первая часть
Всё выдумывала причины: может, кто-то из детей в школе вытащил, может, сама куда-то дела. Но нет, скоро женщина убедилась, что это делает именно Сергей. Неприятное открытие стало последней каплей.
Анна впервые в жизни устроила супругу грандиозный скандал. Она кричала прямо ему в лицо всё, что о нём думает. Тот сначала опешил, потом двинулся на жену, сжав кулаки. Анна решила, что теперь Сергей её прибьёт, после такого-то унижения. Но тот сдержался, только замахнулся.
— Убирайся из моего дома и из моей жизни, — твёрдо произнесла Анна, сама удивляясь металлу, звучащему в её голосе. — Мы разводимся. Мне не нужен такой муж. А нашему сыну не стоит каждый день видеть такой пример.
Да, Анна сделала это в первую очередь ради сына. Лёня достоин того, чтобы жить в спокойной обстановке. Отец-гуляка и алкаш ему явно не нужен, да и издёрганная мать тоже. Так всем будет лучше.
Сергей испугался, пытался отговорить жену от рокового шага, даже на какое-то время исправился, перестал пить, нашёл более-менее постоянную подработку. Но надолго мужчины не хватило, очень скоро он вернулся к прежнему образу жизни.
Анна развелась с ним, выставила Сергея из дома. Куда он пойдёт, где будет жить — это её уже не касалось. Главное, чтобы Сергей держался подальше от неё и ребёнка. Одной Анне будет спокойнее и легче. Вот такой вот парадокс.
Сергей ушёл. Началась у маленькой семьи новая жизнь — не менее тяжёлая, но хотя бы спокойная и размеренная. Анна, можно сказать, вздохнула с облегчением, оставшись одна с ребёнком на руках.
Лёня был ещё маленьким, к отцу он не особенно успел привязаться, да и когда: Сергея постоянно не было дома, то приятели у него, то романтические приключения. Анна много работала: после смены библиотекаря женщина ещё и полы мыла в школе, лишь бы лишнюю копейку в дом принести.
Лёнечка ни в чём не нуждался: одежда, вкусная еда, игрушки. Правда, ради этого Анне приходилось много трудиться. Сын с малых лет оставался предоставленным сам себе. С другой стороны, многие деревенские ребятишки так росли — и ничего.
Лёнечка рос, Анна справедливо полагала, что скоро ей станет легче, но этого не происходило. За весь день ни воды не принесёт, ни в комнатах не приберёт, ни посуду не помоет. Приходилось Анне, с утра до вечера тяжело проработавшей, ещё и за домашние дела браться, иначе дом грязью зарастёт.
У Лёни же всегда находились отговорки: то уроков слишком много задали, то голова болела, то ещё что. Только вот с друзьями-приятелями на великах по деревне гонять — у него время всегда находилось, и больная голова этому не была помехой. Анна снисходительно смотрела на всё это. Ребёнок он ещё, к тому же мальчишка, у него должно быть счастливое детство.
Анна и так чувствовала свою вину перед сыном: не смогла найти для него подходящего отца. Что ж теперь, ещё и этих счастливых мгновений детства Лёню лишать? Пускай уж наслаждается. Станет взрослым — сам всё поймёт. Лёня рос, но легче не становилось: он не хотел помогать матери по дому, учиться тоже особого желания не проявлял.
Горе-ученика с трудом тащили из класса в класс только потому, что его мать работала в той же самой школе библиотекарем. Анна подходила к учителям, говорила с директором: это ведь так стыдно — остаться на второй год, для Лёни это будет настоящим ударом, чего доброго, злые дети его ещё и дразнить начнут. Коллеги шли Анне навстречу: работящую женщину в селе любили, уважали и жалели.
— Прямо как со Стёпкой моим всё, — вздохнула баба Вера. — Сразу понятно, что история ничем хорошим не кончится.
Анна Андреевна вздохнула и продолжила. Ещё в школе Лёня пристрастился к выпивке, попал он в нехорошую компанию, не повезло. Это всё были парни постарше. Они привлекали Лёнечку своим жизненным опытом и авантюрным поведением. Анна ходила к этим ребятам, просила их отстать от её сына, даже грозила милицией. Те лишь смеялись над встревоженной матерью.
А чуть позже в милицию попал сам Лёня. Вместе со своими новыми друзьями он пытался вытащить со склада магазина продукты для дальнейшей перепродажи. Тогда подростку помог участковый: сделал внушение и отпустил. Опять его спасло то, что в деревне к Анне относились с пониманием: женщина в одиночку тащит сына, старается, вкалывает — ну как не помочь в такой ситуации?
