Острые башенные шатры старой усадьбы вонзались флюгерами в сентябрьское небо. Полуденное солнце зажигало витражи многоцветьем радуги, плавило отражения в окнах на высоких фронтонах. Зелёная черепица щетинилась драконьей чешуёй, превращая крышу в огромный панцирь с наростами и шипами. Группа первокурсников колледжа с любопытством разглядывала белокаменное здание, изрезанное красными арками и простенками. Первая учебная неделя заканчивалась настоящим зноем, и студенты, не желающие расставаться с летней негой, были этому безмерно рады.
— Усадьба Козел-Поклевских была основана ещё в шестнадцатом веке, — нараспев, словно музейный гид, произнесла преподаватель истории Лариса Петровна. Её высокий пронзительный голос отражался от свода арки и казался от этого ещё звонче. Одной рукой Лариса Петровна прижимала к груди классный журнал, а второй постоянно поправляла прямую рыжую чёлку, нависающую над самыми глазами. Из-за этой неизменной причёски к преподавателю намертво приклеилось прозвище «Кисточка».
— После революции семнадцатого года, — продолжила она, — поместье не раз переходило из рук в руки и было разграблено. Множество ценностей и элементов интерьера были при этом безвозвратно утеряны. В годы Великой Отечественной Войны, как вы все уже знаете, на территории усадьбы немцы организовали концлагерь для забора крови у детей и подростков. Об этом я расскажу на следующем занятии, когда мы сходим на экскурсию к мемориалу детям — жертвам фашизма. Как видите, сейчас главный дворец находится на реконструкции, — Лариса Петровна указала рукой на строительные леса, установленные возле главной арки. На них любопытные реставраторы уже несколько минут стояли, облокотившись на крестовины и рамки конструкции, и наблюдали за лекцией. На фоне зелёной защитной сетки их яркие оранжевые каски выглядывали наружу семафорными огнями.
— А ведь ещё лет двадцать назад, — вздохнула Лариса Петровна, — состояние усадьбы было плачевное. В одном из залов проводили деревенскую дискотеку, а прямо на гранитных ступенях сушили убранный лён. Зато теперь... С момента, когда центральная часть усадьбы стала музеем, ведутся обширные работы по реконструкции былого величия. Это касается восстановления всего антуража, даже в мелочах, вплоть до подсвечников и ваз. Вот послушайте, какое стихотворение про маёнтак написала учительница истории нашей Краснобережской школы Гурченко Ольга Сергеевна:
Старинный парк. И замок красный
Стоит над Добысной рекой.
В любое время вид прекрасный —
Тут зодчий говорит с тобой…
Сто тридцать лет уже именью,
Что мастер Шрётер сотворил.
И парк, и берега с сиренью…
Бог и народ все сохранил.
Фасад красивый, и лепнина,
И золото в лучах горит.
На стенах чудные картины,
Всё о богатстве говорит.
Гранитом лестницы отлиты,
И в них застыла старина.
Узоры, роспись, дом элиты...
В нём кровь детей лила война.
Ждёт посетителей каплица,
Где можно с Богом говорить.
Шуршат писания страницы,
Душа готова воспарить.
Печаль здесь сердце наполняет,
От школьных парт рядов пустых,
Детей погибших почитают
Их кровь текла из тел худых…
Но панский мостик над рекою
Лет двести тайны бережёт.
Наполнен стариной седою,
Влюбленных на свиданье ждёт.
Горгульи берегут фасады,
Средь стен бурлит студентов рой,
И духи парка встретить рады
Живущих нынче… нас с тобой…
— Круто! — раздалось из толпы после некоторой паузы, а потом послышались жидкие аплодисменты, постепенно подхваченные остальными.
— А чё это там за чудища? — внезапно спросила староста группы Вероника Романовская, пока единственная, кого преподаватель запомнила по фамилии. Остальные студенты, как по команде, подняли головы и уставились на каменные фигуры над аркой. По обе стороны от входа во дворец застыли изрядно побитые временем лев и козёл.
— А это и есть те самые горгульи из стихотворения, — улыбнулась Лариса Петровна, — и с ними связана целая легенда.
— А расскажите! — подхватили сразу несколько голосов.
Лариса Петровна бросила взгляд на наручные часы, нахмурилась, а потом кивнула чему-то, понятному только ей.
— Хорошо, — выдохнула она, — вкратце расскажу. Когда-то, кажется, в девятнадцатом веке, сын помещика Василь влюбился в местную девушку Ганну. Точнее, не влюбился, а она его приворожила. Была эта Ганна ведьмой. И помещик нанял двух разбойников, чтобы те убили Ганну. Но Василь сбежал на свидание и, защищая Ганну, вступил с разбойниками в поединок. А они его случайно закололи.
— А ведьму? — спросил кто-то.
— Это уже история умалчивает.
— Побаловались, скорее всего, и отпустили, — ехидно прозвучал мужской голос, и Лариса Петровна тут же определила в толпе нарушителя дисциплины.
— Фамилия! — взвизгнула она, указав на студента пальцем, точно пронзив его шпагой.
— Сыч, — насуплено проворчал тот.
— Так... Сыч... — преподаватель распахнула журнал и быстро провела ногтем по списку, — ага, Сыч Максим, есть такой. И откуда ты, Сыч, приехал к нам учиться?
— Из Чечерска, — пробубнил Сыч.
— Значит так, Сыч из Чечерска... — Лариса Петровна не успела договорить, потому что группа взорвалась смехом. — Что такое?! Что я смешного сказала?! — тут же перешла она на крик. — Романовская! Объясни, в чём дело?!
— А он не из Чечерска, — сквозь смех выдавила Вероника, — он из Речицы.
— Колян, она подумала, что я реально из Чечерска, — Сыч упёрся лбом в плечо товарища и содрогался от смеха.
— И что?! И что из этого?! — Лариса Петровна уже вышла из себя и успокаиваться не собиралась. — Он просто меня обманул, а вам смешно?! Вы что, полоумные?!
— Ребят! Ну хорош уже, — примиряюще сказала Вероника, — посмеялись и хватит.
