Продолжение. Начало тут
Переходим к манипуляциям, с помощью которых братья Вайнеры попытались в при написании романа, а потом и при написании сценария, вызвать у читателей и зрителей чувство глубокой личной неприязни к "сталинскому палачу" Глебу Егорычу Жеглову.
Первый, самый убойный, по мнению братьев, трюк, который должен показать Жеглова как фальсификатора и беспредельщика, — кошелёк, украденный карманником Костей Сапрыкиным, имеющему кличку Кирпич из-за его вытянутой прямоугольной, лошадиной физиономии. Взяли Костю Жеглов и Шарапов, что называется, на «горячем». Подрезал Костя у гражданочки сумочку, вытащил кошелек с деньгами и карточками.
При задержании Кирпич сбросил и кошелёк, и «писку» — остро заточенную монету, которой разрезал сумку потерпевшей. Типа ничего не воровал, никто ничего не видел, отвалите.
И вот, чтобы задержать Кирпича и допросить его по поводу браслетика змейкой, что он выиграл у Фокса, Жеглов, по мнению братьев, совершил должностное преступление, засунул незаметно кошелёк Кирпичу в карман (так в фильме), а в книге и вовсе нагло, в открытую, перехватив Кирпича поперек тела двумя руками, засунул ему кошелек за пазуху. Ну ведь полный ментовской беспредел, такое может творить только «сталинский палач», который привык фальсифицировать доказательства и сажать невинных людей.
А если ты даже и виноват, совершил преступление, взят с поличным, то всё равно эти волки позорные должны с тебя пылинки сдувать, обращаться только на «вы» и угощать чаем с бубликами. При этом почти что умоляя признать свою вину, так как нету у них методов против Кости Сапрыкина.
Вот только дело в том, что никакого доказательственного значения — находился кошелек в кармане у Кирпича или нет — этот факт не имеет. Тут братья променяют подтасовку и подмену понятий в целях доказательства, что Жеглов — «сталинский палач».
Вот пришли бы Жеглов, Шарапов, Кирпич и потерпевшая в отделение милиции. Жеглов положил бы кошелёк на стол дежурному. При этом ещё в троллейбусе он аккуратно поднял бы кошелек с пола, чтобы на нем не осталось его отпечатков пальцев, завернул бы для сохранности кирпичевских отпечатков в платок. И вот этот кошелёк с кирпичевскими отпечатками и предъявил бы дежурному.
Вместе с Шараповым они написали бы рапорта, что при проведении оперативно-разыскных мероприятий по установлению вора-карманника Сапрыкина они выявили факт совершения им кражи и задержали его. Вот похищенное, вот рапорта оперов, вот опознание кошелька потерпевшей и её объяснение, вот в наличии сам гад Кирпич. Всё. Свои пять лет на солнечном лесоповале в районе Тайшета вор-рецидивист Кирпич уже имеет..
Ладно бы старший Вайнер до своей писательской деятельности не работал десят лет в милиции, то участковым, то опером, то следователем. Но зачем же народу мозги пудрить, что Жеглов такой вот беспредельщик. Не было у Жеглова никакой необходимости пихать Кирпичу «ридикюль за пазуху».
Единственное разумное объяснение, почему Жеглов это сделал, — это психологически сломать вора Кирпича. В романе Жеглов делает это нагло и вызывающе, показать вору: «Дурашка, дурилка картонная, да власть с тобой, мразью, сделает всё что угодно, тебя даже бить не буду. Поэтому твоё дело — сесть и писать чистосердечное с раскаянием, пока тебе ещё пяток темных краж не навесили. И отвечать культурно и вежливо на все остальные вопросы, в т. ч. и про Фокса».
И поняв, что тут никто его по шерстке гладить не будет, чаем с бубликами не угощать, на «вы» не обращаться, а будут жёстко, но корректно, в рамках закона прессовать — на войне с преступностью, как на войне, Кирпич и дал всю необходимую Жеглову информацию.
А дальше Вайнеры допускают ещё один косяк и подтасовку. Честный фронтовой офицер Володя Шарапов начинает упрекать Жеглова, что работники МУРа не должны действовать шельмовскими методами. И кто это говорит? Володя Шарапов, который в первый же день прихода в МУР предложил «сталинскому палачу» Жеглову захватить бандита, который пришёл на встречу с Васей Векшиным, отвезти его в МУР и потолковать как надо.