Чем старше становился Лёня, тем яснее Анна осознавала, что сын пошёл в отца. Она даже считала, что это ей наказание за то, что она тогда выгнала Сергея. Бывший муж ведь вскоре совсем спился и умер, и женщина чувствовала свою вину за это: не помогла, не поддержала человека, прогнала. И вот теперь судьба наказывает её таким ужасным способом: сын повторяет судьбу отца.
Сердце Анны разрывалось от отчаяния. Она много говорила с Лёней, пыталась донести до него простые истины, но слова эти цели не достигали, что было заметно по пустому, равнодушному взору отпрыска. Возможно, тревогу стоило бить гораздо раньше, только вот Анна, занятая материальным обеспечением семьи, не понимала этого. Считала, что дети учатся на примере родителей, не думала, что гены имеют такую чудовищную силу.
Лёня, как и его отец, когда-то начал таскать у матери деньги из сумки. Точно так же он являлся домой пьяным, точно так же считал нормальным сваливать всё на мать, живя при этом в своё удовольствие. После школы Лёня не стал никуда поступать — да это, наверное, было невозможно с таким-то аттестатом.
Анна пыталась пристроить его на работу, на ферму. Сын убежал оттуда через несколько дней.
— Ты что, раба галерного из меня сделать хочешь? Да я там спину надорву и навозом провоняю.
— Ну а как ты жить собираешься, на что?
— А, вот в чём дело. Ты меня теперь ещё и упрекаешь? Да всё это из-за тебя. Выгнала отца в трудный момент, лишила меня родителей, опоры, защиты. А теперь ещё и сама укоряешь меня.
Лёня знал, куда бить: это ведь было самое больное место для Анны. Где-то в области сердца привычно закололо. Женщина почувствовала, что у неё начинает кружиться голова. Больше она спорить с сыном уже не могла, ей необходимо было прилечь.
Лёня уехал в город, вроде как его позвали туда какие-то приятели. Анне было тревожно за сына, но она не препятствовала ему, потому что ну что ему в деревне ловить? На ферме он работать не хочет, спивается здесь потихоньку с местными алкашами и мается бездельем. А там, там, может, у него что и получится.
Шли годы, Лёнька в деревне почти не появлялся, звонил иногда матери, докладывался, что всё у него идёт хорошо.
Пристроился куда-то на завод, получил там какие-то корочки, квартиру, вроде как, снимает. Анна тихонько радовалась за сына. Если всё это правда, то можно расслабиться, выдохнуть: Лёнька всё-таки нашёл себя в жизни.
Только вот до конца в слова молодого человека всё же не верилось. Он ведь постоянно обманывал мать, может, и в этот раз так же. Но ведь живёт же Лёнька где-то и на что-то, значит, и правда зарабатывает. Эх, только бы по кривой дорожке не пошёл.
Пошёл, оказалось. Мошенничеством Лёнька занимался, в составе профессиональной группировки. Накрыли их, все получили срок. Лёнька, как впервые попавшийся, сел ненадолго. Анна навещала его, возила передачки: жалко ей было сына. В тюрьме жизнь тяжёлая, выдержит ли?
Леонида выпустили по УДО раньше срока. Вернулся он в деревню повзрослевший, серьёзный, худющий. Отъелся, отоспался — и снова в город убежал навстречу новым приключениям. Правда, мать он перед отъездом уверял в том, что всё хорошо у него теперь будет.
— Я ведь ума набрался, мудрее стал, — говорил он. — Ни за что больше не свяжусь с уголовниками. Хватило мне тюрьмы.
И правда, вроде как за ум Лёнька взялся. Женился даже на городской. Хорошая она оказалась, эта Светлана. Лёнька привозил невесту с матерью познакомиться. Уважительная, приятная, добрая, хозяйственная. Ну и что, что Леньке старше? Может, такому шалопаю того и нужно: твёрдая рука, пригляд, женская указка.
Светлана работала медсестрой в поликлинике. Судьба у женщины была незавидная: с мужем развелась, потом ещё и сын её погиб от рук хулиганов. Подросток пытался ночью защитить девушку, к которой приставали эти нелюди, — ну и вот такой итог.
Леньку Светлана любила, очень любила. Её чувства сразу бросались в глаза, этот факт раз и навсегда расположил Анну к невестке. Неужели у её сына ещё будет нормальная жизнь? Неужели судьба над ней сжалилась?
Шли годы, Леонид и Светлана жили в городе, в гости к Анне приезжали нечасто. Это и понятно: у обоих дела, работа. Анна и не требовала внимания, лишь бы в семье сына всё было хорошо.
