Прогулка тридцать первая, в которой я попал в самое важное место Эйдоса, увидел всех, кого встречал раньше, и понял, что иногда лучше быть в углу с блокнотом, чем в центре с речами
Знаете, есть места, про которые говорят: «Там решается судьба мира».
Силендриль, столица Совета Девяти, — как раз такое. Сюда слетаются представители всех рас, когда случается что-то, что нельзя решить в одиночку. Здесь спорят, мирятся, договариваются и иногда — очень редко — приходят к общему решению.
Я никогда не был в Силендриле. Не потому что не хотел — просто меня никто не звал. А я не из тех, кто лезет без приглашения. Ну, почти не из тех.
— Бриль! — крикнул знакомый голос, когда я брёл по дороге, сам не зная куда.
Я обернулся. Ко мне бежал (насколько карнуры вообще могут бежать) Крепень. Запыхавшийся, с растрёпанной бородой — для него это как для меня потерять шляпу.
— Ты куда? — спросил я.
— В Силендриль! Совет созывают! Что-то важное! Пойдём со мной!
— Меня не пустят, — засомневался я.
— Пустят. Ты же со мной. А со мной — пустят.
И я пошёл.
Город оказался огромным. Не таким, как Суламар — там шумно, людно, всё продаётся. Здесь было торжественно. Высокие башни из светлого камня, широкие площади, статуи героев и мудрецов. И тишина. Не пустая — уважительная.
Крепень провёл меня через охрану (кивнул, и нас пропустили) внутрь огромного зала. Там уже собирались представители.
Я встал в уголке, достал свою книжечку и приготовился записывать. Потому что такое нельзя пропустить.
Первой вошла Иридель Звёздный Следопыт. Честно говоря, я спрятался за колонну. Не потому что боялся — просто у неё такой взгляд, что сразу хочется отчитаться за все свои чудачества. Она села с краю, сложила крылья и уставилась в одну точку. Видимо, уже просчитывала вероятности.
За ней ввалились коррагеты. Берен был среди них — я узнал его по походке. Он поймал мой взгляд и чуть заметно улыбнулся. Начальство ничего не заметило.
Потом пришли карнуры с ворохом чертежей. Крепень скромно держался позади, но я видел — он здесь не главный.
Альвианы скользнули бесшумно, как тени. Тот старый, которого я учил рисовать кривые линии, был среди них. Он посмотрел в мою сторону и кивнул. Я кивнул в ответ.
Астреары вошли с достоинством. Таллен, мой Облачко, был где-то сзади, но я заметил, как он оглядывается по сторонам — видимо, искал меня. Сердце ёкнуло.
Дарегионы прислали одного представителя — огромного, медлительного, с глазами, полными вековой мудрости. Он сел в углу и замер. Кажется, он вообще не шевелился.
Мерилианцев не было. Нас, маленьких, редко зовут на большие советы. Но я и не обижался — у меня своя миссия.
Эспириты не пришли. Прислали пустой свиток, который положили на стол. Все посмотрели на него с уважением.
Заратры тоже не явились. Но я знал, что их представитель — Ашгар — сейчас в Саду Воспоминаний, поливает свой чёрный цветок. И это, наверное, важнее любого совета.
Началось обсуждение. Говорили о каких-то разрывах, о нестабильности, о том, что мир меняется и никто не знает, что будет дальше. Спорили, перебивали друг друга, иногда замолкали и смотрели в пустоту.
Я сидел в углу, записывал в книжечку и думал: «Какие же они все разные. И как же им трудно договориться».
Вдруг Иридель подняла руку. Все замолчали.
— Мы можем спорить до бесконечности, — сказала она своим ледяным голосом. — Но факты говорят: нам нужно объединяться. Иначе...
Она замолчала, и все поняли, что будет иначе.
— А что мы можем сделать? — спросил кто-то.
Тишина. И вдруг все посмотрели на меня.
— А это кто? — спросил один из карнуров.
— Это Бриль, — сказал Крепень. — Он... он путешествует. Много где был. Может, у него есть идеи?
Я замер. Тридцать два взгляда уставились на меня. Я почувствовал, как мои карманы стали тяжелее, а язык прилип к нёбу.
— Я... — прошептал я. — Я просто хожу и смотрю. Я не знаю, как спасать мир.
— Но ты видел его, — сказал старый альвиан. — Ты видел его таким, какой он есть. Не сверху, не с чертежей, не с цифр. Ты видел его сердцем.
Я вспомнил все свои прогулки. Карнуров, астреаров, коррагетов, забытых в Пустошах. Я вспомнил, как рос цветок на руинах, как загорались огоньки в темноте, как Таллен учился смеяться.
— Мир... — сказал я тихо, — он не в цифрах. Он в том, как Берен поливает цветок каждое утро. Как Таллен показывает язык облакам. Как Крепень прячет игрушки для детей. Он в этом. И пока это есть, мир жив.
Все молчали. Даже Иридель, кажется, задумалась.
— И что нам делать? — спросила она.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но может, не надо делать? Может, просто... быть? И верить, что вместе мы справимся?
Я не знаю, убедил ли я их. Но когда совет закончился, ко мне подошло много людей. Берен обнял. Таллен шепнул: «Я всё ещё показываю язык, когда никто не видит». Крепень протянул новую шестерёнку. Альвиан улыбнулся.
Иридель прошла мимо и, не оборачиваясь, сказала:
— Ты аномалия, Бриль. Но в этот раз твои аномальные данные совпали с расчётами.
Я не понял, комплимент это или нет, но решил считать, что комплимент.
Ваш Генерал Улыбок,
Бриль Веселунчик
P.S. В кармане у меня теперь лежит маленький значок — пропуск в Силендриль. Крепень выпросил для меня. Сказал: «Мало ли, ещё пригодится». Я спрятал его в самый дальний угол. Потому что знаю: главное не то, что ты сидишь за столом совета. Главное — что ты есть. И что ты помнишь, зачем всё это. Даже если сидишь в углу с блокнотом.