Арина стояла у обочины шоссе и зябко ежилась.
«Октябрь уже, холодает. Надо бы достать из кладовой куртку потеплее».
Бабушка Вера ведь ещё вчера предупреждала внучку: «Не поленись, приготовь на завтра одежду по погоде». Но Арине всё некогда было: то уроки доучивала, то сериал досматривала, то с подружками во дворе на лавочке болтала до позднего вечера. А там и спать уже пора.
Ничего, завтра суббота — успеет тёплую куртку отыскать и почистить, если потребуется. Не нравился девочке этот пуховик. Он достался ей в наследство от Кристинки, соседской дочери. Та уже была взрослой девушкой, училась в городе, в университете, и куртка, которую Кристина носила, будучи в возрасте Арины, была в хорошем состоянии, конечно, но совсем-совсем немодной. Но тут уж выбирать не приходилось.
Не было у бабы Веры столько денег, чтобы каждый сезон покупать внучке модную новую одежду, и Арина это прекрасно понимала. Потому и не капризничала никогда, в отличие от большей части своих одноклассниц. Бабушка и так очень старалась, чтобы их маленькая семья ни в чём не нуждалась. И Арина тоже старалась — ведь не малышкой уже была, двенадцать лет как-никак.
А вот и сейчас: после школы Арина торговала на дороге, ведущей в город, молочной продукцией. Была у них в деревне частная ферма: Савельевы и коз держали, и коров, и вообще живности у них — целое подворье. Основную часть продукции они возили в город на рынок, но всегда оставались излишки — творог, молоко, сметана.
Вот этим-то и торговала Арина после школы. Дядя Петя Савельев даже специальный прилавок ей соорудил — и прилавок, и тележку сразу: сам придумал и сделал. Руки у него, конечно, золотые. На этой самой тележке каждый день после школы Арина и катила молочку к дороге. Час‑два — и всё разлеталось, как горячие пирожки. Здесь у Арины уже были и свои постоянные покупатели. Потом девочка возвращала Савельевым пустую тележку и отдавала выручку.
А те когда деньгами платили ей — в процентах от дохода, а когда — натур продукцией.
Тётя Таня вдобавок каждый раз приглашала юную работницу на обед. Та почти всегда отказывалась — неудобно как-то ей было. Хотя соседка совершенно искренне хотела угостить девочку.
Баба Вера получала крошечную пенсию и подрабатывала уборщицей в местной поликлинике. Каждое утро и каждый вечер она ходила на другой конец деревни, в старое двухэтажное здание, и мыла там полы. А днём хлопотала по дому, прибиралась, готовила. Арина, конечно, помогала ей, но баба Вера обычно отправляла внучку в свою комнату, уроки учить:
— Иди, иди, лучше математику свою решай. Успеешь тряпкой-то ещё в жизни намахаться. Сейчас у тебя главное — учёба.
Арина знала, что для бабы Веры это очень важно: чтобы внучка хорошо училась в школе, дружила с детьми из приличных семей, получила образование. Бабушка очень боялась, что девочка повторит судьбу своих родителей. Она любила Арину и мечтала для неё о лучшем будущем. И не просто мечтала, но и многое делала для этого.
Например, баба Вера покупала Арине книжки. Девочка рано научилась читать и уже к восьми–девяти годам прочитала все детские книги из скудной местной библиотеки. Тогда баба Вера начала покупать ей книги в городе на свою маленькую пенсию.
— Читай, читай, умница моя. Выучишься, в люди выйдешь, станешь уважаемым и важным человеком.
А ещё баба Вера часто разговаривала с учителями Арины об успеваемости девочки, держала этот вопрос на контроле. Но тут всё было просто отлично: девочка была одной из лучших учениц класса. И немудрено — баба Вера так много занималась с внучкой до школы: и буквы её учила писать, и цифры складывать, и вообще много чего интересного и важного о мире рассказывала.
Арина росла у бабушки, которая по документам даже не являлась ей родственницей. В деревне, где все друг друга знали, никаких проблем с этим не возникало.
История Арины была общеизвестной. Сын бабы Веры, Стёпка, с детства был сорванцом. Учиться он не любил, да и не хотел, мать особенно не слушался, а отца у него не было. Муж бабы Веры умер, когда сыну было всего два года. Сердечный приступ — неожиданный, как гром среди ясного неба.
Так и осталась молодая, тогда ещё женщина-вдова, с малым ребёнком на руках. Пришлось всё на себе тащить: и дом, и сына, и работу. Баба Вера трудилась дояркой , а как иначе прокормить себя и ребёнка? Стёпка рос сам по себе, как сорная трава. Понимала женщина, что надо бы больше внимания сыну уделять, да не было возможности.
Пока придёшь с вечерней дойки — уже поздно, а ещё ведь и готовить надо. До уроков не добираешься. Стёпка, надо сказать, всегда был коммуникабельным парнем. Друзья для него стояли на первом месте. Ему нравилось гулять, играть с ребятами, проводить время вне дома. Поначалу мать мальчика радовал лёгкий характер сына. Ну да, шалопай, конечно, но ведь он же парень, это нормально.
Зато вон какой приятный в общении. У него друзей полдеревни. Подрастёт — станет матери опорой и поддержкой. Потихоньку возьмёт на себя мужские дела. Но время шло, Стёпка рос, только вот помогать матери он так и не собирался. По-прежнему у него на уме были только гулянки с друзьями, такими же оболтусами, как и он сам. Школу мальчишка начал прогуливать, уроки совсем забросил. Однажды учителя даже хотели оставить парня на второй год, да мать вмешалась, умоляла дать её сыну шанс на исправление.