Смех медленно сошёл на нет.
— Значит, Сыч из Речицы, — зловеще продолжила Лариса Петровна, — первый в группе получает двойку.
— Да бли-и-и-н, — недовольно протянул Сыч.
— Дома блинкать с мамой будешь!
— А что дальше в истории этой было?
Лариса Петровна повернулась в сторону голоса:
— Поднятая рука, фамилия, потом только вопрос.
— Шкрадюк Анна, — ответила девушка.
— Есть такая, — Лариса Петровна мгновенно нашла фамилию в списке и оценивающе посмотрела на красавицу студентку. Огромные чёрные глаза, высокие скулы, изящная стройная фигура Анны никого не оставляли равнодушным, и Кисточка поневоле ощутила лёгкий укол зависти.
— А дальше... — Лариса Петровна вновь поправила чёлку, вызвав этим движением приглушённый хохоток среди подопечных, — дальше Василя похоронили в склепе. Точнее, его прах. Помещик был масоном, о чём свидетельствуют многочисленные символы на усадьбе. Вон там на фронтоне отчётливо видно! Так вот, хоронить сына по христианским обычаям он не стал, а тело ритуально сожгли. Также Козел-Поклевский выписал из Франции мага-оккультиста, который провёл специальный ритуал: разбойников, убивших Василя, естественно, казнили, а их души якобы заточили вот в эти горгульи, чтобы они охраняли усадьбу от злых чар ведьмы.
— Не фартануло пацанам, — бросил Сыч и тут же встретил пронизывающий преподавательский взгляд.
— Образы горгулий, кстати, выбраны не случайно. Козёл, как первая часть фамилии помещика, а лев, как вторая — Пок-лев-ский, — отчеканила Лариса Петровна, старательно выделив слог «лев».
— А почему там в квадратиках летучая мышь, а на хвосте у неё шип здоровенный? — ткнул пальцем на фасад здания высокий парень, стоявший рядом с Сычом.
— Или это не хвост, — гоготнул Сыч.
— Не в квадратиках, а на барельефе, — мельком посмотрев в указанную сторону, поправила студента Лариса Петровна, — и руку сначала надо поднять...
— Поедут ваши горгульи в стольный город Минск! — раздалось откуда-то сверху, и все тут же задрали головы. — Демонтируем их сегодня, — сказал один из реставраторов. — уедут на восстановление.
— Ну и давно пора, — кивнула Лариса Петровна, — а то совсем на себя уже не похожи. А мы с вами продолжим...
— А ведьма? — подняв руку, спросила Вероника.
— А что ведьма? Ведьму тоже убили, скорее всего.
— А она красивая была? — подхватила Анна.
— Ты чем меня слушала, Шкрадюк? — вновь поправила чёлку Лариса Петровна. — Приворожила она Василя! Ну а красивой ворожить незачем, сама подумай!
— Вот я и думаю, — возразила Анна, — только не так стереотипно, как вы. И вообще не факт, что всё так и было, как вы рассказали.
— Не факт, — сухо согласилась преподаватель. — И чтобы в этом разобраться, напиши-ка реферат. К следующему занятию. На тему «Легенды Красного Берега». Их немало, через наши земли во все времена враги шли, так что материала тебе с лихвой хватит. Вот и подсказка тебе — Красный берег наш не только красив, но и кровью окрашен... А пока я поставлю в журнале точку. Так! — Лариса Петровна захлопнула журнал. — времени у нас не так много, а я вас должна ещё по залам провести. Руками ничего не трогать! Заходим по двое!
Дворец встретил гостей роскошью и музейным величием. Обширные парадные залы и тяжёлые, набрякшие хрусталём люстры; разноцветные блики от витражей и солнечные зайчики, играющие в тёмных углах и нишах лепнины; вычурные в своих изгибах канделябры над каминами, дубовый паркет, гранитные ступени, отполированные до лакового глянца... Всё это ошеломило неискушённых зрителей своей монументальной торжественностью. Несмотря на строгие окрики преподавателя, уже через несколько минут любопытные студенты разбрелись кто куда. Сыч увлечённо рассматривал фигурку Венеры Милосской, когда до его слуха донеслось сдавленное:
— Макс! Макс!
Сыч мгновенно вернул статуэтку на полку камина и принялся озираться по сторонам.
— Да здесь я! Сюда иди!
— О! Анька! Ты чего там за шторой?
— Сюда иди быстро! — прошипела Шкрадюк. — Предложение есть!
— Я всегда за! — поиграл бровями Сыч и юркнул за штору.
— Руки убрал! — Анна резким движением сбросила с талии ладони ухажёра, — не заслужил ещё!
— Да блин! Опять облом... — отстранился Сыч, — В чём прикол?
— Идея есть. — заговорщически прошептала Анна. — Как насчёт ночи здесь?
— С тобой? — в тон ей ответил Сыч.
— Нет, блин, одному тебе предлагаю. Вместе, конечно! Винишко там и всё такое... — промурлыкала Анна.
— Давно бы так! — улыбнулся Сыч и снова прильнул к Анне.
— Да успокойся ты! Дай договорить! — сквозь зубы процедила она. — План такой: в общаге отчитываемся, что домой уехали, а сами сюда на ночь. Берешь своего Коляна, залазим в дворец...
— Чего? Какого Коляна? Ты чего? Колян что ли нравится? Ну так к нему и подкатывай!
— А ты влезешь на парапет? — ехидно прищурилась Анна. — Я же тебя нарочно сюда позвала. Вон, смотри в окно! — она указала на строительные леса.— Чтобы попасть внутрь, сначала нужно залезть на балкон, а потом уже дверь изнутри открыть. Твой Колян умом не блещет, зато мастер спорта.
— Кандидат, вообще-то, — буркнул Сыч.
— Да хоть вомбат! Ну так что? Ночь в дворце. Я и ты...
— И Колян...
— Макс! Мне за тебя что ли думать надо? Ну пригласи ему девчонку из общаги!
— Угу, — Сыч расплылся в улыбке, — понял...
— И куда это мы собрались? — штора с резким звуком отъехала в сторону, и заговорщиков пронзил острый взгляд старосты группы.
