Как вы представляли себе чистилище?
Ну, знаете… демоны с плётками, котлы, скрежет, и чтобы обязательно «леденит кровь».
А у меня, кажется, другое видение.
Чистилище выглядит как аэропорт.
Такое межмирье. Где ты уже не дома, но ещё не там.
Смотрите.
Ты приезжаешь в аэропорт. На стойке регистрации тебе спокойно (даже ласково) сообщают:
— Вы слишком много взяли с собой.
И вот это — первая проповедь.
Потому что ты стоишь, смотришь на свои сумки, на свои «на всякий случай», на свою маленькую переносную жизнь — и впервые честно думаешь:
а правда… зачем я тащу это всё?
Тут же предлагают оформить багаж. В салон — только ручная кладь. А багаж… ну… долетит. Или нет. Как карма ляжет. Как аэробоги решат.
Ты смиряешься. Потом проходишь второй круг очищения — досмотр запрещёнки.
И это, конечно, отдельная медитация: всё, что ты считал допустимым, внезапно становится «нельзя».
Ножнички — нельзя.
Бальзам — нельзя.
Лишнее — нельзя.
Привязанность — нельзя.
И вот ты попадаешь в стерильную зону.
Там из соблазнов — дьюти-фри и кафе с оверпрайсом.
(Тоже, в общем-то, учат не привязываться.)
Ты ходишь среди витрин, как по залу иллюзий: смотришь, трогаешь, нюхаешь, читаешь ценники, улыбаешься.
И ты, и консультант понимаете, что покупать ты ничего не будешь. Но нужно соблюсти ритуал. Поддержать видимость выбора. Сохранить лицо.
А потом ты находишь место в зале ожидания.
Садишься.
И на пару часов это становится твоим домом, центром баланса и наблюдательным пунктом.
Здесь все равны.
Здесь нет должностей.
Нет достижений.
Нет регалий.
Нет «я вообще-то главный редактор» или «я вообще-то человек, который держит мир на своих плечах».
Здесь мы просто души, которые ждут своего рейса.
Кто-то медленно расхаживает со своим чемоданчиком на колёсах — как с идеей о себе.
Кто-то бежит и кричит:
— Едрить, мы опоздаем!
И где-то на фоне всё время звучит этот голос, как голос Вселенной в режиме «мягкое напоминание»:
Смирнов Тимофей, пройдите к выходу 106. Вас ожидают на посадку…
И ты сидишь.
Дышишь.
Смотришь.
Ждёшь.
Очень надеешься, что рейс не задержат.
И вдруг понимаешь:
чистилище — это не про наказание.
Это про паузу.
Про промежуток.
Про момент, когда тебя аккуратно просят отпустить лишнее — и просто быть.
Без лишних вещей.
Без лишних ролей.
Без лишней важности.
В аэропорту ты особенно остро понимаешь:
всё, что у тебя есть — временно.
Рейсы меняются.
Выходы переносят.
Посадку задерживают.
Систему обновляют.
Но если ты умеешь сидеть в ожидании и не разрушаться —
значит, ты уже дома.