Это ведь такой позор — два года в одном классе сидеть. Вера просила сына о помощи, потом даже требовала от Стёпки взять на себя обязанности по дому. Тяжело ей было всё одной тащить, но тот всегда находил отговорки либо просто пропускал слова матери мимо ушей. Его манили воля, гулянки, свобода.
Дома он появлялся лишь поздним вечером — чтоб поспать и поесть. Вера пребывала в отчаянии. Она понимала, что сын её отбивается от рук, но сделать с этим ничего не могла.
— Что поделать? — вздыхали подруги, которым женщина жаловалась на свою ситуацию. — Парень без отцовского пригляда растёт, без мужского примера. У тебя, Верка, ни отца, ни брата. Некому Стёпку в ежовых рукавицах держать.
— Ничего, армия его исправит, после армии у всех мозги на место встают.
Вера надеялась на армию как на чудо. И действительно, домой после службы явился совсем другой Степан — повзрослевший, серьёзный и полный жизненных планов.
— Я в городе решил поступать, в строительный техникум, — объявил он о своём решении матери.
Вера обрадовалась.
Раньше её отпрыск и вовсе не говорил о будущем, жил одним днём, а теперь он об учёбе задумался.
— Только мне первое время деньги понадобятся, — добавил парень. — Пока работу какую-нибудь там не найду. Общежитие-то мне дают, но нужно на чём-то ездить, чем-то питаться.
— Конечно, конечно, — всплеснула руками Вера. — О чём разговор?
Были у женщины кое-какие накопления. Степан о них знал. Вера откладывала зарплату на чёрный день, мало ли что. Но раз такое дело, раз Степан решил учиться, становиться на ноги, — на это никаких денег не жалко.
Вера тогда на крыльях летала: ну надо же, сын за ум взялся. Степан поступил, о чём радостно сообщил матери по телефону. Начал самостоятельную жизнь в городе. Каждый месяц он исправно являлся за деньгами и рассказывал матери, как у него всё хорошо теперь складывается.
И учёба ему нравится, и ребята. Правда, иногда просил сумму побольше: то учебники нужно было купить, то что-то в общежитии отремонтировать. Вера отдавала всё, не жалея ни о чём. Потом экономила, сидела до зарплаты на хлебе и воде неделями — лишь бы у сына всё было хорошо.
Спустя какое-то время Вера стала замечать, что из дома после приезда Степана пропадают вещи: её единственные золотые серёжки, почти новый электрический чайник, бабушкин перстень. Сначала грешила на соседей, потом думала, что сама убрала куда-то эти предметы и забыла о них. Но потом всё встало на свои места.
До Веры стали доходить слухи. В строительный техникум, куда, по её словам, поступил сын, попал ребёнок одной из соседок. И сразу же выяснилось, что Степан там не учится.
— Ты съезди, проверь всё сама в деканате, — советовала Вере эта соседка. — Вдруг орёл твой вылетел. Ну, отчислили за прогулы или неуспеваемость. А тебе тут продолжает песни петь, что студент.
И Вера поехала. Сначала думала плюнуть на это дело: уж слишком нереальной ей казалась вырисовывающаяся история. Ну не может Стёпа ей врать, глядя прямо в глаза. Но сомнения всё же закрались в голову женщины — вот и поехала.
В деканате выяснилась правда. Оказывается, Степана не отчисляли, оказывается, он вообще никогда не учился в этом техникуме. То есть врал матери с самого начала. Наверное, тогда женщина и поняла, что все её усилия напрасны, никогда не получится из сына хороший человек.
Степан — обманщик, лентяй. Конечно же, исчезновение вещей из дома — его рук дело, ему нужны деньги. Вера проплакала тогда всю ночь. Обиды, горечь, разочарование — всё это навалилось на неё цементной плитой. Сколько планов, сколько надежд было связано с сыном.
И что теперь? Неужели всё это было зря — и каторжная работа, и бессонные ночи, и волнения, и тревоги за ребёнка? А может, это она сама виновата в том, что произошло со Степаном? Конечно, сама. Ведь в попытке заработать деньги Вера совсем не уделяла внимания сыну: не проверяла его домашние задания, не справлялась о том, что происходит в его жизни.
Усталость, бесконечная усталость и нехватка времени, и никого рядом, кто мог бы помочь с воспитанием мальчишки. Вот и результат. И всё же Вере тогда удалось убедить себя, что всё ещё может быть хорошо. Она решилась на серьёзный разговор со Степаном, женщина определила для себя линию поведения. Она не будет корить сына, не станет обзывать его обманщиком, нет. Вера просто поговорит с ним серьёзно и обстоятельно, впервые за всё это время.
Разговор получился непростым. Степан, как обычно, приехал за очередной порцией денег. На лице его играла беззаботная улыбка. Но теперь Вера видела, какие у сына глаза — неискренние, колючие какие-то. В них сквозила неприязнь или презрение.
— Я всё знаю, сынок, — Вера посмотрела на сына, — про техникум. Ты в беду попал, расскажи всё, как есть.
Сначала Степан пытался отпираться, но Вера объяснила, что уже съездила в деканат, где всё выяснила.
— Ну, хорошо, — склонил голову Степан. — Да, мама, ты права, я попал в беду.
Оказалось, что в техникум Степан поступать и не собирался. Понимал, что не потянет учёбу, да и вступительные экзамены, ясное дело, провалит: в школе-то не учился толком, а чудес не бывает. Хотел устроиться в городе, там и без образования можно найти источники дохода. Ну и нашёл — на свою голову. Связался с плохой компанией.
продолжение