Старуха вдруг вцепилась в мою руку и резко дёрнула на себя.
— Нет разницы, ты или она, — прохрипела она, резво подпрыгнула, и каким-то образом оказалась у меня на плечах.
Я даже вскрикнуть не успела. Тяжесть обрушилась на плечи, и мир вокруг поплыл, закручиваясь в мутную воронку. Запах тлена, сырой земли и ещё чего-то сладковато-гнилостного ударил в нос. Я почувствовала, как холодные, сухие пальцы впиваются в мои виски, а в ушах зазвучал голос — не снаружи, а внутри головы:
— Какая разница, тело племянницы или тело подруги? Ты тоже молодая, сильная, и в тебе сила чувствуется. Особенная. Такая мне и нужна!
Я попыталась сбросить её, дёрнулась, но старуха сидела на мне, словно приросла. Ноги подкосились, и я рухнула на колени, чувствуя, как сознание начинает мутиться.
— Шелби! — закричала я, но голос прозвучал глухо, будто из глубокого колодца.
— Не зови, — прошипела старуха мне прямо в ухо. — Он далеко, твой демон. Почуял мелкую бесовню и ушёл за ней. А мы с тобой сейчас…
Она не договорила. Потому что в следующую секунду палату разорвал оглушительный рык. Не человеческий, не звериный — такой, от которого стены задрожали, а стёкла в окнах жалобно зазвенели.
Шелби стоял в дверях. Он вымахал под потолок, глаза пылали адским пламенем, из-за спины рвались огромные, перепончатые крылья, а руки превратились в когтистые лапы, способные разорвать всё, что угодно.
— Слезь с неё, — прорычал он. — Немедленно!
Старуха дёрнулась, но не слезла. Наоборот, вцепилась ещё крепче.
— Не подходи! — завизжала она. — Я её душу сейчас порву, понял? Порву на части! И тебе достанется пустое тело! Вернее, мне достанется! Мне-е-е! — завыла она.
— Ты не успеешь, — Шелби шагнул вперёд, и пол под ним пошёл трещинами. — Я быстрее.
— А ну проверь!
Я почувствовала, как что-то холодное и острое вонзается в моё сознание. Будто тысячи ледяных игл протыкают мозг, выискивая самое сокровенное, самое живое. Я закричала — не от боли, от ужаса, что эта тварь сейчас доберётся до моей сути, до того, что делает меня мной.
И вдруг иглы наткнулись на что-то твёрдое. Что-то, что не поддавалось, не пускало, горело огнём — не адским, а чистым, яростным, живым.
Монисто на моей груди вспыхнуло. Каждая монетка, каждая подвеска засветились ярким, золотистым светом, прожигая одежду и кожу, но не больно — а жарко, спасительно.
— Что это?! — завизжала старуха, и в голосе её впервые прозвучал настоящий страх. — Что это за дрянь?!
— Это защита, — услышала я свой голос, удивлённо-спокойный. — От таких, как ты.
Свет ударил вверх, прямо в старуху. Она взвизгнула, разжала пальцы и кубарем скатилась с моих плеч, пытаясь отползти, спрятаться, стать тенью. Но Шелби был быстрее.
Он налетел на неё, как ураган, прижал к полу огромной лапой и наклонился, глядя прямо в её перекошенное ужасом лицо.
— Ты нарушила договор, — прорычал он. — Ты напала на ту, кто под моей защитой. Ты пыталась украсть её тело. За это, Олюшка, будет особая кара.
— Нет! — заверещала она. — Нет, пощади! Я всё отдам, всё, что у меня есть!
— Мне ничего от тебя не надо, — оскалился Шелби. — Мне нужно, чтобы ты поняла: есть вещи, которые нельзя делать. Никогда.
Он разжал пасть — и в ней полыхнуло пламя. Адское, чёрно-красное, от которого воздух вокруг закипел.
— Шелби, — позвала я тихо.
Он обернулся. В его глазах бушевал огонь, но во взгляде, которым он посмотрел на меня, было что-то человеческое - беспокойство.
— Ты как? — спросил он, и голос его чуть смягчился.
— Жива, — ответила я, поднимаясь на ноги и поправляя монисто. Монетки всё ещё светились, но уже слабее. — Не дай ей уйти легко. Она это заслужила.
