Свадебное платье висело в шкафу как белое облако надежды. Через неделю я должна была стать женой Максима — красивого, обаятельного, идеального. Три года отношений пролетели как один счастливый день. И вот, за семь дней до торжества, он попросил о встрече. Срочно. Наедине.
— Лен, мне нужно тебе кое-что сказать, — Максим сидел напротив, его пальцы нервно теребили край салфетки в кафе. — Это важно. Очень важно.
Сердце екнуло. Я уже представила измену, тайную семью, неизлечимую болезнь. Все что угодно, только не то, что он сейчас скажет.
— У меня долг. Пять миллионов рублей.
Мир качнулся. Я уставилась на него, пытаясь понять, не розыгрыш ли это.
— Ты шутишь?
— Нет, — он опустил глаза. — Я попал на мошенников полгода назад. Инвестиции в криптовалюту, помнишь, я тебе говорил? Оказалось, что это была пирамида. Они исчезли вместе с деньгами. Мне пришлось взять кредиты, чтобы не потерять лицо перед партнерами, чтобы как-то держаться на плаву...
— Пять миллионов?! — я не могла поверить. — И ты молчал все это время?!
— Я не хотел тебя расстраивать перед свадьбой, — его голос дрожал так искренне, что я почти поверила. — Я думал, что справлюсь сам. Но процентов становится все больше, коллекторы начали звонить... Лена, я пойму, если ты захочешь отменить свадьбу. Я не имею права втягивать тебя в это болото.
Слезы застили мне глаза. Пять миллионов. Это же космос. Это невозможно выплатить. Но я смотрела на него — растерянного, несчастного, моего Максима — и понимала, что люблю. Беда случилась, ну и что? Разве любовь измеряется деньгами?
— Макс, — я накрыла его руку своей. — Я выхожу за тебя, а не за твой банковский счет. Долг — это не приговор. Мы справимся. Вместе.
Он поднял на меня глаза, полные слез:
— Правда? Ты... ты не уйдешь?
— Конечно нет, дурачок.
Он схватил меня в объятия прямо посреди кафе. Я чувствовала себя героиней романтического фильма. Любовь победила все обстоятельства.
В тот же вечер я пришла к отцу. Мама умерла пять лет назад, и папа стал мне не просто родителем, а другом и советчиком.
— Пап, нам нужна твоя помощь.
Отец отложил газету и внимательно посмотрел на меня:
— Слушаю.
Я все рассказала. Про долг, про мошенников, про то, что Максим боится, что они с ним не справятся.
— И что вы планируете делать? — голос отца был спокоен, но я заметила, как напряглась его челюсть.
— Я подумала... может быть, временно мы поживем у тебя? Пока не встанем на ноги. Снимать квартиру сейчас слишком дорого, а у Макса аренда заканчивается как раз после свадьбы...
Отец долго молчал, разглядывая меня.
— Ладно. Поживите. У меня дом большой, места хватит.
— Спасибо, папочка! — я бросилась ему на шею. — Ты лучший!
— Только я хочу с твоим женихом поговорить. Лично.
— Конечно! Он будет так благодарен!
Максим действительно был благодарен. Почти театрально благодарен.
— Виктор Павлович, я не знаю, как вас отблагодарить! — он пожимал папину руку обеими ладонями. — Вы спасаете нашу семью! Я обещаю, это ненадолго! Как только разгребу эти долги, мы сразу съедем!
— Угу, — отец кивнул, не выказывая особых эмоций. — Посмотрим.
Свадьбу сыграли скромно. Я сама предложила отказаться от ресторана на сто человек в пользу домашнего ужина с самыми близкими. Максим сначала сопротивлялся:
— Лен, но я хотел, чтобы у нас было все красиво! Чтобы ты запомнила этот день!
— Я и так его запомню. А на сэкономленные деньги мы погасим часть твоего долга.
— Наш долг, — он поправил меня, целуя в лоб. — Теперь это наше общее.
Жизнь в отцовском доме началась с того, что я устроилась на вторую работу. С девяти до шести я работала в своей рекламной компании, а вечерами подрабатывала фрилансом — делала сайты, логотипы, что угодно, лишь бы были дополнительные деньги.
