв, что спорить бесполезно, обиженно засопел, но послушно направился в маленькую комнату.
Как только мальчик скрылся за дверью, Сергей повернулся к жене и, словно продолжая давно начатый разговор, заговорил:
— И ещё, Вера, я очень тебя прошу: будь с моим сыном поласковее. Он же ребёнок, ему нужно внимание и забота.
Вера почувствовала, как внутри закипает раздражение.
— Странное у тебя пожелание, Серёжа, — ответила она, стараясь говорить ровно. — С какой стати я должна опекать твоего отпрыска? У него есть мать, пусть она и занимается воспитанием. А я ему вообще посторонний человек.
Сергей только головой покачал с укоризной.
— Не ожидал я от тебя такого, — произнёс он с холодным разочарованием. — Я надеялся, мы найдём общий язык, что ты проявишь понимание... А ты... Впрочем, чего ждать от женщины, которой чувство сострадания чуждо.
Эти слова прозвучали как пощёчина. У Веры перехватило дыхание, взгляд затуманился, и она часто задышала, пытаясь справиться с подступившей обидой. Ей хотелось выкрикнуть мужу в лицо всё, что накипело за эту неделю, пока Егор гостил у них, но Сергей уже поднялся из-за стола и вышел из кухни. Из маленькой комнаты вскоре донеслись его оживлённые возгласы — они с сыном обсуждали какую-то игру. На душе у Веры заскребли кошки. Она молча убрала со стола, вымыла посуду и, чувствуя себя совершенно разбитой, отправилась в спальню. Вера долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к шагам и голосам за стеной, надеясь, что муж зайдёт к ней, но так и не дождалась — уснула незаметно для себя самой.
Разбудил её дикий вопль из ванной.
— Вера! Какого чёрта?! — орал Сергей так, что стены дрожали.
Спросонья ничего не соображая, она вскочила с постели и босиком бросилась на крик. Дверь в ванную была приоткрыта. Сергей стоял посреди крошечного помещения, неестественно расставив руки в стороны, и с ужасом смотрел вниз, на свои брюки. Вера проследила за его взглядом и ахнула: от самого пояса по ткани тянулась жирная белая полоса.
— Серёжа, что это? — выдохнула она.
Мужчина перевёл на неё уничтожающий взгляд и процедил с ледяной издевкой:
— Я у тебя хотел спросить. Это что за безобразие? Почему в квартире невозможно порядок навести? Неужели так трудно за собой убрать?
Внутри у Веры всё вскипело от несправедливости, но она взяла себя в руки и ответила нарочито спокойно, чеканя слова:
— Серёжа, ты со своими претензиями не по адресу. Я сегодня ещё зубы даже не чистила. А на твоих брюках — зубная паста. Сделай выводы.
Сергей осторожно смахнул пальцем белую субстанцию с ткани, поднёс к носу и принюхался.
— Точно, паста... — протянул он, и его взгляд стал задумчивым, а потом снова упёрся в жену. — Интересно, кто же это мог тут напакостить?
Вера усмехнулась, но в усмешке не было веселья.
— Спроси у своего Егорки, — бросила она и, развернувшись, ушла обратно в спальню.
Долго ещё её колотила нервная дрожь, а в голове, словно назойливые мухи, кружились мрачные мысли: «Этот маленький паскудник просто так не отстанет. Он мне всю жизнь отравит. Надо что-то делать». Она лихорадочно перебирала варианты, но тут же их отвергала. «Бороться с восьмилетним мальчишкой? Это же стыд и позор, на дно опуститься. Нет, надо что-то другое, что-то более умное...»
Но придумать ничего не успела — в кармане халата требовательно зазвонил мобильник. Вера взглянула на экран и удивилась: мама. Наверное, впервые за последние лет пять она обрадовалась этому звонку.
— Ой, мамуль, привет! — выпалила она, прижимая трубку к уху. — Как хорошо, что ты позвонила! У тебя всё нормально?
Галина Александровна на том конце, видимо, опешила от такой реакции.
— Странно слышать от тебя такие слова, — ответила она с ноткой подозрения. — Обычно ты мои звонки не очень жалуешь. Ладно, не в этом дело. Я бы не стала тебя беспокоить с утра пораньше, но тут обстоятельства срочные. Мне только что, буквально пять минут назад, звонил какой-то Новицкий. Адвокат. Ты его не знаешь, можешь не напрягаться. Он оформлял завещание твоего деда.
Вере показалось, что она провалилась в параллельную реальность. Дед? Какой ещё дед?
— Моего... деда? — переспросила она таким голосом, будто речь шла о пришельце с другой планеты.
Галина Александровна недовольно цыкнула в трубку:
— Чего ты удивляешься, как будто у тебя дедушки отродясь не было? У всех нормальных людей есть предки. И у тебя были, между прочим. Короче, Пётр Данилович Малинин, твой дед по отцу, полгода назад преставился. И, представь себе, оставил завещание на твоё имя. Ты у него единственная наследница, получается.
Вера сглотнула застрявший в горле ком и снова тупо переспросила:
— Наследница?
Галина Александровна уже начинала раздражаться:
— Ты что, не выспалась сегодня? Или с мужем поссорилась? Я тебе русским языком говорю: адвокат Новицкий сообщил, что дедушка Петя завещал тебе дом в деревне Прутки.
