Мокрый лабрадор стоял на пороге их домика и радостно вилял хвостом. За ним — два рюкзака, чемодан на колёсиках и пакеты из «Магнита».
Юля перечитала сообщение от мужа ещё раз: «Там какая-то тётя с детьми приехала, говорит от мамы. Ты скоро?»
Она же только на полчаса на пляж вышла. Полчаса. Пока Серёжа душ принимал.
Какая тётя? Какие дети?
Этот домик они искали три месяца. Студия двадцать квадратов, зато в пятидесяти метрах от моря, с маленькой верандой и видом на сосны. Сорок две тысячи за неделю — для Анапы в сезон ещё по-божески. Копили с января, откладывали понемногу с каждой зарплаты.
— О, невестушка пришла! — раздался голос изнутри. — А я Валентина, подруга Тамары Петровны. Она мне ваш адресок дала, сказала, тут у вас хоромы, места на всех хватит.
Юля протиснулась мимо собаки.
На их кровати — той самой кровати, где они с Серёжей планировали провести романтическую неделю — сидела полная женщина лет шестидесяти с лишним в цветастом халате. Рядом два подростка, мальчик и девочка, уткнулись в телефоны.
— Серёж... — Юля посмотрела на мужа.
Он стоял у мини-кухни с совершенно потерянным видом.
— Я сам не понимаю. Позвонили в дверь, я открыл, а тут уже с чемоданами.
— Так Тамара Петровна же предупредила, что мы приедем, — удивилась Валентина. — Разве не передала?
— Нет. Ничего не передавала.
— Ну вот она, современная связь. Я ей ещё вчера писала, что билеты взяла. Наверное, сообщение не дошло. Но мы же ненадолго, пару дней всего. У меня внуки первый раз на море, а цены тут такие, что пенсионерам не потянуть. Восемьдесят тысяч за неделю просят — это ж с ума сойти.
Юля молча достала телефон.
— Тамара Петровна, вы что, дали наш адрес вашей подруге?
— Ой, Юлечка, а она уже приехала? — обрадовался голос в трубке. — Как быстро! Валя так переживала, что внуков некуда вывезти, я и подсказала, что вы рядом с морем сняли. А что такого? Места же полно, вон какой домик большой на фотографии был.
— На фотографии угол съёмки такой. Тут двадцать квадратов. Одна кровать и раскладушка.
— Ну так потеснитесь немножко. Валя человек хороший, мы с ней сорок лет дружим. И внуки у неё золотые, не то что нынешние дети — в телефонах не сидят целыми днями.
Юля посмотрела на «золотых» внуков. Оба — глаза в экраны, даже головы не подняли.
— Тамара Петровна, вы же знали, что мы сюда отдыхать приехали. Вдвоём. Первый отпуск за три года.
— Так и отдыхайте на здоровье, море же рядом. А Валя с детьми в домике посидит, они загорать не любят.
Юля нажала отбой и почувствовала, как у неё начинают гореть уши.
Серёжа молчал. Он вообще всегда молчал, когда дело касалось матери. Юля за семь лет брака к этому привыкла, но каждый раз почему-то надеялась.
— И что нам теперь делать? — спросила она, когда они вышли на веранду.
— Ну не выгонять же их на улицу. Мама расстроится.
— А то, что я расстроюсь — это нормально?
— Юль, ну давай пару дней потерпим. Они же сказали, ненадолго.
Изнутри доносился голос Валентины:
— Даня, постели на полу коврик, там спать будете. Маша, сходи собаку выгуляй, она после дороги измоталась.
Юля вернулась в дом. На кухонном столе уже стояла кастрюля, а Валентина резала лук на их единственной разделочной доске.
— Вы что делаете?
— Ужин готовлю, внуки же голодные. Вы не против, я вашу кастрюлю взяла? Свою не догадалась привезти.
В этой кастрюле Юля собиралась варить креветки, которые купила утром на рынке. Креветки уже лежали в мойке — кто-то переложил их из холодильника.
— А это что, морепродукты? — кивнула Валентина. — Даня их не ест, у него аллергия. Вы бы убрали куда-нибудь, а то вдруг он случайно попробует.
Ночь была адом.