— Лена, ты совсем не отдыхаешь, — отец смотрел, как я в одиннадцать вечера сижу над очередным заказом.
— Ничего, пап. Нужно гасить долг.
— А твой муж что делает?
— Работает. Тоже старается.
Максим действительно работал. Вот только его зарплаты менеджера в средней компании едва хватало на бензин и карманные расходы. Все остальное я закидывала в черную дыру его долга.
Через месяц я отказалась от косметолога. Через два — от спортзала. Через три стала покупать самые дешевые продукты и готовить простые блюда.
— Опять эта овсянка! — Максим возмущенно ткнул ложкой в тарелку за завтраком. — Лен, я не могу это есть каждый день!
— Макс, овсянка полезная и недорогая...
— Мне нужно мясо! Белок! Я мужчина, я работаю! Неужели так сложно сварить нормальный борщ с мясом?!
Отец, сидевший за столом с газетой, медленно поднял глаза, но промолчал.
— Хорошо, — я сглотнула комок в горле. — Куплю мяса.
— И вообще, почему у твоего отца в холодильнике всегда колбаса, сыр, а нам ты готовишь одну траву?
— Потому что папа покупает продукты на себя сам, — я старалась говорить спокойно. — А мы экономим, помнишь? Долг.
— Я уже устал от этой экономии! — Максим отодвинул тарелку. — Живем как нищие!
— Мы живем в нормальном доме, бесплатно, и стараемся выбраться из долговой ямы!
— Лена права, — вмешался отец. — И я бы на твоем месте, молодой человек, был благодарен, что у тебя такая жена.
Максим скривился, но спорить с отцом не стал. Хлопнув дверью, ушел на работу.
— Пап, не надо, — я устало потерла лицо руками. — Ему и так тяжело. Ты не представляешь, какой это стресс — жить с таким долгом.
— Представляю, — отец сложил газету. — Только вопрос: кто именно живет с этим долгом?
Я не поняла, что он имел в виду.
Прошло полгода. Я похудела на восемь килограммов, покрылась прыщами от стресса и недосыпа, начала терять волосы. Зато в долг я вложила уже почти четыреста тысяч рублей. Максим каждый раз благодарил меня, целовал, обещал, что скоро все наладится.
А потом была та роковая пятница.
— Лен, нам надо серьезно поговорить, — Максим зашел в комнату, когда я разбирала очередной заказ. — Я думал тут... У тебя же есть квартира, которую ты сдаешь, да?
— Да, мамина. Я получаю с нее тридцать тысяч в месяц, все идут на твой долг.
— Вот именно. Тридцать тысяч — это капля в море. А сама квартира стоит сколько? Три с половиной миллиона?
Я медленно подняла голову:
— Ты о чем?
— Нам нужно ее продать. Если продадим, я сразу погашу весь долг! Полностью! И мы начнем новую жизнь, без этого кошмара!
— Продать мамину квартиру?
— Лена, ну подумай! Это же решение всех наших проблем! Ты же сама говорила, что готова на все ради нашей семьи!
— Макс, это единственное, что осталось от мамы. Это мое наследство, моя подушка безопасности...
— Подушка безопасности?! — он повысил голос. — А я что, не твоя безопасность?! Я твой муж! Семья — это я! А какая-то квартира важнее меня?!
— Я не это имела в виду...
— Именно это! — он ходил по комнате, размахивая руками. — Я полгода мучаюсь с этими коллекторами! Они угрожают! Звонят! А у тебя есть возможность решить проблему одним махом, и ты даже не хочешь обсуждать!
— Мы можем обсудить, но продавать...
— Нет, не можем! Ты уже все решила! — его лицо исказилось от злости. — Знаешь что? Мне все ясно! Ты вообще не любишь меня! Для тебя важнее какие-то кирпичи, чем живой человек, твой муж!
— Макс, успокойся...
— Не буду! Я устал! Устал от твоей экономии, от твоего нытья, от этого дома, где твой отец смотрит на меня как на идиота!
— Максим! — я вскочила. — Прекрати сейчас же!
— Не прекращу! Хочешь знать правду?! Я тут задыхаюсь! Я должен есть эту дешевую дрянь, жить в чужом доме, как приблудный пес! А все, что я прошу — продать одну несчастную квартиру!