— Бли-и-и-н, Вероника! — разочарованно выдохнул Сыч. — Ты чего уши греешь? Сдашь теперь?
— Может, и не сдам... — подмигнула Вероника, — если меня с собой возьмёте.
— Ты хочешь с нами?! — Анна удивлённо подняла тонкую бровь.
— Ну... не то чтобы с вами... — Вероника слегка покраснела и вдруг с вызовом посмотрела на Анну. — слышала, вы Коляна берёте?
— Бинго! — просиял Сыч. — Вообще норм расклад!
— Ну тогда в десять вечера на панском мостике. Не опаздывать. Макс, с вас вино. Только не кринжовое, мы с Вероникой чернило не пьём. Да, Вероника?
— Да, не пьём, — прикрыла веки та.
— Тогда замётано! Только больше никому! А я ещё поброжу, осмотрюсь, — подытожила Анна и вышла из комнаты.
Вскоре по-летнему тёплый день подошёл к своему завершению, подмигнул на прощание рыжим закатом и уступил место сентябрьской прохладной ночи. Ярко светила луна, когда вся четвёрка встретилась на небольшой огороженной площадке у реки, именуемой панским мостиком. Мерное журчание Добысны сливалось с шелестом листвы, а порывистый ветер подгонял ленивые клубы полупрозрачной дымки над быстрым студёным течением.
— Стаканчики взяли? — Анна стояла, скрестив ноги и удобно облокотившись на перила. Сейчас на ней был спортивный костюм. Вероника пришла в джинсах и в лёгкой куртке.
— Обижаете! — Сыч многозначительно встряхнул пакетом. Раздался глухой стук стекла. — Ну что? Здесь начнём?
— Нет, — отрезала Анна, — сначала в дворец заберёмся. План такой: Колян, ты залазишь на балкон и спускаешься к флигелю. Там дверь закрыта изнутри на простой засов. Справишься?
— Да не вопрос, — пожал плечами Колян.
И небольшая компания направилась к поместью.
— Смотри, и вправду горгульи снять успели, — заметила Вероника, пока все трое наблюдали за Коляном, ловко взбирающимся по лесам.
— Без них намного лучше стало, — хмыкнула Анна, — хоть бы их вообще по пути разбили.
— А по-моему, прикольные черти. — возразил Сыч. — О! Гляньте! Что значит, человек тренированный! Уже на балконе.
— Лишь бы не заблудился. Пойдёмте к флигелю, — Анна накинула капюшон и зашагала к одноэтажной пристройке в дальней части дворца.
Вскоре внутри что-то загремело, послышалась приглушённая ругань Коляна, и створки входа свободно приоткрылись. Казалось, сама усадьба облегчённо выдохнула.
— Как говорит мой батька: «оставь одежду, всяк сюда входящий», — задорно хохотнул Сыч и галантным движением распахнул дверь перед девушками.
Четыре фонарика вспыхнули на смартфонах, и блики света тут же заблудились в хрустале люстр, расплескались по залам, рассыпались разноцветными брызгами. Вычурная лепнина отчётливо проступила на белёных потолках; резная мебель из красного дерева будто ожила и пришла в движение, вычерчивая тенями строгие линии на лакированных полах.
— И где кости бросим? — обратился сразу ко всем Колян.
— Колян, что за выражения из семидесятых? — хихикнула Вероника.
— Да норм... — Колян исподлобья посмотрел на компанию и провёл ладонью по коротко стриженой голове, чувствуя, как лицо заливает жаром, — у нас все старшаки так говорят, — сейчас он как никогда был рад темноте, скрывшей его смущение.
— А старшакам у вас сколько? Сорок два? — подхватил Сыч. — Вот у нас в Чечерске...
Договорить ему не дал гомерический хохот. Эхо разнесло смех по высоким залам, удвоило тесными коридорами и вернуло уже гулким, лишённым изначального задора шумом.
— На второй этаж пойдёмте, — Анна уверенно направилась к лестнице, — будет свет фонариков сложнее с улицы увидеть. Там и кости бросим, — хмыкнула она.
— Точняк! — согласился Колян, — вот ты, Анька, умная, конечно.
— Ума палата, — фыркнула Вероника, но оспаривать предложение не стала.
В сонной тишине пробка выскочила из горлышка оглушительно громко, и всё вокруг будто вздрогнуло от неожиданности. Четыре пластиковых стаканчика, выставленных в ряд на журнальном столике, по очереди наполнились рубиновой жидкостью. Во мраке зала вино казалось почти чёрным. Ночные гости окружили столик, усевшись прямо на полу.
— А прикиньте, что это кровь. — хищно улыбнулся Сыч. — Старый замок. Мы древние вампиры. Классно же?
— А здесь когда-то кровь вот так и пили. — Анна пригубила вино и задумчиво всмотрелась в наполненный стаканчик.
— В смысле? — шёпотом спросила Вероника. — Реально кровь пили? А ты откуда знаешь?
— Биб-ли-о-те-ка. — отчеканила Анна. — Ну и интернет, конечно. Помните, Кисточка рассказывала, что Козел-Поклевский был масоном?
— Я думал, типа он толстый был, массы много... Нет? — Колян удивлённо посмотрел на приятелей.
— Нет, Колян, — вздохнула Анна, — вообще не про это. Масоны — это такое тайное общество, творили зло по всей Европе. И наш помещик был как раз из них. Кровавые ритуалы, общение с тёмными силами, спиритизм...
— Да, от спирта всё зло. — согласно покивал Колян. — Понапиваются, а потом чертей видят, с тёмными силами базарят.
Девушки опять рассмеялись.
— Колян, она не о спирте, — пояснил Сыч, — спиритизм — это когда духов вызывают.
— А как же он сына тогда не уберёг? — недоверчиво прищурилась Вероника. — Почему приворот от ведьмы не разрушил?
— Ой, Вероника, — промурлыкала Анна, — ты такая ещё наивная.
— А ты прям... — Вероника задохнулась от негодования. — Такая вся... такая всезнайка!
