– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Старуха ЯГав зачаровала окаменяющим посохом живую изгородь, которая напала на путников, и изгородь из живых агрессивных ветвей превратилась в камень.
Некоторое время все просто молчали, задрав головы вверх.
Каменная изгородь уходила почти в небо. Переплетенные ветви теперь напоминали застывшие перекрученные волны, с выступами и провалами. Там, где еще недавно шевелились ростки, теперь торчали каменные шипы.
И где-то в середине этой стены застряла Сфинкс, потому что лозы оплели ее и запутали. Ее крыло зажало между двумя окаменевшими лозами, а лапа так и осталась стянутой каменной петлей.
– Отлично… – процедила Сфинкс, пытаясь пошевелиться. Камень скрипнул, но не поддался. – Просто великолепно! Я теперь украшение забора.
Щенок Ветрокрыл нервно переступил с лапы на лапу, глядя вверх.
– Я могу долететь… – сказал он.
Черношубка прищурилась, разглядывая стену.
– Долететь-то долетишь, но как вытащить Сфинкс? Может, намазать ее маслом? У кого-нибудь масло с собой есть?
Клюква нервно рассмеялась, а Сфинкс фыркнула сверху:
– Перестаньте болтать и снимите меня отсюда!
Ветрокрыл расправил крылья. Они были меньше, чем у Сфинкс, но легкие, быстрые и маневренные.
– Я попробую, – сказал щенок и взмыл вверх.
Воздух у стены оказался странным, упругим и колким, Ветрокрылу казалось, что он врезался в какое-то желе и прорывается сквозь плотный воздух, как сквозь болото. Щенок пару раз едва не задел крылом острые выступы, но все же добрался до Сфинкс.
– Ты заметила, что тут тяжело летать, дышать и двигаться? – спросил он.
– Я заметила это, еще когда вступила в битву, – подтвердила Сфинкс. – Мне кажется, этот странный живой плетень вырабатывал что-то в воздух. Ведь растения выделяют в воздух кислород, чтоб ты знал. А эта штука могла выделять что-то другое.
Ветрокрыл, натужно дыша странным воздухом, осмотрел каменную петлю.
– Если ты сложишь крыло и сожмешь перья, я попробую выдернуть его. Но сначала я послюнявлю твои перья, чтоб они стали скользкими!
– Не хватало, чтоб меня облизывал какой-то щенок! – начала возмущаться Сфинкс, но Ветрокрыл и вправду начал вылизывать ее крыло. Щенок пускал слюни от души, Сфинкс вздыхала и брезгливо кривилась, но терпела.
Когда Ветрокрыл закончил свою слюнявую работу, Сфинкс стиснула зубы и начала складывать крыло, проворачивая его и пытаясь вытащить. Камень скрипел, мелкие крошки посыпались вниз.
Щенок уцепился зубами за перья Сфинкс и потянул. Сначала ничего не происходило. Потом раздался сухой щелчок, и каменная лоза чуть разошлась.
– Тяни сильнее! – рявкнула Сфинкс.
Ветрокрыл взмахнул крыльями, вложив в рывок весь свой вес, и вдруг Сфинкс выскользнула, нелепо махая промокшими от слюны крыльями и случайно сбив Ветрокрыла. Они оба неэлегантно полетели вниз, с трудом регулируя полет беспорядочным хлопаньем крыльев.
Волчок и Клюква едва успели отскочить, когда Сфинкс рухнула на землю, подняв облако пыли. Ветрокрыл приземлился сверху, ошалело моргая.
Несколько секунд никто не двигался, потом Сфинкс подняла голову и откашлялась.
– Вау, это была мягкая посадочка! – подытожила она.
Черношубка снова посмотрела на стену.
– Летать все равно придется, – сказала она. – Или же карабкаться по окаменевшим зарослям.
– Там, наверху, очень тяжелый воздух, – предупредил Ветрокрыл, с трудом поборов одышку.
Клюква, Черношубка и ЯГав разглядывали стену. Между каменными ветвями виднелись узкие промежутки: там, где когда-то были переплетения лоз, остались выступы.
– Можно карабкаться, – подытожила Клюква. – А крылатые Сфинкс и Ветрокрыл будут нас страховать. Если кто сорвется, Сфинкс подхватит.
Подъем начался медленно.
Ветрокрыл летел впереди, выбирая безопасные места. Сфинкс поднималась рядом со стеной, иногда взмахивая крыльями, иногда цепляясь когтями за выступы. Внизу Волчок, Черношубка и остальные карабкались по каменным переплетениям, помогая друг другу. У Черношубки и Робина Рыжа лазить получалось гораздо быстрее, ведь они были котами. Волчок пыхтел и потел. Юлик сетовал, что оставил свои механические крылья в сумке у дуба.
Чем выше они лезли, тем тяжелее становилось дышать. Воздух был, как кисель, забивал легкие, вызывал кашель и одышку.
– ЯГав, можешь сделать что-нибудь? – прохрипела Клюква.
– Что мне сделать? Окаменить воздух? – желчно отозвалась старуха.
А Черношубка, которая резво и весело прыгала по окаменевшим веткам, как любая кошка на дереве, оказалась выше всех, где странный воздух был самым сконцентрированным. Она кричала: «Эй, ну где же вы, шевелитесь!» – а потом звонкий голосок Черношубки резко смолк, и она пропала из зоны видимости друзей.