— Эта квартира не несчастная! Это память о моей матери!
— Да плевать мне на твою мать! — он заорал так, что я отшатнулась.
Повисла звенящая тишина.
— Что ты сказал? — мой голос дрожал.
Максим тяжело дышал, его лицо было красным от гнева.
— Я сказал то, что думаю. Либо ты продаешь квартиру и отдаешь мне деньги, чтобы я разобрался с долгом, либо... либо я ухожу. Мне надоело быть нищим мужем экономной дурочки.
Слезы застлали глаза. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в дверях появился отец.
— Собирайся, — сказал он Максиму. Голос был ледяным.
— Что?
— Я сказал — собирай вещи и уходи из моего дома. Прямо сейчас.
— Виктор Павлович, это не ваше дело...
— Это в высшей степени мое дело, когда в моем доме оскорбляют мою дочь и память о моей жене, — отец шагнул в комнату. Он был всего на пару сантиметров выше Максима, но казался сейчас огромным. — И еще это мое дело, когда какой-то проходимец пытается развести мою наивную девочку на единственную квартиру.
— Какой проходимец?! У меня долг! Настоящий долг!
— Да ну? — отец усмехнулся. — А почему тогда ни одного документа ты не показал? Ни одного кредитного договора? Почему коллекторы ни разу сюда не приходили? Почему все эти полгода я ни одного звонка не слышал?
— Они на мобильный звонят!
— Покажи телефон. Давай посмотрим на эти звонки.
Максим побледнел.
— Это... это личное...
— Так я и думал, — отец кивнул. — Никакого долга нет, Максим. Или есть, но не такой, как ты рассказываешь. Ты просто решил, что моя дочь — наивная дурочка, которая будет содержать тебя, пока ты ищешь способ выманить у нее квартиру.
— Это неправда! Лена, скажи ему!
Я молчала. Перед глазами проносились эти полгода. Максим никогда не показывал документы. Говорил, что это унизительно, что он не хочет посвящать меня в детали. Коллекторы... я ни разу их не видела. Звонки... он всегда выходил в другую комнату, когда "они звонили".
— Господи, — прошептала я. — Папа прав, да?
— Лена! — Максим схватил меня за плечи. — Не слушай его! Это он настраивает тебя против меня! Он с самого начала хотел нас разлучить!
— Убери руки от моей дочери, — отец сделал шаг вперед.
— Или что?! — Максим развернулся к нему. — Вы что, думаете, вы тут какой-то герой?! Вы просто завистливый старик, который не может смириться, что его дочка выросла!
— Я старик, который полгода наблюдал, как мерзавец паразитирует на чувствах моего ребенка, — отец говорил медленно, отчеканивая каждое слово. — Я ждал. Надеялся, что Лена сама все поймет. Но теперь ты переходишь все границы. Так что — собирай вещи. Сам. Или я тебе помогу, но тогда они полетят за тобой прямо в окно.
Максим метался взглядом между мной и отцом. Потом резко развернулся, схватил с кровати сумку и начал швырять в нее вещи.
— Пожалеете! Оба пожалеете! — он кричал, запихивая в сумку футболки и джинсы. — Я найду нормальную женщину! Которая ценит мужчину! А ты, Лена, останешься старой девой со своей драгоценной квартирой!
— Проваливай уже, — устало сказал отец.
Максим захлопнул сумку, прошел мимо нас к выходу. На пороге обернулся:
— Кстати, долг есть. Но не пять миллионов. Всего пятьсот тысяч. В одном банке. Твои четыреста тысяч я прокутил. Спасибо за красивую жизнь, дурочка.
Хлопнула входная дверь.
Я стояла посреди комнаты и не могла пошевелиться. Ноги подкашивались, в горле стоял ком, а перед глазами все плыло.
— Ленок, — отец обнял меня. — Давай, поплачь. Поплачь, это нормально.
Я разрыдалась, уткнувшись ему в плечо, как в детстве. Плакала долго, навзрыд, пока не закончились слезы и не началась икота.
— Я такая дура, — всхлипывала я. — Такая наивная дура...