"Потолковать" у бывшего командира разведроты старшего лейтенанта Шарапова означало только одно - "форсированный допрос пленного в полевых условиях", который в т.ч. может включать в себя применение методов воздействия за гранью гуманизма, вплоть до пыток, несущих прямую угрозу жизни пленного. Чему-чему, а таким методам разведчик Шарапов был вполне обучен. А что ему ответил Жеглов? Надо всё делать по закону. Нельзя вот так просто хватать без доказательств совершения какого-либо преступления даже матёрого бандита и «толковать» с ним до признания в чём-либо криминальном.
И вот, спустя пару недель, Шарапов уже упрекает Жеглова в каком-то шельмовании. Володя, дорогой, не было никакого шельмования, это просто братья Вайнеры не разъяснили тебе и читателям, что ничего такого Жеглов не нарушил, всё в рамках закона, вор взят с поличным, и показания сотрудников милиции являются такими же доброкачественными и достоверными доказательствами на следствии и в суде, как и все другие.
Но братья искусственно создали конфликт, которого в реальности вообще быть не могло в данной ситуации. Уж придумали бы что-нибудь попроще — например, Жеглов засовывает Кирпичу в карман ствол с десятком патронов или какой другой предмет, изъятый из гражданского оборота, ношение и приобретение которого преследуется в уголовном порядке.
И, скорее всего, и хотелось им такого явного беззакония со стороны Жеглова, да вот только цензура бы это не пропустила. Вот и пришлось им крутиться и вертеться, кроить и шить белыми нитками и склеивать соплями весь этот сюжет с кошельком. А чего только не придумаешь ради благородной задачи разоблачить «сталинского палача» Глеба Жеглова.
С кошельком на этом всё. Переходим к следующему номеру нашей программы по заявкам радиослушателей. К подозреваемому в убийстве своей бывшей жены гр-ну Груздеву. Тут братья решили доказать, что «сталинский палач» Жеглов по беспределу засадил в тюрьму невинного кандидата наук Груздева. Грубо с ним разговаривал, ногу ставил на стул, где Груздев сидел, и плащом его придавил, чтобы тот встать не мог. В общем, какое-то гестапо, на крайний случай НКВД.
С Груздевым вообще не то что просто, а очень просто. Никаких полномочий в отношении процессуального положения Груздева старший опер МУРа Глеб Жеглов не обладает. Дело возбуждено об умышленном убийстве гр-ки Груздевой, расследует его следователь прокуратуры Панков. Только следователь прокуратуры имеет полномочия по задержанию подозреваемого, предъявления ему обвинения и избрании меры пресечения.
Так что всю судьбу Груздева решал следователь Панков. В романе это такой старичок-божий одуванчик, а в фильме он вообще отсутствует. Именно Панков задержал Груздева, предъявил ему обвинение в убийстве и избрал меру пресечения в виде заключения под стражу.
Бригада Жеглова входила в состав следственно-оперативной группы, которой руководил Панков. Задачи группы Жеглова заключались в проведении оперативно-разыскных мероприятий по установлению обстоятельств совершения преступления: установлении свидетелей, вещественных доказательств, поиске подозреваемых и т. п. И всё, что опера нарыли, они тащат следаку. А тот уже решает, как добытым материалом распорядиться и оформить его процессуально в качестве доказательств по делу.
Поэтому судьбу Груздева решал не Жеглов, не Шарапов, не начальник МУРа, а божий одуванчик Панков. И никак не мог Жеглов освободить Груздева из-под стражи, если на это не имелось решения следователя. А следователю Панкову за то, что сначала привлек Груздева к уголовной ответственности, арестовал, а потом прекратил дело по реабилитирующим основаниям, его прокурорское начальство однозначно даст по башке. А вот муровцам не дадут. Они люди подчиненные и самостоятельных решений не принимают.