Родилась у них девочка…
Катенька, хорошенькая такая, просто куколка. Анна радовалась за Светлану и Лёньку: у Светы теперь снова есть ребёнок, отрада и отдушина, Лёня стал отцом — это не может не отразиться на его характере и поведении, тем более такая у него милая доченька получилась.
Жаль только, Анна редко виделась с внучкой. Зато когда Катя с родителями приезжала в гости, сердце пожилой женщины пело от радости. Она любила златокудрого ребёнка, любила всей душой. Девочка чувствовала это и отвечала взаимностью бабушке, которую почти не знала.
Когда Катя подросла, Анна много раз просила сына почаще привозить внучку к ней на каникулы.
— У нас тут летом хорошо, раздолье, — выговаривала Анна Андреевна. — Вон, к соседям на всё лето внуков привозят. Катеньке будет с кем поиграть, побегать.
— Да что ей здесь делать в захолустье этом? — отмахивался сын.
Светлана однажды призналась, в чём дело.
— Понимаете, я ведь сына потеряла. Вот дочку и боюсь теперь от себя отпускать. Мне нужно, чтобы она всё время рядом была.
Анна поняла. Конечно, поняла. Она любила и жалела невестку: на её долю выпало страшное испытание. Обжёгшись на молоке, люди дуют на воду — это нормально.
Время шло, Анна старела, одиночество начинало её тяготить. Хотелось, чтобы родные люди — сын, невестка, внучка — почаще навещали её. А тут ещё сердце начало барахлить. Анна Андреевна слабела: она уже даже до колодца дойти не могла, не отдохнув по дороге несколько раз.
Хорошо, хоть местные мальчишки ей помогали: и воду принесут, и в магазин сбегают. Анна Андреевна благодарила их сладостями и мелочью. Но это ничего, это всё ерунда. Главное, что у Лёнечки всё ладно да складно.
Ведь Анна Андреевна уже думала было, что всё, ничего путного из него не выйдет. Но нет: живёт в городе, работает, семьёй обзавёлся. Правда, вот совсем в последние годы забыл мать — уже пару лет как не появляется в деревне.
Звонит иногда, справляется о здоровье, делится новостями: внучка Катенька школу закончила, поступила на юрфак, умница и красавица.
Светлана работает, давлением мучается, потому и нет времени у неё на разъезды. Сын трудится — вот и ладно, вот и хорошо. Главное, что Лёнечка за ум взялся. А то, что он невнимательный, нечуточный, ну так что ж, такой вот сын. И не менее любимый от этого.
— Болезнь сердца моя всё прогрессировала, — покачала головой Анна Андреевна, обведя глазами притихших слушательниц, Арину и бабу Веру. — Совсем я уже слегла. Местные врачи лишь руками разводили, говорили, что на обследование в город надо ехать, у них аппаратуры нужной нет. Я просила Лёньку, а он вроде и не отказал, но всё ему некогда было: то работа, то поступление дочери, то болеет сам.
А мне всё хуже становилось. Я совсем уже слегла, по дому едва ходила. Соседи мне еду из магазина приносили, спасибо им.
— Ну, — думала, — конец мой пришёл. Никто не вечен, а лет мне прилично уже. Каждое утро, проснувшись, удивлялась и радовалась: ещё одну ночь пережила, снова солнечный свет вижу.
А потом… потом приехал Лёня. Явился он неожиданно, хмурый, раздражённый какой-то.
— Есть что поесть? — спросил Леонид с порога.
Ослабевшая Анна Андреевна кое-как поднялась с кровати и отрицательно покачала головой.
— Нет, Лёнечка, не встаю я совсем. Посмотри в холодильнике, там вроде хлеб и колбаса оставались. Сделай себе бутерброды.
Лёня тяжело вздохнул и отправился на кухню. Скипятил чайник и сделал бутерброды. Предложить еду матери он не догадался. Всегда таким был, только о себе и думал. Склад характера, ничего не поделаешь. Его даже ругать за это в детстве было бесполезно. Да и чего ругать? Ну вот такой он, не виноват он в этом сам.
— Ушёл я от Светки, — наконец произнёс сын.
У Анны Андреевны больно сжалось сердце.
Как же так? Она была спокойна за Леонида, считала, что тот хорошо устроился в жизни.
— А что же теперь? Как? Почему?
— Изменила она мне, тварь. А перед этим запилила. Раба из меня сделать хотела. Человека во мне не видела, якобы. Я всё время был что-то им должен: должен зарабатывать, дочерью заниматься, по дому убиваться. А без этого всего я ей и не нужен вовсе.
— Сынок, но ведь это же нормально. Мужчина — он же глава семьи, опора и надежда, защитник.
заключительная