— А где эти Прутки? — вырвался у Веры наивный вопрос.
Мать не ответила — то ли сама не знала, то ли не захотела отвлекаться на такие пустяки. Она тяжело вздохнула и продолжила уже тоном, не терпящим возражений:
— Неважно, где они находятся. Важно, что тебе завтра же надо явиться к этому Новицкому и оформлять документы на вступление в наследство. Записывай адрес конторы. Ручка есть?
Вера заметалась по комнате в поисках карандаша и клочка бумаги. Мать продиктовала адрес и, не попрощавшись, отключилась. Минут тридцать Вера просидела, ошарашенная сногсшибательной новостью, пытаясь выстроить в голове логическую цепочку из всех значимых событий последнего времени.
А ведь жизнь её с самого детства не баловала подарками. Едва Вере исполнилось пять, как родители развелись. Развод тот сопровождался такими скандалами, что маленькая девочка навсегда запомнила истеричные крики матери:
— Юрий, на тебе клеймо ставить негде! Тряпка, слабак, ни одного дела довести до конца не можешь! Достало мне быть твоей нянькой! Знала бы я, что ты такой, ни за что бы за тебя не вышла и ни за что бы от тебя не рожала!
Эти обвинения звучали в доме постоянно, и Вера выучила их наизусть, как стишок, который задавали в детском саду к утреннику. Надо отдать должное отцу — он держался удивительно стойко, лишь тихо просил жену:
— Галя, успокойся, меня ругай сколько хочешь, но Верочку пожалей. Она же маленькая, её твои крики пугают. Вон, посмотри, вся трясётся от страха.
И правда, девочка так боялась маминых воплей, что в садике стала вздрагивать от каждого громкого звука. Воспитательница как-то посоветовала Галине Александровне:
— Вы бы показали дочку детскому психиатру. С ней явно что-то не так. Когда другие дети шумят, она вздрагивает и старается спрятаться в уголок.
Мать тогда грубо оборвала педагога:
— Это с вами не всё в порядке! Зачем вы на моего ребёнка наговариваете?
Воспитательница тогда ещё пожалела, что вообще затронула эту щекотливую тему. Но она всё же попыталась объяснить разъярённой мамаше: мол, у вашей Верочки натура тонкая, она всё близко к сердцу принимает, и таким детям особый подход нужен. А Галина Александровна ей в ответ:
— Вам и флаг в руки, вот и ищите этот подход, а не занимайтесь пустой болтовнёй.
Для неё тогда существовало только моё собственное мнение.
Отец, Юрий Петрович, наивно полагал, что размеренная семейная жизнь и материнство смягчат характер любимой женщины, но его надежды разбились о суровую реальность. Постоянная нервотрёпка подорвала его здоровье: появились серьёзные проблемы с сердцем, пришлось перейти на более спокойную и, соответственно, менее оплачиваемую работу. Узнав об этом, Галина Александровна спустила на мужа всех собак.
— Юра, ты совсем рехнулся? Какое ещё сердце? На что мы теперь жить-то будем? — накинулась она на него с упрёками.
Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Юрия Петровича. Он решительно заявил супруге:
— Галя, так больше не может продолжаться. Я так не могу.
Галина Александровна лишь рассмеялась ему в лицо.
— Ну и катись тогда отсюда! Никто тебя не держит!
Таким вот скандальным образом и было достигнуто, если это можно так назвать, согласие между супругами.
Развод четы Малининых в их маленьком городке стал событием, о котором судачили ещё долго. Галина Александровна решила отыграться на муже по полной.
— Я тебе устрою сладкую жизнь! — пообещала она ему на прощание. — Ты у меня на всю жизнь запомнишь, чем оборачивается твоё «качание прав».
И слово своё сдержала: с шумом выставила супруга за порог его же собственной квартиры, обвиняя во всех смертных грехах. Подозрения в изменах, которыми она его постоянно пилила, теперь, казалось, нашли своё подтверждение — ведь он сменил работу, значит, точно что-то скрывает! Вера запомнила тот день на всю жизнь: перед изгнанием папа умолял мать, пытаясь достучаться до неё:
— Галочка, ну послушай же! Это всё плод твоего больного воображения. Лиза — просто моя однокурсница, мы случайно встретились. У меня с ней ничего нет и быть не может. А работу я поменял из-за здоровья, ты же видишь, я таблетки пью!
Но никакие доводы и мольбы на Верочкину маму не действовали. Юрий Петрович был изгнан, а для пущей эффектности его вещи полетели с балкона. Вера хорошо запомнила, как через распахнутую балконную дверь в квартиру ворвался холодный осенний воздух. Она плакала и просила:
— Мамочка, закрой дверь, мне холодно...
Но Галина не обращала на дочкины слёзы никакого внимания. Она металась от шкафа к балкону, с остервенением сбрасывая вниз брюки, пиджаки, рубашки.
— Забирай своё шмотьё и духу чтоб твоего здесь больше не было! — кричала она вслед уходящему мужу.
Вера видела из окна третьего этажа, как отец торопливо собирал разбросанные вещи и запихивал их в старенький чемодан. Ей было до слёз жаль отца, и она заходилась в плаче, на что мать недовольно шипела:
— Чего развылась? Хочешь следом за папулей отправиться?
Перспектива оказаться на улице, как отец, пугала девочку, и она старалась больше не злить мать, замыкаясь в себе.
Продолжение :