Вчера я составила каталог. Сегодня я выхожу из дома.
Коробка с экспонатами остаётся на столе. Крышка открыта. Вещи дышат там, в полумраке комнаты. Я закрываю дверь. Замок сухо щёлкает. Этот звук отрезает меня от вчерашнего дня.
Я иду по городу.
Воздух холодный, колючий. Он проникает в лёгкие ледяными иглами. Я не кутаюсь в шарф. Пусть холод касается кожи. Пусть напоминает: я живая. Асфальт под ногами твёрдый, шершавый. Каблуки ритмично стучат. Тук. Тук. Тук. Это пульс города.
Я чувствую второй слой. Сегодня он тонкий, как плёнка. Сквозь бетон проступают контуры других зданий. Они светятся изнутри тусклым медовым светом. Тени на стенах не совпадают с источниками света. Они живут своей жизнью. Ползут вверх. Сплетаются друг с другом.
Я прихожу туда. Кофейня в арке. Та самая.
Толкаю дверь. Колокольчик звенит тихо, словно под водой. Внутри тепло. Пахнет корицей и старым деревом.
Он сидит у окна. Старик из визитки.
Я не удивляюсь. Я знаю, что он здесь.
Я подхожу. Сажусь напротив. Стул скрипит. Дерево тёплое, отполированное ладонями сотен посетителей. Я кладу руки на стол. Ладони холодные. Кожа стягивается от ветра.
Он молчит. Я молчу.
Между нами стоит чашка. Фарфор тонкий, почти прозрачный. Внутри — чёрная жидкость. От неё поднимается пар. Белые завитки кружатся в воздухе, меняя форму. То змея, то птица, то просто хаос.
Свет уличного фонаря падает на стол. Луч рассекает пространство по диагонали. Граница света и тени чёткая, как лезвие.
Его лицо в тени. Я вижу только профиль. Нос, подбородок, линию губ. Кожа там кажется темнее и плотнее. Как кора старого дерева.
Моя рука лежит на свету. Костяшки пальцев побелели. Я сжимаю кулак. Чувствую, как ногти впиваются в кожу ладони. Больно. Тупо. Это заземляет.
Он поднимает руку. Медленно. Тень от его пальцев ложится на мою чашку. Пять тёмных полос пересекают белый пар.
Я чувствую, как меняется температура. От его руки исходит тепло. Оно достигает моей кожи раньше, чем само прикосновение. Как волна. Волна жара.
Я не отвожу взгляд.
Он смотрит на мою шею. Туда, где часто бьётся пульс. Вена пульсирует ритмично. Ток-ток. Ток-ток.
Он протягивает руку. Не касается. Замирает в сантиметре от моей кожи. Я чувствую статическое электричество. Волоски на руке встают дыбом. Мурашки бегут от запястья к плечу.
Его пальцы шершавые. Я вижу это по свету. Свет скользит по складкам кожи, застревает в морщинах.
У меня гладкие пальцы. Молодые. Но холодные.
Он кладёт ладонь на стол. Рядом с моей. Контраст. Тёмное дерево стола, его смуглая кожа, моя бледность. Геометрия рук создаёт узор. Замкнутый круг. Тот самый символ с визитки.
Я вижу, как поднимается его грудная клетка. Вдох. Выдох. Ткань пиджака натягивается. Шерсть. Серая. Грубая.
Моя куртка мягкая. Синтетика. Скользит под пальцами, когда я нервно поглаживаю рукав. Шелестит.
Тишина сгущается. Она давит на уши. В ней звенит напряжение.
Он наклоняется вперед. Тень сползает с его лица. Глаза открываются. Они цвета старого серебра. Мутные, но живые. В них отражается свет свечи на столе. Огонёк пляшет в зрачках.
В этих глазах я вижу себя. Маленькую. Испуганную. Но стоящую на своём.
Он не моргает.
Я не моргаю.
Между нами нет воздуха. Есть только ток. Невидимая нить тянется от его взгляда к моему сердцу. Она вибрирует.
Я чувствую, как внутри что-то сдвигается. Словно ключ поворачивается в замке. Щелчок.
Тепло разливается по груди. Оно тяжёлое. Приятное.
Он медленно отводит руку. Тень исчезает с чашки. Пар снова свободно поднимается вверх.
В комнате становится тише. Звуки с улицы за окном стихают. Остаётся только стук моего сердца.
Он открывает рот. Губы сухие, потрескавшиеся.
Голос звучит низко. Скрипуче. Будто камень о камень.
— Ты готова отдать то, что так и не написала?
#грани_осознанности #екатерина_книжная #МандраГорцы #раскоп #зелёная_заря #следуй_за_штормом