первая часть
Ну вот, и ты начинаешь. Думаешь, приятно осознавать, что тебя просто используют? Вырастили вместе Катьку, теперь меня и пнуть можно. А себе кого побогаче найти? Ещё и дочь против меня настроила. Катька меня теперь видеть и слышать не хочет. А всё из-за чего? Из-за того, что получила Светка по заслугам, когда я про любовника её узнал.
— Ты её избил, — ахнула Анна Андреевна.
— О, это громко сказано! Так, толкнул пару раз и пощёчину залепил, на эмоциях.
Анна Андреевна вполне могла понять Светлану. Леонид вёл себя почти как его отец: пил, гулял, мало зарабатывал, ничего не делал по дому, благосклонно принимая ухаживание жены и считая, что так и должно быть. Вот и не выдержала Света — выгнала лентяя из своей собственной квартиры. Видимо, и мужчина хороший у неё действительно появился.
— Была у тебя семья, своими руками собственное счастье уничтожил, — покачала головой Анна Андреевна.
— Ох, и ты туда же! Она мне изменила, она семью развалила, не я!
Анна Андреевна лишь тяжело вздохнула.
— Что делать теперь собираешься? — спросила она.
— Ну, здесь пока поживу, наверное, — пожал плечами сын. — Тебе вон как плохо, помогу тебе, подлечишься, там посмотрим. А ты… ты что, сильно прямо болеешь?
— Плохо мне очень, — согласилась Анна Андреевна. — Наверное, недолго мне осталось. Лекарства плохо помогают, в город мне надо обследоваться.
И тут лицо сына внезапно осветилось. Анна Андреевна заметила этот момент: что-то будто щёлкнуло в его мозгу. Только тогда пожилая женщина и представить себе не могла, до чего додумался Леонид.
— А ведь я свожу тебя в город, — произнёс он. — Договориться только нужно. Найти врача, найти машину. Мою ведь Светка-Гадюка забрала при разводе. Может, даст для такого дела.
В сердце Анны Андреевны затеплилась надежда. Может, действительно поможет ей сын. Он как разволновался, уже и планы строит, как мать в больницу определить. Приятно было ощущать его заботу. Всё-таки внимание взрослых детей, оно бесценно.
Прошло несколько дней. Леонид с утра до вечера пропадал в городе, а вечерами возвращался домой. Матери говорил, что решает её вопрос. Та ждала, надеялась. Состояние её начало резко ухудшаться, хотя она исправно принимала все прописанные местными врачами таблетки.
Это потом, потом она уже догадалась, в чём дело. Только вот поздно было. Таблетки ей теперь давал Лёня, внезапно ставшийся заботливым сыном.
Размер и вкус пилюль немного поменялись, так показалось пожилой женщине. Но значения она этому факту не придала. Как и тому, что однажды обнаружила в мусорном ведре упаковку от витаминов.
Это уже потом, оказавшись одна в лесу, Анна Андреевна сложила два и два. Сын вместо таблеток приносил ей безобидные витаминки. Вот почему женщине становилось всё хуже и хуже: она не получала лекарств, которые поддерживали в ней жизнь, и потому так быстро угасала. Но всё же недостаточно быстро, по мнению Леонида.
Однажды днём около ворот остановился автомобиль. Из него вышел Лёнька — наверное, всё же Светлана одолжила ему машину.
— Всё, мать, едем в город, — с порога сообщил Леонид. — Машину нашёл, в больнице договорился, тебя ждут.
Это было очень вовремя: Анна Андреевна уже едва с кровати подняться могла, слабела с каждым часом. Лёня помог ей собрать вещи, на руках отнёс пожилую мать в машину. Всё время по сторонам озирался, будто боялся, что его кто-то заметит. Анна Андреевна уже потом догадалась, почему.
Никто не должен был видеть, что Леонид увёз мать из деревни, потому он и подобрал такое время, когда взрослые на работе, а дети в школе.