Юля с Серёжей ютились на раскладушке, которая скрипела при каждом движении. На кровати храпела Валентина. Подростки лежали на полу, и чтобы дойти до туалета, приходилось через них перешагивать. Собака устроилась под столом и периодически чесалась, гремя ошейником.
В шесть утра Юля не выдержала. Вышла на пляж — думала, хоть там побудет одна.
Через полчаса появилась Маша с лабрадором.
— Тётя Юля, а вы купаться будете? Мне бабушка не разрешает одной, а Ричарда нельзя на пляже без присмотра оставлять.
Собака уже радостно рыла яму в песке.
— Я не собиралась купаться.
— Ну тогда посмотрите за Ричардом, а я окунусь, ладно?
И убежала к воде, не дожидаясь ответа.
Лабрадор тем временем нашёл чей-то надувной матрас и начал его грызть. Юля попыталась отобрать, но пёс решил, что это игра, и с радостным лаем унёсся вместе с добычей. Хозяин матраса, мужчина в панаме, уже шёл к ней с претензиями.
— Это ваша собака?
— Нет.
— А чья тогда?
— Понятия не имею.
И пошла к домику.
К обеду второго дня стало понятно, что «пара дней» затягивается.
— Валентина, вы когда уезжаете? — прямо спросила Юля.
— Ой, а куда нам торопиться? Тут так хорошо — море рядом, воздух свежий. Мы, пожалуй, до конца недели останемся. Внукам же полезно.
— До конца какой недели?
— Ну вашей. Вы когда съезжаете, в воскресенье? Вот и мы с вами.
Юля схватила мужа за руку и вытащила на веранду.
— Ты слышал? Они собираются тут жить до конца нашего отпуска.
— Юль, ну я же не могу их выгнать.
— Почему?
— Потому что это подруга мамы. Мама обидится.
— А на то, что мне обидно — плевать?
— Юль, ну не передёргивай.
— Серёжа. Мы год копили на этот отпуск. Год. Я отказывала себе в новых сапогах, ты не купил нормальные наушники. Мы хотели побыть вдвоём. Вдвоём, понимаешь? А не с твоей мамой по доверенности.
Он молчал.
— Позвони ей. Скажи, чтобы она решила этот вопрос.
— И что я ей скажу?
— Что её подруга заняла наш домик и не собирается уезжать.
— Она скажет, что я негостеприимный.
— Серёж, ты вообще чей муж?
Разговор с Тамарой Петровной ничего не дал.
Свекровь заявила, что Юля могла бы быть и подобрее к пожилому человеку, что в её время гостей встречали хлебом-солью, а не кислыми минами, и что вообще молодёжь совсем совесть потеряла.
— А то, что мы тут спим на раскладушке в собственном оплаченном домике — это нормально?
— Подумаешь, раскладушка. Мы в молодости на вокзалах ночевали, и ничего, выжили.
Вечером Юля вернулась с пляжа и обнаружила, что Валентина развесила бельё прямо в комнате. На верёвке, натянутой от стены до стены, сушились детские футболки, огромные халаты и что-то очень личное.
— А на улице нельзя было?
— Так украдут же. Тут знаете какой народ — только отвернёшься, всё утащат.
Серёжа сидел на веранде, смотрел в телефон.
— Между прочим, холодильник пустой, — выглянула Валентина. — Вы бы сходили в магазин, продуктов купили. Мы же гости, в конце концов.
Юля медленно повернулась.
— Что, простите?
— Продуктов, говорю, нет. Внуки кушать хотят. Могли бы что-то приготовить или хотя бы в кафе сводить. Тамара говорила, вы люди небедные.
— Тамара много чего говорила.
— Ну не кипятись, я же по-хорошему прошу. Мы тут чужие, ничего не знаем, а вы уже освоились. Подскажите хоть, где тут нормальный рынок — фруктов детям куплю.
Юля почувствовала, как у неё начинают дрожать руки.
На третий день случилось то, чего она боялась больше всего.
Хозяин домика, суровый мужчина по имени Геннадий, пришёл с претензией. Оказалось, Ричард сгрыз пластиковый шезлонг у входа.
— Это собственность гостевого дома. Шезлонг стоит четыре тысячи рублей. Или платите, или вызываю участкового.
— Так это не наша собака, — попытался объяснить Серёжа.
— А чья? Вы в домике живёте? Живёте. Собака ваша? Ваша. Платите.
