ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ПРОЗРЕНИЕ
Тарвин поднял глаза:
— Почему именно сейчас? Почему не раньше?
— Потому что теперь ты готов, — мать встала, подошла к окну, за которым уже сгущались вечерние тени. — Когда твой отец нашёл тебя, он сразу понял: ты — не обычный ребёнок. Корзина, в которой ты лежал, сплетена из ветвей серебристого дуба — дерева, которое растёт только за Барьером. А в мешках… — она кивнула на стол, — эти вещи. Твой отец считал, что они — твоё наследие.
Внутри у Тарвина всё сжалось. Он стиснул кулаки:
— Но кто я? Если я не ваш сын…
— Ты — наш сын, — твёрдо сказала мать, оборачиваясь. — В том смысле, который важнее кро-ви. Твой отец любил... любит тебя как родного. Но твоя кро-вь… она не отсюда. И эти вещи — ключ к тому, кто ты на самом деле.
Она подошла к столу, осторожно коснулась доспеха, пояса:
— Эти оружие и доспех не простые. - Мать грустно посмотрела на него: — Примерь их, сын.
В груди зашевелился холодок. Что-то внутри него сопротивлялось — страх перед неизвестностью, боязнь узнать правду, которая может перевернуть весь его мир с ног на голову.
Но любопытство, смешанное с растущей решимостью, перевесило.
Тарвин расстелил доспех на лавке, внимательно изучил конструкцию.
Надел — и удивился: несмотря на внушительный вид, броня не сковывала движений.
Кожа мягко облегала тело, наплечники не тёрли, нагрудник не мешал дышать. Он покрутился, наклонился, сделал выпад — всё идеально.
— Будто по моим меркам сшито, — пробормотал он и взял пояс.
Широкая кожаная лента с металлическими накладками легла на талию как влитая.
Тарвин осторожно достал арбалет, провёл пальцами по ложе. Прохлада металла приятно холодила руку. Ладонь сжала оружие — и вдруг почувствовал: арбалет стал её продолжением.
Он поднял руку, прицелился в тёмный угол комнаты. Линия взгляда легла идеально: рукоять легла в ладонь, словно была создана именно для его руки.
— Словно… ждал меня, — прошептал Тарвин.
Подумав мгновение, повесил арбалет на пояс с левой стороны. И удивился про себя – насколько привычно это получилось.
Тогда он взялся за меч. Вытянул клинок до конца — тот издал тихий, почти музыкальный звон. Лезвие в полумраке мерцало тусклым серебром.
Сделал несколько пробных взмахов: меч оказался удивительно сбалансированным. Каждое движение получалось естественным, будто он владел этим оружием всю жизнь.
«Как будто я уже держал его раньше», — подумал Тарвин.
Так же привычно, как и арбалет он повесил меч на поясе справа.
Мать молча наблюдала за сыном. Волнение и гордость одновременно читалось в её глазах… и обречённость.
Тарвин посмотрел на свои руки – на ладони, которые только что с такой лёгкостью приняли оружие и броню. Что это значит? Кто он на самом деле?
- Ты что-то чувствуешь? – тихо спросила мать.
Тарвин не ответил. Но внутри у него что-то шевельнулось – древнее, забытое, но родное. Что-то, ждавшее своего часа.
Его ладонь легла на рукоять меча — и вдруг он ощутил странное тепло, исходящее от металлических вставок. Руны на накладках слабо засветились, на мгновение озарив комнату багровым светом.
Внутри его всё перевернулось. В голове вспыхнули образы: бескрайнее небо; могучий силуэт дракона, парящего в вышине; рука, сжимающая поводья. А потом - голос, звучащий где-то внутри: «Наконец то ты вернулся».
Голова его закружилась. Он схватился за край стола, пытаясь удержать равновесие. Видение исчезло, но в душе осталось странное чувство — узнавания, возвращения домой.
Мать, наблюдавшая со стороны, испуганно охнула, шагнула ко мне:
— Что случилось?
Тарвин медленно поднял взгляд. Его глаза светились тем же багровым отблеском, что и руны на поясе.
— Я… — он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Я знаю, кто я. Вернее, кем должен стать.
Глубоко вдохнул, и вдруг почувствовал такую уверенность, которой он сам от себя не ожидал:
— Это оружие... Эти доспехи… Они… ждали меня. - Провёл рукой по металлическим накладкам пояса. Руны вспыхнули ярче, на мгновение сложились в единый узор — силуэт дракона, обвивающего круг. — В моей кро-ви — древняя сила. Сила тех, кто управлял драконами. Теперь я не просто ищу отца. Я возвращаюсь к тому, для чего рождён.
Мать молча смотрела на него, затем медленно кивнула:
— Значит, это не случайность. Всё, что с нами происходило, вело к этому моменту.
— Да, — сказал Тарвин твёрдо. — И теперь я знаю: Барьер — не конец пути. Это начало.
— Да, — кивнула мать. — Только будь осторожен, сын. Не только ради себя — ради всех нас.
Тарвин глубоко вдохнул, выпрямился. Сомнений больше не было. Всё встало на свои места.
— Я найду отца. И узнаю правду — кто я и зачем пришёл в этот мир.
Мать подошла, обняла сына, прижала к себе на мгновение.
— И вернёшься! Слышишь?
— Обязательно вернусь, — пообещал он. — С отцом.
За окном ночь окончательно вступила в свои права. Где-то вдали, за горизонтом, мерцал багровый свет — словно отблеск того, что ждало впереди.
***
18 февраля 2026 года
С уважением Павел