— Нет, — отец гладил меня по голове. — Ты просто добрая. И любящая. Это не порок. Это он — подонок.
— Ты давно знал?
— Подозревал с самого начала. Когда он появился с этой историей про долг за неделю до свадьбы — сразу показалось странным. Какой нормальный человек скрывает такое от невесты? Потом все эти просьбы, требования, капризы... Но я не мог тебе просто сказать. Ты бы не поверила. Подумала бы, что я просто ревную тебя или не хочу отпускать.
— Почему ты не попросил его показать документы сразу?
— Попросил. В тот самый день, когда он пришел "благодарить" меня. Он сказал, что они в банке, в ячейке, что он их покажет, но потом. Я понял, что это ложь. Но решил дать ему веревку. Чтобы он сам повесился. Извини, это жестоко, но...
— Нет, — я вытерла лицо. — Ты был прав. Если бы ты выгнал его сразу, я бы решила, что ты разрушил мое счастье. А теперь я сама все увидела.
— Хорошо, что это случилось до свадьбы. Точнее, после нее, конечно, но хотя бы вы не расписаны. Не придется делить имущество.
Я вдруг рассмеялась сквозь слезы:
— Папа, мы расписаны. Свадьба была полгода назад, помнишь?
Отец нахмурился:
— Расписаны? Точно?
— Конечно! Мы же в ЗАГС ходили, торт резали...
— Лен, а ты в этом уверена? Ты , на роспись приглашала кого-то, кроме меня?
Я задумалась. Нет,не приглашала. Максим сказал, что свидетели не нужны , и что после торжественной регистрации мы поедем обедать вдвоем, романтично.
— Господи, — я схватилась за голову. — Пап, а свидетельство о браке я даже не видела! Максим сказал, что оформят позже, что надо подождать...
— Вот именно, — отец кивнул. — Ленок, по-моему, вы не расписаны вообще. Это была просто красивая церемония для тебя, подстава ,а официально вы не муж и жена.
— То есть... он даже жениться на мне не собирался?!
— Зачем ему? Так проще. Получил, что хотел, и свободен.
Я снова расплакалась, но теперь уже от облегчения.
— Пап, ты знаешь что? Хорошо, что он оказался таким мерзавцем. Хорошо, что требовал квартиру. Если бы он был умнее, терпеливее... я бы продолжала его содержать. Годами. А так... спасибо ему за искренность, — я всхлипнула и засмеялась. — За откровенную наглость и жадность.
— Вот видишь, — отец улыбнулся. — А теперь давай-ка ты возьмешь отгул, выспишься нормально, а завтра мы с тобой поедем в хороший ресторан. Тот самый, который твоя мама любила. Поедим нормально, с мясом. А потом ты вернешься к своей жизни. Настоящей жизни.
— И никакой экономии?
— Никакой. Только здоровый рационализм. Твоя мама всегда говорила: деньги нужны для жизни, а не жизнь для денег.
Я обняла отца:
— Люблю тебя, пап.
— И я тебя, доченька. И запомни: настоящий мужчина никогда не будет требовать от женщины продать последнее. Особенно память о матери. Настоящий мужчина будет ишачить сам, вкалывать до седьмого пота, но не позволит своей женщине страдать.
Прошел год. Я нашла нормального психолога, проработала свою наивность и склонность спасать людей. Познакомилась с Антоном — он зарабатывает чуть меньше меня, но никогда не лезет в мой кошелек и всегда платит за себя сам. Он скромный, честный и, главное, — у него нет мифических долгов.
А про Максима я недавно услышала от общей знакомой. Он женился на какой-то девушке из богатой семьи. Через три месяца после свадьбы попросил ее "одолжить" на бизнес миллион рублей. Родители невесты проверили его бизнес-план, нашли в нем столько дыр, что устроили скандал. Максим опять хлопнул дверью и ушел.
Некоторые люди никогда не меняются. Они просто ищут новых жертв.
А я, наивная дурочка, которая чуть не продала квартиру ради выдуманного долга, теперь точно знаю: самое ценное, что у меня есть — это не квартира. Это мудрый отец, который умел ждать и верить в мой разум. И способность учиться на ошибках.
Даже если эти ошибки стоили мне четырехсот тысяч рублей и полугода жизни.