— Мы не обязаны платить за чужую собаку, — встряла Юля.
— Тогда пусть хозяева собаки платят. Где они?
Валентина как раз выходила из домика. Услышав про шезлонг, всплеснула руками:
— Ой, да что там платить за какой-то пластик! Это вы недосмотрели, вот собачка и погрызла. У вас же двор огорожен должен быть, а тут любая псина забежит.
— Женщина, это ваша собака?
— Моя. И что теперь?
— Четыре тысячи за шезлонг.
— Какие четыре тысячи, вы в своём уме? Этот шезлонг в «Леруа» за тысячу двести продаётся!
— Это особый шезлонг, с усиленным каркасом.
— Да обычный китайский пластик. Не буду я ничего платить. Юля, скажите ему — мы же с вами вместе снимаем, вы разберётесь.
Юля молча смотрела на эту сцену. Потом повернулась к Геннадию:
— Мы с мужем не имеем к этой женщине никакого отношения. Она приехала без приглашения и без нашего согласия. Разбирайтесь с ней напрямую.
— Юля, ну как же так! — обиделась Валентина. — Мы же гости, мы же от Тамары Петровны!
— Вы не гости. Гостей приглашают. А вы въехали в наш оплаченный домик без спроса.
Серёжа дёрнул её за руку:
— Юль, ну зачем так...
— Затем.
Вечером Юля собрала чемодан.
— Ты куда? — удивился Серёжа.
— В гостиницу.
— В какую?
— В любую. Где есть свободный номер и нет твоей мамы с её подругами.
— Юль, ну не уезжай. Давай что-нибудь придумаем.
— Серёж, я три дня жду, пока ты что-нибудь придумаешь. Ты ничего не придумал. Ты даже матери нормально позвонить не смог. Стоишь и киваешь, пока чужие люди живут в нашем домике, едят нашу еду и требуют, чтобы мы им ещё и продуктов покупали.
— Ну они же пожилые люди, дети...
— Я тоже хочу быть пожилой и наглой, чтобы меня все жалели.
Она застегнула молнию.
— Юль, ну куда ты пойдёшь на ночь глядя?
— Найду. В крайнем случае в машине пересплю. Всё равно лучше, чем на этой дурацкой раскладушке под храп.
— А как же отпуск? Мы же год копили...
— Вот именно. Год. А ты за три дня всё испортил. Потому что мамочка обидится.
На веранде стояла Валентина и курила, хотя в объявлении было написано «для некурящих».
— Уезжаете?
— Да.
— Ну и правильно, тут тесно на всех. Серёжа пусть остаётся, поможет мне с внуками. А вы отдохните — вы вся на нервах какая-то.
Юля молча спустилась по ступенькам.
В гостинице «Ласточка» нашёлся номер. Маленький, зато чистый, с нормальной кроватью и собственной ванной. Три тысячи двести за ночь — дорого, но Юле было уже всё равно.
Она легла и уставилась в потолок.
Телефон звонил раз пять. Серёжа. Не брала.
Потом пришло сообщение: «Юль, ну не дуйся. Они завтра уедут, я договорился».
Потом ещё: «Мама сказала, что ты её подругу обидела. Валентина плакала».
И третье: «Геннадий требует четыре тысячи. Я заплатил».
Юля перечитала. Заплатил. Из их общих денег. За шезлонг, который сгрызла чужая собака. Потому что чужая тётка въехала к ним по наводке свекрови.
Она набрала мужа.
— Четыре тысячи ты заплатил из каких денег?
— Юль, ну а откуда ещё... У меня больше нет.
— То есть ты отдал наши отпускные за собаку посторонней женщины.
— Ну Геннадий грозился полицию вызвать...
— Пусть бы вызвал. Пусть бы Валентина там объясняла, почему её собака грызёт чужое имущество.
— Юль, ну неудобно было...
— А мне удобно. Спокойной ночи, Серёжа.
Она выключила телефон и засунула под подушку.
За окном шумело море. То самое море, ради которого они копили год.
На тумбочке лежала рекламная листовка. «Ласточка» предлагала завтраки, трансфер и экскурсии. В углу приписка: «Размещение с животными запрещено».
Вот здесь бы им сразу снять.
Юля перевернулась на бок. Завтра она купит билет на поезд.
А Серёжа пусть разбирается со своими гостями сам.