— Девчонки, вы чего? — примирительно протянул Сыч. — Давайте лучше тост!
— А ты умеешь? — Анна ухмыльнулась краем рта. — Неожиданно. Ну попробуй, удиви.
Сыч привстал, окинул всех лукавым взглядом, остановил его на Анне и, прокашлявшись, торжественно произнёс:
— Она затмила факелов лучи. Сияет красота её в ночи. Как в ухе мавра жемчуг несравненный, редчайший дар, для мира слишком ценный. Как белый голубь в стае воронья среди подруг красавица моя! Анька, за тебя!
— Ух-ты! Шекспир? Максим, ты ли это? — Анна широко улыбнулась, блеснув белизной зубов, и протянула стаканчик навстречу кавалеру.
— Ну дык... ёпта! — приосанился Сыч. — Так сказать, стараюсь.
— А мне вот про стаю воронья как-то не зашло, — Вероника поджала губы и с вызовом посмотрела на Сыча.
— А я что... — растерянно зачастил тот, — это не я вообще, это Шекспир, так-то.
— Ой, Макс, классно всё. Спасибо! Очень приятно было, — отмахнулась от претензий Вероники Анна.
— Я старался, — расплылся в улыбке Сыч.
— А пойдём-ка мы с тобой лучше прогуляемся. — Анна сама налила себе полный стаканчик и поднялась на ноги. — Что-то душно здесь стало.
— Угу, — кивнул Сыч и поднялся следом. Глаза его тут же заблестели, и он бросил хитрый взгляд на Коляна. Тот многозначительно кивнул и выразил поддержку сжатой в кулак ладонью.
— Ну и пусть уходят, — радостно воскликнула Вероника, — мы тоже где-нибудь побродим. Ты как, Колян?
— Я за, — согласно кивнул тот.
Анна тем временем уверенно направилась к лестнице и быстро сбежала вниз по ступенькам. Сыч едва поспевал за ней в разбавленной светом фонарика темноте.
— А мы куда так спешим? — спросил он вдогонку.
— Да никуда. — Анна резко остановилась и повернулась к Максиму. Тот едва не налетел на девушку, но в следующий момент она обвила его шею руками и поцеловала. — Вероника эта выбесила, — промурлыкала она, оторвавшись от кавалера, — а что? Что-то не нравится?
— Всё... — пробормотал Сыч сдавленным голосом и тут же прочистил горло, — всё нравится, — закончил он.
***
***
— Тогда пошли. Мне днём один зал приглянулся.
Анфилада залов вскоре завершилась небольшой комнатой с внушительных размеров камином и узким окном без витража. Анна поставила свой стаканчик на каминную полку, положила туда же смартфон и с игривым видом поманила спутника пальцем. Сыч в одно мгновение оказался рядом и обнял её за талию. Анна потянула ухажёра на себя, прислонившись спиной к камину. Их губы почти соприкоснулись, когда в глубине топки что-то скрежетнуло, и камин со скрипом сдвинулся в сторону.
— Ой! Что это?! — тут же отпрянула в сторону Анна. — Мы что, камин сломали?
— Так мы ж ничего не трогали!
— Нет, подожди... — Анна схватила телефон и осветила край камина, — здесь какая-то щель появилась! Да это ж тайник!
— Может, потом посмотрим, Ань? — Сыч снова обхватил Анну за талию.
— Да блин! Максим! — отмахнулась она. — Оттуда сквозняк дует! Там явно ход за камином! Давай, сдвинь его дальше!
Сыч что-то пробубнил и налёг на камин. Каменная конструкция отъехала ещё на десяток сантиметров и намертво села в пазах.
— Эх, мало! — азартно закусила губу Анна. — Дальше никак?
— Застряло, — прокряхтел Сыч, тщетно толкая упрямый камин.
— Нужно Коляна позвать! Все вместе попробуем.
— Сейчас наберу, — настроение у Сыча окончательно испортилось, и он с кислой миной слушал потянувшиеся гудки, пока не раздалось настороженное «алë».
— Вы где сейчас? — спросил Сыч, —Ага. Спускайтесь к нам, тут помощь нужна. Я к лестнице подойду.
Вскоре все четверо смотрели на таинственный лаз.
— Прикол! — расплылся в улыбке Колян, — А вдруг там клад!
— Скорее зараза какая-нибудь, и плесенью оттуда воняет, — поморщилась Вероника. — Вы как хотите, а я туда ни за что не полезу. И вообще, вот никто про этот ход не знал, а вы сходу нашли! Интересно, как?
— Да прислонились случайно, — нарочито кротко ответила Анна, — Повезло...
— Везёт тому, кто везёт! — усмехнулся Сыч и мотнул головой, — Давай, Колян, вместе...
Двое парней налегли на камин, и тот заскрежетал, но всё же продвинулся, а затем вдруг дёрнулся и плавно поехал в сторону. Из распахнутого чёрного зева потайного хода дохнуло промозглой подвальной сыростью.
— Ну что, идём? — уточнил у друзей Колян.
— Дамы вперёд! — воскликнула Анна и уверенно шагнула в проём. Максим и Колян, толкаясь плечами, устремились следом. Оставшись одна, после недолгих колебаний Вероника нырнула за ними.
Глиняные ступени вели метров на десять вниз, в тоннель. Его низкий свод с неровной кирпичной кладкой позволял идти, лишь пригнувшись. То и дело приходилось уворачиваться от древесных корней, свисавших с потолка крысиными хвостами. Стены обильно покрывал пушистый слой белой плесени, а под ногами хрустел истлевший кирпич, уложенный «ëлочкой» прямо на грунт. Местами от него осталось только бурое крошево, затянутое лужицами тёмной затхлой воды. В редких нишах попадались остатки свечей в проржавевших до хлопьев подсвечниках, а рядом по стенам тянулись вверх пятна сажи. Толстые дубовые балки, все эти годы державшие своды тоннеля, теперь почернели и, казалось, вот-вот треснут. Запах прели и тлена стал здесь будто гуще и тяжелее.