Так что это ещё одна подтасовка братьев Вайнеров с целью опорочить честного опера Жеглова. Да, там ещё Груздев говорит Шарапову: «Ты, Володя, хороший, а вот Жеглов плохой. Для него люди — мусор». Вот тут всё правильно. Поскольку Груздев, согласно решениям следователя прокуратуры, признан виновным в совершении убийства, а значит, опасный преступник. А преступники для Жеглова не люди, они тот мусор, от которого он чистит землю. «Давил и давить буду!» Не самое плохое желание. Вот почему-то «моего друга» Ивана Лапшина, который обещал вычистить землю и посадить сад, никто не называет «сталинским палачом». Ой нет, вру, называет — сам режиссер фильма Алексей Герман.
...дурак, но надёжный, верный. Другом его иметь хорошо, но встречаться надо пореже… Он и жертва, и палач одновременно.
Подробнее у нас тут
И чего это их всех так тянет разоблачать "сталинских палачей" среди честных ментов? Перед кем хотят отличиться?
С Груздевым понятно. Переходим к Левченко. Тут вообще подтасовка дальше некуда. Выходит из подвала банда, в т. ч. и Левченко, который когда-то ходил с Шараповым в разведку через Вислу на немецкий плацдарм за языком, и которого Шарапов в том поиске вытащил раненого. Потом у Левченко случились всякие коллизии, врезал по морде военкому-бюрократу, ушел в бега, прибился к «Черной кошке» и участвовал во всех её кровавых делах. То есть это расстрел однозначно. Ну, в крайнем случае 25 лет, если Шарапов расскажет о том, что Левченко его не выдал.
Банда вышла, Шарапов обнимается с Жегловым, который своей хитростью и оперской сметкой спас Володю, а Левченко пошел в побег на рывок. Шарапов орёт: «Не стрелять!». Жеглов несколько раз останавливает стрелков, а Левченко бежит и вот-вот уйдёт. В принципе, Левченко искал смерти этим своим побегом, чтобы вновь не угодить за решётку. И что делать Жеглову, когда опасный бандит вот-вот уйдёт?
Буквально в последний момент он стреляет и убивает самоубийцу Левченко. Странно, почему служебно-розыскную собаку не пустили за беглецом. Наверное, братьям надо было навесить на Жеглова ещё одну «невинную жертву» для полного комплекта. Если уж «палач», то вот и «невинный» труп на нём. Топить его, так по полной.
Тут у Шарапова истерика, вполне понятная, столько пережил
- Ты убил человека,- сказал я устало.
- Я убил бандита,- усмехнулся Жеглов.
- Ты убил человека, который мне спас жизнь,- сказал я.
- Но он все равно бандит,- мягко ответил Жеглов.
- Он пришел сюда со мной, чтобы сдать банду,- сказал я тихо.
- Тогда ему не надо было бежать, я ведь им говорил, что стрелять буду без предупреждения...
- Ты убил его,- упрямо повторил я.
- Да, убил и не жалею об этом. Он бандит,- убежденно сказал Жеглов.
Я посмотрел в его глаза и испугался - в них была озорная радость.
- Мне кажется, тебе нравится стрелять,- сказал я, поднимаясь с колен.
- Ты что, с ума сошел?
- Нет. Я тебя видеть не могу.
Жеглов пожал плечами:
- Как знаешь...
Вот так в книге. То есть братья тут представляют Жеглова, что он прям наслаждается убийством. Что виновных, что невиновных. Какой-то псих, палач, одним словом.
В фильме же вот эта вся ахинея про то, что Жеглов любит убивать с озорной радостью (да любил бы он убивать, он в милиции на оперработе долго не протянул бы. Только и писал бы объяснительные о правомерности применения оружия. А потом, если бы не сел в тюрьму за превышение полномочий, то выгнали бы из органов с позором), Говорухиным и Высоцким убрана начисто. Поэтому и взбесились братья Вайнеры, что такой ударно-разоблачительный эпизод отношении «сталинского палача» Жеглова похерен. И сняли свои имена с титров как авторы сценария.
Ну вот как-то так с доказательной вайнеровской базой о Жеглове — «палаче». Сплошные подтасовки, передержки, фальсификации. Нету у них компры на Глеба Жеглова. А то, что сочинили, — наплевать и забыть.
Далее у нас на очереди Володя Шарапов, голубой герой из штрафной роты.
Продолжение следует.