Когда в доме становится слишком душно от чужих драм и строгих правил, лучшее решение — заняться делом. Старый Боцман поддержал мою затею собрать надежный комплекс из фанеры для кошек из нашего подъезда. Все знают что работа руками помогает навести порядок не только в чертежах, но и в собственных мыслях.
Я сидел в гараже на перевернутом ящике и курил, глядя на груду фанеры. В квартире сейчас находиться было невмоготу. Не потому, что Лариса ворчит — к этому-то я за тридцать лет привык, как к шуму дождя. Просто после того чаепития воздух в доме стал какой-то слишком густой. Девчата наши, Ира и Анна Валерьевна, разошлись, а я кожей чувствовал, как их обеих колотит. Одна от того, что мосты сожгла, вторая от того, что боится даже спичку зажечь.
Боцман приплелся за мной. Сел рядом, уставился своими желтыми глазищами на недопиленный лист березовой десятки. Мы с ним в этом плане похожи: оба не любим лишних слов, оба ценим, когда в доме тепло и сытно.
— Ну что, брат, — сказал я ему, стряхивая пепел в старую консервную банку. — Будем замок строить. А то «профессор» наш совсем в своих правилах замерзнет, а Ирка когти об жизнь обломает.
Я ведь не ради этой когтеточки в гараж сбежал. И не ради того, чтобы Анне Валерьевне что-то доказать. Хотя, не скрою, задело знатно, когда она очки поправила и начала про «углы атаки» рассуждать. Я сорок лет на стройках, я эти углы руками чувствую, без всяких учебников. Но злился я не на её замечания. Злился я на то, что за этой её научностью — пустота такая, что аж в ушах звенит. Смотришь на неё: пальто выглажено, спина как струна, а в глазах — пустота. Не то что у её Шпрота, тот хоть и одноглазый, а жизнь в нем больше чувствуется, чем в хозяйке.
Ирина — та вообще другая. У неё в квартире сейчас хаос, шерсть и три кота, которые на головах ходят. Но она хотя бы дышит. Я видел, как её Олег уходил. Стоял на лестничной клетке с чемоданом, пылесос свой под мышкой сжимал, как орден. Мужик вроде неглупый, а дурак дураком. Думал, что если всё тряпочкой протирать, то и жизнь будет блестеть. А жизнь — она не про блеск. Она про занозы, про вовремя поданный чай и про то, чтобы было кому в плечо уткнуться, когда совсем тошно.
Я вспомнил, как сам когда-то, лет двадцать назад, с Ларисой чуть не разошелся. Глупость была, сейчас и не вспомню из-за чего. Тоже характер показывал, «правила» свои устанавливал. Ушел тогда, три дня у друга в бытовке жил. А на четвертый день понял: ну, сижу я тут, весь из себя гордый и правильный. А толку? В бытовке холодно, в душе — еще холоднее, и некому даже сказать, какой я молодец. Вернулся. Лариса даже слова не сказала, просто тарелку борща на стол поставила. Вот тогда я и понял: мужик не тот, кто всегда прав, а тот, кто дом держит, чтоб он не развалился.
Взял я лобзик, примерился к фанере. Дерево — оно честное. Если ты к нему с душой, оно и гнется как надо, и пахнет лесом. А если тяп-ляп — жди беды. Я решил этот комплекс для котов сделать таким, чтоб даже эта строгая Анна Валерьевна ахнула. Не из вредности, нет. Просто я видел, как она на этот пирог Ларисин смотрела — как на чудо какое-то. Ей бы тепла немного, хоть через кота этого её бедолагу.
Боцман подошел, ткнулся лбом в мое колено. Мол, хватит философствовать, Петрович, пили уже.
—Погоди, ворчу я, тут точность нужна. Анна Валерьевна сказала «второй выход», поэтому сделаем второй. Пусть кот чувствует, что у него есть куда уйти. Нам всем, Боцман, иногда нужно знать, что есть этот запасной выход, когда стены начинают давить.
Я пилил, строгал, шлифовал каждую кромку. Пыль осела на волосах, в горле запершило, но на душе стало как-то ровнее. Мужская работа — она такая: руки заняты, а мысли в порядок приходят. Я ведь почему за эту стройку так держусь? Потому что когтеточку починить проще, чем чужую жизнь. Но если у котов будет свой дом, глядишь, и бабы наши успокоятся. Перестанут друг на друга через порог шипеть.
К ночи спина заныла, но каркас уже стоял. Мощный, надежный. Я смотрел на него и думал: вот завтра притащу это всё в подъезд, начну оббивать ковролином. Позову Ирину, чтоб подержала. Позову Анну Валерьевну, пусть свой «приемный контроль» проводит. Глядишь, за разговором о котах и о жизни что-то важное скажут друг другу. А может, и не скажут. Может, просто рядом постоят, и это уже будет победа.
Я выключил свет в гараже, закрыл ворота на тяжелый замок. Шел к дому, смотрел на наши окна. В одном — свет ровный, холодный, это Анна Валерьевна отчеты свои пишет. В другом — мелькают тени, это Иринины коты бесятся. А в моем окне — Лариса шторы поправляет, ждет.
Жизнь — она ведь как эта фанера. Слои разные, клей иногда плохой попадается, сучки всякие. Но если руки приложить и вовремя зашкурить острые углы, то стоять будет долго.
***
Вот такой у меня выдался вечер в гараже. Мужики меня поймут: иногда проще замок для кота построить, чем одну бабу успокоить, а тут их сразу три на моем этаже. Но ничего, прорвемся.Главное, чтобы фундамент был крепкий, а остальное приложится.
А вы как считаете? Стоит ли лезть со своей помощью, когда у соседей жизнь искрит, или лучше в своем гараже отсиживаться? Делали когда-нибудь что-то для других просто так, потому что видите — человеку надо? Пишите, обсудим по-мужски. Лайк за работу Петровичу не забудьте, завтра пойду чистовую отделку делать.