Внезапно путники ощутили слабое дуновение. Застывший воздух посвежел, и наконец тоннель упёрся в массивную каменную арку. Дверь, некогда её затворявшая, едва держалась на одной прогнившей петле, грозя и вовсе вывалиться из проёма. За дверью оказалась круглая камера. Вдоль всей стены теснились гранитные плиты, закрывавшие ниши колумбария. Дренажное отверстие в центре вогнутого пола скрывала решётка, а напротив входа поодаль виднелась винтовая лестница. Её бетонные ступени уходили вверх, упираясь в большой дощатый люк.
— Это что? — прошептала Вероника, — Склеп?
— Наверное, — в тон ей ответил Сыч.
— Гляньте, памятник! — Колян направил свет на небольшую статую из чёрного мрамора. Скорбящий ангел с поникшими крыльями молитвенно сложил ладони. По всей поверхности изваяния виднелись солевые разводы и мелкие трещины.
— Это что, никто здесь не был со времён помещика? — озиралась поражённая Вероника, — Жуть просто!
— А наверху часовня стояла раньше, — задумчиво произнесла Анна, то и дело вчитываясь в таблички на мемориальных плитах колумбария. — Большевики её первым делом взорвали и засыпали. А про склеп не знали. Потом на месте часовни беседку поставили.
— Это тоже в библиотеке нашла? — в тоне Вероники сквозило ехидство, — В интернете такого не было.
— Ага, — всё так же не отрываясь от чтения, будто выискивая что-то, ответила Анна. Губы её судорожно шептали прочитанное, ровные брови хмурились, и взгляд жадно перескакивал на следующую надпись.
— Анька, а ты что там, знакомых ищешь? — хохотнул Сыч. — Может, я...
— Вот он! — взволнованно перебила его Анна. — Колян, сними эту плиту!
Колян выключил фонарик и замешкался на несколько секунд.
— Сейчас, подожди, — пробубнил он.
— Что сейчас?! — Анна раздражённо обернулась, и её тут же ослепила фотовспышка.
— Ты что творишь?! — воскликнула она, растирая глаза пальцами.
— Снимаю... — растерянно протянул Колян, — сама же просила.
— Плиту. Сними. Руками, — разделяя слова, отчеканила Анна.
— А... Блин! Ок, сейчас... Макс, помоги.
Парни ухватились за края каменной пластины, сдвинули её в сторону и аккуратно поставили на пол. За ней оказалась небольшая ниша с единственной погребальной урной. Анна бережно взяла сосуд дрожащими руками.
— А тебе зачем? А чья она? — Вероника после тщетных попыток заглянуть за плечи парней, растолкала их и вопросительно уставилась на Анну. Но та, словно онемев, лишь горестно смотрела на урну.
— Василий Викентьевич Козел-Поклевский, — прочитала Вероника, наклонившись к скинутой плите, — И Кисточка сегодня про Василия рассказывала. Ну, тот, которого убили из-за ведьмы!
— Да, это он! — глухо ответила Анна.
Все замолчали, и склеп на несколько долгих секунд наполнила глухая тягучая тишина.
— Колян, — тихо произнесла Анна, — ты снимок-то удали. Нечего на кладбищах съёмку вести. Я там, по ходу, как дура получилась. Дай хоть гляну.
Колян послушно протянул смартфон.
— Угу, — иронично промычала Анна, — на чучело похожа. Удаляем... а это что у тебя в галерее? — глаза Анны расширились, и она повернула телефон экраном вперёд. С фотографии улыбалась Вероника, весело обнимающая две оскаленные морды каменных льва и козла. — Это ты когда снимал?
— А клёвые, да? — воскликнула Вероника, — Это бродили мы с Коляном по этажу, тоже прислонились, — ехидно подмигнула она, — а там эти. Повезло, что их ещё увезти не успели.
— Халера! Трасца іх бяры! — злобно вскрикнула Анна и выхватила сосуд с прахом из рук Вероники. — Уходим, быстро! — зашипела она на друзей, пряча урну в невесть откуда взявшуюся холщовую сумку. — Если жить не надоело, бегом отсюда! Они нас на куски разорвут!
— Ты чего, Ань? Кто разорвёт? — поднял брови Сыч.
— Стражи! Бегом отсюда, говорю!
— Да какие стражи? Если б была охрана, то прибежали бы, ещё когда Колян по лесам залез!
— Да рофлит небось! — бросил Колян Сычу, — Не ведись!
— Если это развод, то не смешно, — помрачнела Вероника.
Анна обожгла их бешеным взглядом, но внезапно сменила тон:
— Вы как хотите, а мы с Максимом уходим! — уже более спокойно, взяв себя в руки, произнесла она. — У нас ещё дела незаконченные остались, правда, Макс?
— Я это... — встрепенулся Сыч, — Чë тут торчать, реально?
— Ну а мы чуть задержимся, — ловко продела руку под локоть кавалеру Вероника, — правда, Колян?
— Угу, — кивнул тот.
Но едва Анна с Максимом пересекли арку усыпальницы, как воздух всколыхнулся, что-то гулко ухнуло во мраке коридора, и со стороны дворца донёсся сдвоенный рёв. Ярость, боль, отчаянье — всё слилось в этом страшном звуке. Стены дрогнули, а с потолка посыпалась мелкая крошка.
— Что это? — Вероника в испуге прижалась к Коляну.
— Это ведь пранк? — натужно улыбнулся Колян.
— Нужно бежать, здесь мы в западне! — обернувшись к нему, процедила сквозь зубы Анна. — Это горгульи! Они и есть стражи, и они охраняют склеп!
— Ты серьёзно сейчас? — обомлела Вероника, но Анна уже ухватила Сыча за руку и ринулась прочь по коридору.
Лучи света от фонариков суматошно замелькали по переходу, выхватывая то плесневелые стены с прокопченными нишами, то свисающую сверху бахрому бледных корней. Под ногами захрустели, зачавкали лужи с рыхлыми старыми кирпичами.
— Ань, что за бред... — прерывистым шёпотом начал Сыч, стараясь не отставать от своей подруги, но та, даже не обернувшись, бросила: «Просто поверь!» и ускорила свой бег.