Началось путешествие. Анна Андреевна с интересом смотрела в окно: она так давно никуда не выезжала, сердце радовалось. Вокруг так красиво, рядом сын, всё идёт как надо.
Лёня вдруг свернул с шоссе на просёлочную дорогу. Он остановил машину, вынес мать из салона, усадил её на мягкую траву.
— Ты чего это?
— Посиди немного, воздухом свежим подыши, а я тут недалеко, в кусты мне надо.
Но Лёня пошёл не в кусты. Он вернулся в автомобиль, завёл мотор.
— Лёня, что происходит? — всполошилась Анна Андреевна. Кажется, она начала всё понимать.
— Ты всё равно не жилец уже, — Леонид опустил стекло и ответил таки матери. — Тебе чуть-чуть осталось, и дом мой будет, а мне сейчас так нужны деньги.
У меня столько долгов, мне угрожают. Я просто ускоряю неизбежное.
— Что же ты творишь? — ахнула Анна Андреевна.
В этот момент она очень испугалась, но не за себя.
— Тебя ведь… тебя посадят.
— Не посадят. Я соседям говорил, что тебе лучше становится, что у тебя силы появляются. Только вот с головой беда. Все решат, что ты в лес пошла и заблудилась. Сама. На меня никто не подумает, мам.
— Лёня, ты как жить-то будешь после этого? Одумайся.
— Отлично жить буду. Тебе всё равно умирать скоро, а я ждать не могу, мне деньги сейчас нужны. А тебе, ну, какая радость в таком существовании!
— Он уехал, — проговорила Анна Андреевна, глядя на раскрывших от удивления рты слушательниц. В её глазах стояли слёзы. — Он уехал, хотя я звала его, умоляла этого не делать. Я сидела там, на траве, думала о том, что сама воспитала такое чудовище, плакала. А потом, то ли от стресса, то ли от свежего воздуха, у меня силы появились. Я встала, нашла палку, чтоб легче было идти, и пошла. Пошла в том направлении, куда уехала машина. Только сбилась где-то с пути. Потом обессилела, упала. Думала, всё, сработал план сына. А ты, Ариша, меня нашла. Вот и всё. Теперь вы всё знаете.
— Ничего себе! — выдохнула девочка.
Баба Вера крепко обняла Анну Андреевну.
— И где же он теперь, Лёнька твой?
— Его искали. Когда определили мою личность, сына пытались найти. Он ведь мой единственный родственник. Только вот не смогли. Он пропал. Его в розыск подали, а я и не знаю, где он. То ли те должники, про которых он говорил, что-то с ним сделали, то ли Лёнька испугался, что я на него заявление напишу, и скрылся сам. Никогда, видно, не будет моё сердце за сына спокойно.
Это было предновогоднее утро. В доме Анны Андреевны пахло уже давно забытым праздничным духом: сосновая смола, свежая выпечка, мандарины. Баба Вера хлопотала на кухне, Арина крутилась перед зеркалом, собиралась в школу. Сегодня последний учебный день, а потом долгожданные зимние каникулы.
Баба Вера и Арина жили теперь у Анны Андреевны. Страшная история сблизила этих троих. Бабушке с внучкой некуда было идти, Анне Андреевне тяжело было жить одной. Вот и сложилось как-то само собой.
Анну Андреевну обследовали, назначили правильное лечение. Она чувствует себя гораздо лучше.
Пожилая женщина подозревала, что дело здесь не только в лечении. Теперь у неё, наконец, появились близкие люди. Это такое счастье — знать, что ты не безразлична кому-то.
Веру Анна воспринимала как подругу и младшую сестру, Арину считала внучкой. Хорошо они жили: спокойно, дружно. У всех троих имелась своя тяжёлая история, но вместе они были силой. Анна и Вера часто вели долгие беседы о жизни и обе удивлялись тому, что судьба иногда вот таким странным образом оборачивается: чужие становятся родными, родные — чужими.
