Здравствуйте, коллеги-киноманы. 2026 год у меня начался с девочки Алисы и её сюрреалистического трипа. Сначала я перечитал обе части произведения Чарльза Лютвиджа Доджсона (более известного как Льюис Кэрролл). Затем попал на выставку «Проснись, Алиса». А потом уже ознакомился с видео о теориях, связанных с произведениями и автором. И после всего этого посещённого, прочитанного и увиденного захотелось облечь мысли в текст.
Алиса как форма сознания
В эзотерической перспективе Алиса почти лишена индивидуальности не потому, что она «плохо прописана», а потому что она не персонаж в психологическом смысле. Это подвижная точка восприятия, сознание до фиксации, способное входить в любые системы и не принадлежать ни одной из них. Именно поэтому вопрос «Кто я?» звучит в тексте настойчиво и без ответа: он не требует биографического пояснения, он фиксирует утрату устойчивого «я».
Такое состояние хорошо известно мистическим традициям. Прежде чем сознание может быть преобразовано, важен момент, в котором оно перестаёт совпадать с привычной формой (вспомните все эти увеличения и уменьшения роста, а также мысли Алисы о том, что она будет своим ногам отправлять чулки по почте). И за внешней фантастикой скрывается внутренний процесс — расшатывание идентичности как необходимый этап инициации.
Нисхождение в «Страну чудес»
Падение в кроличью нору — не просто эффектный сюжетный ход. Это разрыв с линейным временем и логикой повседневности. Алиса не идёт, не бежит и не выбирает направление — она падает, что роднит этот эпизод с мифологическими и мистическими образами нисхождения в подземный мир или в глубины бессознательного.
Дальнейшие события разворачиваются как серия проверок на устойчивость формы. Изменения роста не столько комичны, сколько показательны: сознание то раздувается, то сжимается, не находя своей меры. Мир вокруг отвечает тем же — он фрагментирован, лишён центра и логики, а его обитатели выглядят как автономные куски разума, утратившие связь друг с другом. Впрочем, не только внешний вид, но и диалоги/монологи порой больше напоминают код, к которому необходимо подобрать шифр.
В этом пространстве очень важен Чеширский кот — существо, которое может исчезнуть, оставив лишь улыбку (кстати, это мой любимый персонаж). Он не действует, не борется и не подчиняется правилам. Это наблюдающее сознание, присутствие без формы, которое видит (и отражает) абсурд мира, но не стремится его исправить. А вот Королева Червей, напротив, воплощает другую крайность: эмоцию, ставшую законом, аффект, возведённый в систему власти. Суд в финале лишь подчёркивает пустоту подобного порядка — форма есть, смысла нет.
– Сначала пусть вынесут приговор, а потом совещаются.
– Разве можно сначала выносить приговор, а потом совещаться? – воскликнула Алиса.
– Молчать! – заорала Королева, побагровев от гнева.
Пробуждение Алисы здесь не означает то, что путь завершается. Это скорее аварийный выход: сознание не выдерживает хаоса и возвращается, не преобразовав его. А учитывая то, что Алисе ещё раз придётся вернуться в этот сюрреалистический мир, её мозг, возможно, просто поставил происходящее на паузу.
Зазеркалье как мир отражённого порядка
Во второй книге направление движения меняется. Алиса не падает, а проходит сквозь зеркало — границу, которая не разрушает мир, а отражает его. Тут всё выглядит привычным и непривычным одновременно — и это только начало дуальности, которой пронизана вторая часть. Здесь нет хаоса в привычном смысле: наоборот, всё подчинено строгой, почти маниакальной структуре. Однако эта структура выглядит не менее абсурдной.
Шахматная доска задаёт логику всего происходящего. Алиса — фигура, чьё движение заранее определено, и её путь к коронации выглядит как модель социального и духовного роста внутри системы. Но именно здесь Кэрролл демонстрирует ловушку порядка: достижение вершины не освобождает, а лишь завершает цикл.
Зеркальные персонажи — от Траляля и Труляля до Шалтая-Болтая — существуют в мире, где значение вторично по отношению к форме. Слова означают то, что им приказано означать, а движение вперёд требует постоянного ускорения:
Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее!
И если в первой книге мы наблюдаем сон бессознательного, то во второй уже сон разума, замкнувшегося в собственных правилах.
Когда Алиса становится королевой, мир рушится так же внезапно, как когда-то рассыпался суд Королевы Червей. Структура не выдерживает самого факта осознания.
Алхимия без завершения
Когда я читал «Волшебную страну и её окрестности» Николая Эппле, я заметил, что автор (анализируя дилогию Кэрролла) заостряет внимание на том, что в «Алисе...» отсутствует морализаторство. Перечитав же первоисточник, я понял, что там и завершение отсутствует тоже.
То есть если рассматривать дилогию как единый эзотерический цикл, она удивительно точно укладывается в алхимическую модель. «Страна чудес» соответствует стадии распада, тьмы и растворения формы, тогда как «Зазеркалье» стремится к очищению и упорядочиванию. Но финального этапа — синтеза — не происходит.
Это принципиально. Кэрролл останавливает процесс на границе. Алиса видит хаос и видит порядок, но не выходит за их пределы. Она пробуждается, не изменившись. Кстати, сторонники теорий заговора (в частности, той, где Кэрролл «запер» в своих произведениях реальный прототип Алисы, запретив ей меняться) также обсуждаются в видео, ссылку на которое я прикрепил в первом абзаце.
Кэрролл и предел
Биографические и культурные теории о Кэрролле сходятся в ощущении внутреннего разрыва. Он был человеком строгой логики и одновременно создателем одного из самых радикальных текстов абсурда. Дилогия об Алисе выглядит как пространство, где эти две части его личности вступают в диалог, но не приходят к примирению.
В этом смысле Алиса — не исповедь и не объект тайного влечения, а инструмент исследования. Через неё Кэрролл доводит разум до предела, но не позволяет ему сделать последний шаг. А, возможно, это ещё одно подтверждение его не самого безобидного диагноза — всё-таки дыма без огня не бывает.
И вместо итога
Дилогия об Алисе — это не история взросления и не фантазия для детей. Это карта пути, который был пройден почти до конца. Читателю показывают два сна — хаотический и упорядоченный — и оставляют с тревожным ощущением, что пробуждение может быть лишь переходом из одного сна в другой.
И в этот момент вопрос, который задаёт книга, звучит уже не как литературная игра, а как эзотерический вызов: если и хаос, и порядок — формы сна, то где находится тот, кто их наблюдает? Кэрролл наглядно даёт понять, что сама Алиса не в силах ответить на этот вопрос. Как и на другой, более известный:
Что общего у ворона и письменного стола?
Такие у меня мысли после более глубокого ознакомления не только с книгами, но и некоторыми сопутствующими произведениями. А в ближайшее время планирую ещё пересмотреть мультфильмы Ефрема Пружанского — помнится, там весь сюр и галлюциногенность происходящего переданы очень хорошо.
Благодарю вас за внимание.