Вихрем взлетев по глиняным ступеням, все четверо по очереди выскочили из тесного хода в комнату с фальшивым камином.
— Окно! — указала на перекрестье рамы Анна. — Откройте! Разбейте! Живей!
— Так мы же свалили из склепа! — воскликнул Колян. — Вон выход нормальный!
— Ань, ну сама подумай, каменные горгульи кричать не могут, — вкрадчиво произнёс Сыч, мягко взяв Анну за плечи, — а окно денег стоит хренову тучу...
— Да что с вами такое? — пронзительно вскрикнула Анна, — Не дошло до сих пор?!
Она метнулась к ажурной прикаминной дровнице, вытащила увесистое полено и направилась с ним к окну, когда раздался утробный рёв и в проёме двери появилась высокая сутулая фигура. Три фонарика, враз обращённых в её сторону, осветили серое, непомерно худое существо. Оно стояло на пороге, пригнувшись и растопырив лапы с длинными загнутыми когтями. Сухие, скрученные словно тросы мускулы облекали выпирающие ребра, а вокруг оскаленной звериной морды, наподобие львиной гривы, торчали во все стороны грязные космы.
— Назад! В переход! — Анна швырнула полено в сторону серой твари и, прижимая к груди сумку с урной, юркнула в проём за камин.
— Чë за хрень? — выпалил растерянный Колян. Попятившись назад, он своротил дровницу и к его ногам с лязгом упала декоративная кочерга. Колян тут же схватил её и подскочил к застывшей в ступоре Веронике.
— Беги! — толкнул он девушку в сторону камина. Но Вероника словно оцепенела от ужаса. — Макс, уводи её! — бросил он Сычу.
— А ты? — опомнился тот.
— За меня не парься! — не отводя взгляда от существа, Колян ловко крутанул кочергу в руке, словно та была мечом. — Я и не таких ушатывал!
Сыч бросился к тайному ходу, увлекая за собой Веронику, и в этот момент поджарое тело зверя спружинило вперёд, на Коляна. Колян резко поднырнул, уходя от прямого столкновения, и ткнул кочергой в клыкастую морду.
Раздался оглушительный рёв, и нежить с застрявшей в глазу кочергой отпрянула. Лишившись оружия, Колян перешёл в наступление. Удар, другой... и кулаки вспыхнули болью от встречи с каменным торсом. В ответ взметнулась когтистая лапа, но реакция Коляна сработала мгновенно, и кошачий выпад чудища лишь рассёк воздух рядом. Короткий переступ под незрячий глаз противника, и Колян прямым ударом ноги отшвырнул от себя страшилище. Тощее тело с грохотом впечаталось в стену, и куски отбитой лепнины посыпались на паркет. Зверь вскочил на ноги и встряхнул головой, скидывая с гривы крошево штукатурки. Кочерга выпала из глазницы, и в ярком свете луны было видно, как зияющая дыра без малейших признаков крови начала затягиваться, постепенно превращаясь в налитый яростью глаз.
От этого зрелища у Коляна земля ушла из под ног. Тварь, на вид такая измождëнная и немощная, на деле оказалась неуязвимой. Разум отказывался принимать увиденное, десятки бесполезных спутанных мыслей роились в голове, но интуитивно Колян принял единственно верное решение — бежать. Он подхватил дровницу и с истошным криком запустил её в зверя, после чего бросился к двери...
...Макс упорно тащил обмякшую Веронику, а та в забытьи даже не чувствовала, как жёсткие сырые корни хлещут её по лицу и цепляют за волосы. Издалека доносились отзвуки поединка. Злобный рык, гулкий удар, а потом крик... Отчаянный крик Коляна... Вероника встрепенулась и рванулась назад.
— Сдурела? — удержал её Сыч.
— Мы должны вернуться за ним! Он за нас... Он за меня... — из глаз Вероники хлынули горькие слëзы. Максим прислушался. Ничего, лишь рыдания Вероники, да биение собственного сердца, ухающего уже где-то в самом горле. Наступившая позади тишина не обнадëживала.
— Ему уже не помочь, — раздался из темноты голос Анны, — Идёмте!
— Вероника! — хрипло произнёс Сыч. — Пойдём!
Обхватив Веронику с обеих сторон, Максим и Анна буквально поволокли её дальше. Тесные стены тоннеля с трудом пропускали их, то и дело цепляя огрызками кирпича за плечи. Вероника уже только прерывисто всхлипывала, когда они ввалились обратно в склеп. Она опустилась на пол и уставилась пустым взглядом на колумбарий перед собой. Сыч, опираясь спиной о стену, бессильно сполз на корточки. И только Анна, сжав губы в полоску, принялась расхаживать взад-вперёд, словно тигр в клетке.
— Что это было, Ань? — бесцветным голосом спросил Сыч, — и откуда вообще ты про них знаешь?
— Это всё она! — Вероника подняла воспалённые глаза на Анну, — Так ведь? Ты нас сюда заманила! Как ты нашла этот ход?! Никто за сто лет не нашёл, а ты просто прислонилась?! И зачем тебе эта урна? Кто ты, Шкрадюк?!
— Ника, не истери, — бросил Сыч, — ты хрень сейчас несёшь.
— Хрень?! — взвилась Вероника, — Да ты башкой начнёшь думать, Максим?! Из-за неё Колян погиб! — она снова впилась взглядом в Анну. — Так кто же ты, Аня? Или может, лучше Ганна?
— Хоть одна догадалась. — окинула обоих грустным взглядом Анна. — Да, я та самая Ганна из легенды.
— Ведьма! — выпалила Вероника.
— А ты дурёха, и с нами идти напросилась сама, — беззлобно парировала Анна.
— Ань, ты же рофлишь сейчас? — Сыч растерянно уставился на Анну, — Вот вообще не время.
— Извини, но это правда. — вздохнула Анна, — Да, я ведьма. Да, я вас использовала. Тебя, Макс использовала, извини. Но вы не представляете, через что я прошла, чтобы заполучить моего Василя.
— И это всё ради него? — Сыч мрачно кивнул на сумку в руках Анны. — Ради праха?