Анна Андреевна выглянула в окно и не сразу поняла, отчего у неё так тепло на душе. День был самый обычный: серое зимнее небо, редкие машины по шоссе, дымок над деревенскими крышами. Но в доме было светло, уютно и как-то по‑особенному радостно.
На кухне хлопотала Вера, напевая себе под нос старую песню, а Арина, вернувшись из школы раньше обычного, сидела за столом и смеялась над чем‑то в телефоне. Девочка подняла глаза, заметила взгляд Анны Андреевны и тут же вскочила.
— Баба Нюра, иди к нам, чай стынет! Вера такие пирожки испекла — пальчики оближешь.
Анна осторожно перешла комнату и опустилась на стул. Колени уже не так ныли, дыхание было ровным. Врач в районной больнице, посмотрев анализы, только удивлённо покачал головой:
— Вам бы поменьше нервничать да побольше радоваться, Анна Андреевна. Сердце тоже жить хочет.
И она старалась. Радовалась каждому дню, каждому утру, каждому Аринкиному смешку и веркиному ворчанию.
— Представляешь, — тараторила Арина, наливая бабе Нюре чай, — нашу сказку на конкурсе прочитали. Про бабушку, которую в лесу нашли. Учительница сказала, что очень настоящая история.
Анна вздрогнула, но тут же улыбнулась.
— Правильно сказала, — кивнула она. — Настоящая. Только сказка ведь тем и хороша, что там всё хорошо кончается.
— У нас и кончается, — серьёзно сказала Арина. — Там в конце бабушка не одна живёт. У неё семья находится.
Вера фыркнула, вытирая руки о фартук:
— Семья, говоришь… Мы ж не родня тебе, Анна.
— А кто же тогда? — спокойно возразила Анна Андреевна. — Родня — это не всегда по крови. Родня — это по сердцу.
Вера на секунду отвернулась к плите, чтобы скрыть предательскую влагу в глазах.
— Ну, раз по сердцу, — пробурчала она, — тогда да, семья.
Арина засмеялась, обняла обеих сразу, ловко уткнувшись в плечо то одной, то другой.
— Значит так, — важно сказала девочка. — Я вырасту, стану юристом или врачом, ещё не решила, и куплю вам большой дом. С настоящей ванной, тёплым полом и огромной кухней. Вы там будете сидеть и командовать, кого пирожками кормить, а кого — просто из дома выгонять, если плохо себя ведёт.
— Вон ты куда замахнулась, — усмехнулась Вера. — А учиться за тебя кто будет?
— Я, — уверенно ответила Арина. — У меня теперь две бабушки, целых две. Ради вас можно и выучиться.
Анна посмотрела на девочку, на Веру — и вдруг очень ясно ощутила, что больше не боится будущего. Лёня был её болью и её крестом, и эта боль ещё долго не уйдёт. Но рядом — люди, для которых она нужна сейчас, в эту самую минуту. Люди, для которых она — не обуза, а часть их маленького, но настоящего мира.
За окном тихо посыпался снег, ложась мягкой пеленой на старые следы и колеи.
— Смотрите, — сказала Анна, кивая на окно. — Всё заметёт. И плохое, и страшное. С чистого листа жить будем.
— Ещё как будем, — подтвердила Вера. — Главное, чтоб вместе.
— Обязательно вместе, — подхватила Арина.
Она подняла кружку с чаем, словно тост.
— За наш дом, — серьёзно сказала девочка. — Неважно, сколько у него комнат. Главное, что в нём есть мы.
Анна Андреевна впервые за много лет рассмеялась легко, по‑девичьи. Ей казалось, что сердце внутри стало не тяжёлым камнем, а тёплой, живой птицей, которая осторожно расправляет крылья.
И пусть впереди ещё были заботы, болезни и деревенские трудности, теперь она точно знала: какой бы ни была дорога, в конце её обязательно ждёт огонёк в окне, горячий чай на столе и два голоса, в один голос спрашивающих:
— Ну что, баб Нюр, будем жить?
Новые рассказы читайте на другом моём канале👇👇👇👇