Шелби кивнул и снова повернулся к старухе. Та съёжилась на полу, закрывая голову руками, и тряслась мелкой дрожью.
— Прощай, Олюшка, — сказал он. — Увидимся в аду.
Пламя рвануло из его пасти, и старуха исчезла в нём, даже не успев закричать. Только на секунду мелькнул её силуэт, а потом — только пепел, медленно оседающий на пол.
— Старая ведьма, — выдохнул он.
Шелби выдохнул, и его облик начал меняться. Крылья втянулись, когти исчезли, глаза потускнели до привычного янтарного света. Через минуту передо мной снова стоял знакомый Шелби — чуть ленивый, чуть насмешливый, с вечной улыбочкой на губах.
— Ну и вляпались мы, — сказал он, отряхивая руки. — Ты цела точно?
Я ощупала себя. Голова гудела, плечи ныли, но в целом — да, цела.
— Цела. Благодаря монисто. И тебе.
— Монисто — это хорошо, — кивнул он. — Но в следующий раз, когда я говорю «отойди», отходи сразу.
— А ты говорил?
— Мысленно говорил, — усмехнулся он. — Ты что, не слышала?
Я покачала головой. Шелби вздохнул.
— Ладно, проехали. Пойдём отсюда. Пока вся больница не сбежалась.
— Жаль, косой не удалось воспользоваться, — вздохнула я.
— Жаль, — согласился он со мной.
Мы вышли в коридор. Вокруг было тихо — заморозка времени, которую Шелби устроил в начале, видимо, ещё действовала. Медсёстры и врач так и застыли в коридоре, как статуи.
— Долго они так?
— Минут через пять очухаются, — ответил Шелби. — И ничего не вспомнят. Пошли быстрее.
Мы выскочили на улицу, добежали до машины, и только когда колёса зашуршали по грунтовке, я позволила себе выдохнуть.
— А мелкая бесня? — спросила я, вспомнив, с чего всё началось.
— Ты же сама всё видела, — кивнул Шелби. — Перекусил на ходу. Она и отвлекла меня как раз в тот момент, когда старуха на тебя прыгнула. Хитро сработано, ничего не скажешь.
— Думаешь, они сговорились?
— Не сговаривались, но чувствовали друг друга. Бесня почуяла, что хозяйке нужна помощь, и выманила меня. А старуха — действовала. Если бы не твоё монисто…
Он не договорил. Да и не нужно было. Я и так поняла.
— Не знала, что ты тоже людей провожать на тот свет можешь, — задумчиво сказала я.
— Это не тот свет, а самая тьма, по вашему ад. И это не человек, — Шелби покачал головой.
— А кто? — я удивлённо на него глянула.
— Старая ведьма. Договор заключила с той тварью и перестала быть человеком. Её души коснулась скверна. Всё равно она бы долго в теле Лены не прожила. Душу бы постепенно поглотила та сущность.
— Да уж, — только и смогла я сказать.
— А таких ведьм и людей с червоточиной я ни раз и не два провожал к вратам ада, - пояснил он.
Дома меня ждала Лена. Она сидела на крыльце летней кухни, закутанная в плед, и пыталась читать книгу.
— Всё хорошо? — спросила она, вглядываясь в моё лицо.
— Всё кончено, — сказала я, и это была чистая правда. — Твоя тётя больше никому не причинит вреда.
Лена всхлипнула и обняла меня. Я похлопала её по спине и подумала о том, что сегодня мы обе родились заново. Каждая по-своему.
Шелби, как всегда, исчез, не прощаясь.
— Отдыхайте, девоньки. Заслужили, — прошелестело где-то рядом.
Я с облегчением вздохнула и отправила Лену в летнюю кухню.
— Завтра можешь уехать домой, — сказала я. — Ты целиком и полностью свободна.
— Спасибо вам огромное! — улыбнулась она сквозь слёзы.
— А теперь, моя дорогая, мне нужно немного прийти в себя и отдохнуть.
Впереди был долгий день и долгая жизнь, в которой ещё много раз придётся сталкиваться с тем, что люди называют «необъяснимым». Но теперь я знала: с такой охраной, как у меня, можно не бояться ничего. Даже собственной тени.
Автор Потапова Евгения