— Максим, — опустила глаза Анна, — пойми, ты хороший...
— Вот только не надо! —вспылил Сыч, — всё, что сказано до «но» — лошадиное говно! И не впаривай мне...
— Да, ты прав, не надо, — едва слышно согласилась Анна, и в склепе воцарилось безмолвие, такое же, как и стоявшее здесь все предыдущие годы; такое безмолвие, когда каждый молчит о своём; безмолвие, которое можно резать ножом, и из каждого пореза потечёт густая кровь непонимания. С потолка сорвалось несколько капель воды, и эхо их всплеска разнеслось по склепу, прежде чем снова раздался человеческий голос.
— Что делать будем? — Вероника собралась с мыслями и обратилась в основном к Анне. — Как отсюда выйти?
— Не знаю, горгульи нас не выпустят, — бросила Анна.
— А если вернуть прах на место? — осенило Веронику.
— Даже не рассчитывай. Не отдам! — упрямо процедила Анна. — Да и поздно уже... Стражи не отступят.
— Может, милицию вызовем? — хмыкнул Сыч.
— А это мысль! — подобралась Анна. — Звони!
Через несколько секунд из динамика телефона раздалась печально знакомая мелодия отсутствия сети.
— Блин! Мы же под землёй! — помотала головой Вероника. — И что теперь?
И снова наступила гнетущая тишина. Длилась она несколько бесконечно долгих шлепков капель о влажный пол и, казалось, не закончится никогда.
— Ань, расскажи свою историю, — Сыч сидел, не меняя позы, и всё так же смотрел в стену. — Всяко интереснее, чем молчать.
— А что тут рассказывать? — горько вздохнула Анна. — Я была просто влюблённая девочка... Мы с Василëм любили друг друга, но отец его был против. Понятное дело — барчук и простолюдинка... — Анна поëжилась, обхватив плечи руками, — Дальше вы слышали. Помещик нанял лихих людей, чтобы меня убить, но всё повернулось иначе. Когда они зарубили Василя, я сумела добежать до реки и бросилась в воду, спасая хоть девичью честь.
— Вот же скотина этот Поклевский! — не выдержала Вероника.
— Вообще конченый! — подхватил Сыч.
— Очнулась я уже в лесной избушке у бабки-ведуньи. Мне живот саблей разрубили, — чувствовалось, что каждая фраза даётся Анне с трудом, — Выхаживала она меня долго. Василя моего за это время уже похоронили. Сжёг его отец по масонским ритуалам. А после оказалось, что сила во мне проснулась из-за всего этого. Не старела, не умирала, но и жила как призрак без любви своей. Бабка Меланья ведьмовству меня обучила, книги передала, и начала я зелье животворное собирать, чтобы Васильку моего из могилы поднять.
— Это как? — округлила глаза Вероника.
— По капле в год, — горько улыбнулась Анна. — Пятьдесят лет на это ушло! — она вынула из-за пазухи стеклянный флакон на тонкой цепочке. — Любого воскресит. Даже из пепла. Вот только твари эти на входе, ну никак я с ними совладать не могла. — вздохнула Анна. — Столько лет... Я даже, когда концлагерь детский тут был, с комендантом закрутила... ну поняли вы, о чëм я... Фридрих Дальмайер его звали. Уж я его обхаживала, чтоб горгульи эти снять приказал. Уговорила почти. И тут сам Поклевский объявился! Слепой, старый, мёртвый почти. Да не один. Со сморчком каким-то. Начали здесь дела свои оккультные вертеть. Дальмайера отодвинули, он вскоре вовсе сгинул куда-то. Не срослось в общем... И вот, дождалась реставрацию. — Анна закусила губу. — Я же ещё днём рычаг в камине сдвинула, да видно, механизм от времени сломался, вот и пришлось вас...
— Ясно, а сейчас что? — проворчал Сыч. — До утра вариант просидеть?
— Вы просто не слышите, — мрачно помотала головой Анна, — но козья морда уже беседку над нами разрушил и сейчас землю рогами роет. Скоро до лаза доберётся.
— А этот почему сюда не идёт? — покосилась на тоннель Вероника.
— Я оберег на входе оставила. Но надолго его не хватит, — объяснила Анна.
— А здесь то чего сидим?! — вспыхнул Сыч. — Надо всем вместе пробиваться к выходу! Хоть для кого-то шанс...
— Это не звери и не разбойники. — обречённо сказала Анна. — Это стражи. От них нельзя убежать.
Внезапно сверху донёсся скрежет, и земля посыпалась между дубовых досок люка. Затем что-то сильно стало бить в дверцу лаза, словно чëрт прыгал на своих раздвоенных копытах. Раздался деревянный треск... и вдруг телефон Вероники мурлыкнул сообщением.
— Сеть появилась! — воскликнула она. — Колян пять раз звонил!
— Звони, быстро! — подскочила Аня.
— В милицию?
— Да Коляну! Дай мне телефон!
Колян ответил после первого же гудка.
— Вы где?! Я тут обзвонился! Он себе новый глаз отрастил! Я еле вырвался! — закричал он испуганным шёпотом.
— Коля, слушай! — перебила его Анна. — Ты на второй этаж проникнуть сумеешь?
— Так я на втором сейчас! — прошипел Колян.
Тем временем ещё одна доска люка с хрустом переломилась, осыпая склеп комьями земли. В прореху провалилось козлиное копыто, и тут же застряло, зажатое обломками.
— Быстро беги туда, где вы с Вероникой фоткались! Разбей их! — зачастила Анна. — Найди фигуры и разбей!
— Попробую, — неуверенно ответил Колян.
— Коля, милый! Давай быстрее! — Вероника выхватила телефон из рук Анны. — У нас времени совсем...
Сверху раздался клокочущий козлиный рёв, люк сильно тряхнуло, и копыто, полностью выломав доску, исчезло. Вместо него в дыре на фоне звёздного неба появилась морда огромного козла. Его ноздри бешено раздувались, а глаза пылали яростным огнём. Страж снова издал прерывистый клëкот и подцепил доску острым рогом. Люк надсадно застонал.
— Бежим! — намертво прижав к себе сумку, взвизгнула Анна. И они побежали. Шум падения обломков и леденящий душу клëкот летели им в спину, многократно усиленные эхом, и казалось, что существо уже здесь, уже настигает их. Сыч бежал последним. Перед самыми ступеньками он оглянулся и увидел, как в полосе лунного света, наискось прорезавшей склеп, спускается чудовищный силуэт твари, похожий одновременно на козла и на какого-то гиббона. Опустившись на четыре конечности, страж не спеша, будто с насмешливой уверенностью, двинулся вслед за беглецами.
— Куда теперь? — задыхаясь от ужаса и быстрого бега, спросила Вероника, когда они выскочили из потайного хода.
Анна растерянно смотрела по сторонам, а в её глазах стояли слëзы.
— Теперь только наружу, — пробормотала она и направилась к двери, когда в проёме снова появилась знакомая уже фигура с львиной гривой. Сухощавый зверь зарычал и опустился на передние лапы.
Сыч заметил смятую дровницу. Выставив кованое железо перед собой, словно щит, он пошёл навстречу изготовившемуся к прыжку чудовищу.
— Я же сказал, ушатаю! — неожиданно раздалось из динамика телефона.
— Колян ещё на связи! — догадалась Вероника. Тут же где-то наверху раздался звон разбитого стекла, а потом под окнами что-то грохнуло и, судя по звуку, раскололось на части. Львиную морду исказила гримаса боли и ужаса. Страж тряхнул головой, попятился, издал рык, переходящий в тонкий вой, и вдруг взорвался словно гриб дождевик, разлетелся мелкой белëсой крошкой. Трёх ошеломлённых зрителей обдало пыльной взвесью, а из телефона опять донеслось:
— И тебя тоже, козлина!
— Ещё же второй! — встрепенулся Сыч. — Анька, Ника! Бегите!
Отбросив гнутую железяку, он принялся толкать камин, но тот снова застрял, а из черноты прохода выскочила мускулистая, с длинными, по-паучьи тонкими, лапами фигура. Страж прыгнул вперёд, воздев Максима вверх на добрых два метра. Из спины Сыча вылезли два окровавленных рога. Обе девушки тут же пронзительно закричали и отступили назад. Козёл мотал головой из стороны в сторону, добивая свою жертву, а тело Сыча уже обмякло и не двигалось.
— Второй пошёл! — слабый голос из динамика утонул в общем шуме, но очередное падение истукана за окном отозвалось настоящим громом в небольшой комнате. Козлоногий истошно взвыл и осыпался песком, а Сыч безвольно свалился на пол.
Девушки тут же кинулись к окровавленному Сычу и разом упали на колени перед его вздрагивающим телом. На губах Максима пузырилась кровавая пена, дыхание сипло вырывалось из лёгких.
— Ань, спаси его! — взмолилась Вероника. — Ты же ведьма! Ты можешь! — она потянулась к цепочке, видневшейся на шее Анны. — У тебя же зелье это волшебное!
Анна медленно помотала головой и попятилась.
— Это для Василя. Я пятьдесят лет... Нет, нет, даже не проси. — она вскочила на ноги и подхватила сумку с урной. — Извините, — бросила Анна и зашагала к выходу.
— Ну ты и тварь! — в отчаянии бросила Вероника, но Анна уже исчезла за дверью.
Через мгновение в зал ворвался Колян. Увидев своего истерзанного друга, он медленно подошёл и, словно враз обессилев, опустился на пол. Максим уже не дышал.
— В скорую! — спохватилась Вероника. — Быстрее!
— Да, сейчас! — дрожащими пальцами Колян забегал по экрану смартфона, промахиваясь мимо нужных цифр.
— Не надо в скорую! — раздался резкий голос Анны. — В сторону! Оба!
Она сняла с шеи цепочку с флаконом и встала на одно колено рядом с Сычом. Отвинтила с флакона крышку и, помедлив, влила в рот Максиму эликсир, а затем с яростью швырнула бесполезную уже стекляшку в стену. Флакон вдребезги разлетелся, а Анна уткнула лицо в ладони и разрыдалась.
Внезапно, словно вынырнув из ледяного омута, Сыч глубоко вдохнул.
— Максим! — Вероника снова бросилась к Сычу. — Ты как?
— Вроде норм, — улыбнулся тот и приподнялся на локтях, осматривая себя. В прорехи изорванной в лоскуты окровавленной майки виднелась невредимая, без единого шрама грудь.
— Вот даже не ожидала, что ты передумаешь. — ладонь Вероники легла на плечо Анны. — Ань, ну не плачь...
— Главное, у меня есть вот это. — Анна бережно провела рукой по сумке. — А наша с Василëм любовь всё преодолеет, хоть ещё пятьдесят лет, хоть сто. — Анна шмыгнула носом и двумя порывистыми движениями вытерла слëзы. — А сейчас нам лучше бы убраться отсюда подобру-поздорову. Мы тут такое устроили, что милицию наверняка кто-то уже вызвал. А про оживших горгулий нам никто не поверит.
— Так погнали отсюда! — Сыч вскочил на ноги и скептически осмотрел свою изодранную и залитую кровью одежду. — Предлагаю на речку рвануть!
— В общагу нас всё равно уже не пустят, — подхватил Колян, — так что я за!
— А я со своим героем! — Вероника торжественно подхватила Коляна под руку.
— А я тоже с вами.— решила Анна. — А завтра домой, начинать новый сбор для зелья.
Четверка друзей устремилась к выходу и вскоре скрылась в ночной темноте.
Ветер усилился, нагоняя тучи на ясное небо. Дверь флигеля, так и оставшаяся приоткрытой, вдруг гулко захлопнулась, а на барельефе вскинула голову летучая мышь. Хлыстом взметнулся длинный хвост с острым жалом на конце, перепончатые крылья расправились, и алебастровый нетопырь бесшумно полетел вслед за беспечно смеющейся компанией...
Автор: Гурченко Виктор
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73058-svidanie-s-tmoi-rasskaz-pervyi-restavracija.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: