— Доченька, не тревожься обо мне. Сейчас обстоятельства такие, что тебе нельзя вступать в конфликты с отцом. И защищать меня не нужно.
Тот разговор стал последним, который Юля услышала от матери. Тогда Юля была подростком, но эти слова запечатлелись в памяти так, будто прозвучали вчера. Почти сразу случилось то, что девочке казалось невозможным: семейная тишина рухнула, а привычный мир распался на осколки. Мать полюбила другого мужчину и решила уйти от мужа.
Отец всегда был выдержанным и холодновато-ровным. Иногда Юле даже хотелось вызвать у него хоть какой-то всплеск чувств, но это было бесполезно. В нём всё выглядело упорядоченным, словно разложенным по строгим ящикам. Он почти никогда не повышал голос, говорил ровно и сдержанно. Однако новость об измене жены перевернула его изнутри. В доме ежедневно вспыхивали скандалы, и прежнего спокойствия не осталось даже в следе.
Отец обвинял мать в низости и неблагодарности, повторял одно и то же, будто заколдованный. И однажды, когда ссора достигла предела, он толкнул её так сильно, что она ударилась головой о стеклянный столик. Мать рухнула, потеряв сознание, а рядом расплывалась кровь. Юля застыла, не понимая, что делать и как дышать. Ей показалось, что она потеряла маму навсегда. Руки сами дрожали, но она вызвала полицию.
После этого для отца врагом стала и она. Он воспринял её поступок как предательство.
— Такие, как твоя мать, живут долго, и ничего им не бывает. Зато мужей они до могилы доводят легко.
Юля пыталась спорить, но голос срывался.
— Мам, как мне не переживать. Я слышала ваш разговор с ним перед тем днём, когда он едва тебя не искалечил. И я знаю, что ты беременна. Куда ты пойдёшь. У тебя ведь даже профессии толком нет, и сбережений тоже.
Юля повторяла то, что слышала от отца много раз, и понимала, что в этом есть правда. Родители поженились, когда маме было девятнадцать, а папе почти на двадцать лет больше. Они словно принадлежали к разным мирам.
Мать выросла в детском доме и никогда не знала ни родительского тепла, ни ласки, ни обычного внимания. Любая доброта казалась ей подарком, который нельзя потерять. Отец же был спортсменом, избалованным единственным ребёнком в обеспеченной семье. Он не понимал, что такое нужда, и привык, что желания исполняются.
Мать потом рассказывала, что при встрече с ним решила: вот оно, её счастье, её спасение. А уже позднее осознала, что любовь там была не главной. Её просто приютили, как замёрзшего котёнка, одарили первыми ласковыми словами, окружили внешней заботой. А она была слишком юной и неопытной, чтобы вовремя распознать холод за красивой оболочкой. Когда же поняла, что связала жизнь с человеком, который видит в ней скорее украшение, чем живого человека, было поздно. Она уже ждала маленькую Юлю.
Эти воспоминания мучили мать годами. В ней жила горькая мысль: если бы Юля не родилась, ей, возможно, не пришлось бы оставаться рядом с человеком, которого она не любила.
Мать попыталась говорить спокойнее, хотя губы дрожали.
— Юль, у меня всё-таки есть куда уйти. Мне государство давало жильё. Я неплохо рисую, готовить умею, убираться тоже. Как-нибудь справлюсь. А когда ты повзрослеешь, я тебя обязательно найду. Но сейчас тебе нужно быть на стороне отца. Или хотя бы сделать вид, что он тебе ближе. Меня это не ранит. Я знаю: он любит тебя, и у тебя всё будет хорошо.
Она не обещала Юле финансовой стабильности, не могла дать уверенности и опоры, которые дают детям. И это звучало особенно страшно.
Юля не выдержала.
— Мам, а ребёнок, которого ты ждёшь. Моя сестрёнка или братик. Как он сможет жить с тобой. Почему меня ты оставляешь.
Она заплакала и уткнулась матери в плечо. Мать стиснула её в объятиях так крепко, словно пыталась удержать время. Она молчала очень долго, так долго, что Юле показалось: вечность прошла в этом молчании.
Потом мать заговорила тихо, будто каждое слово причиняло боль.
— Юль, ты ещё слишком маленькая и многого не понимаешь. Этого ребёнка твой отец никогда не признает. У меня нет другого выхода. А с тобой иначе. Когда ты появилась, он хотя бы немного… тянулся ко мне. А ты для него вообще свет в окне.
Она рассказала и другое. У неё были подруги из детского дома, которые давно бы пропали, если бы мать тайком не помогала им деньгами мужа. Это тоже держало её рядом, заставляло терпеть и ждать, надеяться, что она дотянет до Юлиного совершеннолетия. Но чуда не случилось. Скандал разорвал семью, и вернуть назад уже ничего было нельзя.
Юля, всхлипывая, спросила то, что давно жгло ей язык.
— Мам, а отец твоего малыша разве не сможет помочь тебе. Прости, что спрашиваю. Папа сказал…
Она замялась, потому что не хотела повторять грубости, услышанные от отца.
— Нет, Юль. Давай пока не будем об этом. Вырастешь, тогда поговорим. Я хочу, чтобы ты знала одно: я никогда не ушла бы от тебя по доброй воле. Но отец ясно дал понять, что после моего ухода он не позволит мне общаться с тобой. Прошу, не верь, если тебе будут говорить, будто я тебя не люблю и просто сбежала.
Мать снова заплакала.
На следующий день у Юли был день рождения. Ей исполнялось четырнадцать. Она считала себя достаточно взрослой, чтобы мама объяснила всё прямо и до конца. Юля встала на рассвете, подошла к двери маминой спальни и постучала. Она хотела предложить вместе уйти, сбежать, начать жизнь заново.
Но в комнате была только домработница, Нина Ивановна. Она убиралась с мрачным лицом, и Юле сразу бросилось в глаза, что в спальне нет ни одной маминой вещи.
Нина Ивановна заговорила сухо, хотя глаза у неё были мокрыми.
— Проснулась. Прости. Мать не смогла с тобой попрощаться. Отец уже увёз её.
Юля побледнела.
— Нина Ивановна, умоляю, скажите мне всё, что знаете.
Она даже опустилась перед ней на колени, не замечая, как холодно полу. Но домработница лишь кивнула в сторону камер, которые стояли в комнате, и тяжело вздохнула.
— Прости меня, девочка. Ты же знаешь, я одна внука тяну. Он болеет. Я не могу потерять работу.
Нина Ивановна отвернулась и тихо всхлипнула.
Юля знала её внука Вадика. Он был её ровесником, но после аварии не мог ходить из-за повреждённого позвоночника. Родители мальчика погибли, и кроме Нины Ивановны у него не осталось никого. Юле нравился этот тихий, умный, сдержанный подросток. Она не хотела, чтобы из-за неё он лишился крыши над головой. Отец позволял Нине Ивановне и Вадиму жить в пристройке рядом с домом, а свою квартиру домработница сдавалa, чтобы вытянуть и себя, и внука.
Юля поднялась и нарочно посмотрела прямо в камеру.
— Это вы меня простите, Нина Ивановна. Я больше не стану вас расспрашивать.
Ей хотелось, чтобы отец не уволил домработницу.
Отец вернулся только вечером. Он выглядел спокойным, как всегда, но в этом спокойствии было что-то угрожающее.
— Про мать больше никогда не спрашивай. Она предала нас. Вот твой подарок.
Он протянул Юле дорогое золотое украшение, о котором она мечтала, и чек. Так он делал всегда: если вещь не понравится, не надо его тревожить, можно обменять.
— Спасибо, папа. Подарок хороший.
Юля холодно поцеловала его в щёку и вдруг подумала, как жестоко устроено: она внешне похожа на отца. Высокая, тонкая, зелёноглазая, с тёмно-русыми волосами. Ей хотелось бы быть другой. Невысокой, пухлой, светловолосой, голубоглазой, как мама. Тогда она могла бы смотреть в зеркало и видеть ту, кого любила больше всего на свете.
Юля не понимала, почему не может полюбить отца. Мама казалась ей живой, настоящей, тёплой, умеющей любить. Отец всегда стоял за невидимой стеной молчания. И раньше Юле не хотелось разгадывать его внутренний мир. Но теперь ей отчаянно нужно было знать, где мать и почему им запретили даже слово сказать друг другу.
Через пару месяцев, когда отец уже перестал вспоминать об украшении, Юля сдала его в магазин. Деньги нужны были Вадику на срочную операцию.
Нина Ивановна всплеснула руками.
— Юля, да как же так. Я не могу взять такие деньги. На них машину можно купить. А если отец узнает, плохо будет и тебе, и мне.
Юля говорила мягко, но уверенно.
— Если ни вы, ни я ему не скажем, откуда он узнает.
Отец не стал для неё врагом в прямом смысле. Он просто превратился в чужого и опасного человека. Юля была уверена: как только появится возможность, она уйдёт. До совершеннолетия оставалось четыре года. Значит, нужно терпеть, выпрашивать подарки, копить деньги и потом найти маму. Так она решила.
Операция Вадиму помогла. Белокурый, сероглазый мальчишка сиял, когда понял, что снова может ходить.
— Юль, я не знаю, как тебя благодарить. Ты меня спасла. Теперь надо немного подождать. Я вырасту и смогу обеспечивать бабушку. Я не могу смотреть, как она из-за меня бьётся, как белка в колесе.
Юля, чтобы прекратить неловкость, сказала первое, что пришло в голову.
— Тогда женишься на мне и будешь всю жизнь любить и оберегать. Большего я в благодарность не потребую.
Она сказала это как шутку, почти не подумав. Но Вадим вдруг закашлялся, покраснел, застыл, будто его ударили током. Лицо пошло пятнами, руки затряслись, и он молчал так долго, что Юля испугалась.
— Эй, что с тобой. Я же просто пошутила.
Вадим выдохнул хрипло и спросил, заикаясь.
— Это тебе бабушка сказала, да.
— Что сказала.
— Не притворяйся. Я не такой глупый, как ты думаешь. Я знал. Она прочитала мой дневник. Узнала, что я… влюблён в тебя.
Юля растерялась. Вадим был ей дорог как друг. Они говорили обо всём, они понимали друг друга. Но Юля никогда не думала о нём как о любви всей жизни. И теперь она не знала, что сказать, чтобы не ранить.
— Вадик, прости. Бабушка ни в чём не виновата. Это я… сама в тебя влюбилась. Просто стеснялась признаться. Вот и сказала так, чтобы понять, есть ли у меня шанс.
Юля не понимала, почему солгала. Наверное, потому что ей стало жалко Вадима. Он был хорошим человеком, и она подумала, что подростковое чувство всё равно пройдёт. Да и ей самой в тот период никто не нравился. Казалось, не будет беды, если они просто погуляют, подержатся за руки, поговорят о мечтах.
Вадим какое-то время молчал потрясённо, потом поцеловал её в щёку и убежал, будто за ним гнался ветер.
Юля улыбнулась, оставшись одна. Он действительно был не похож на мальчишек из её класса, где многие считали себя главным призом для любой девочки. И она внезапно поняла: ей вовсе не жаль своих слов. Да, она преувеличила, но Вадим ей был симпатичен. Значит, ничего ужасного она не совершила.
Около трёх месяцев они гуляли вечерами, держались за руки и вели невинные разговоры о будущей семье. Вадим был деликатным и бережным, и рядом с ним Юле было спокойно. Но затем внезапно объявилась богатая тётя Вадима, живущая за границей. Она забрала к себе Нину Ивановну и Вадима.
— Я буду писать тебе и звонить. А когда вырастем, обязательно поженимся.
— Обещаешь.
— Клянусь. Я тебя не забуду и никогда не променяю.
Они и правда ещё два года переписывались и созванивались. А потом Вадим исчез. Так же, как когда-то исчезла мать. И Юля снова осталась рядом с чужим холодным человеком, который по странной иронией судьбы был её отцом.
Когда Юле исполнилось двадцать четыре, она поставила себе условие: если до двадцати пяти не найдёт маму, прекратит поиски. Боль становилась слишком тяжёлой. Она специально устроилась к отцу помощником юриста, чтобы получить доступ к базам и документам. Она обращалась в детективное агентство. Следов не было.
Отец однажды дал понять, что знает о её попытках.
— Юль, мне неприятно это говорить, но мы, кажется, договорились: предателей мы не вспоминаем.
Юля не выдержала.
— Папа, мама не совершила преступления. За что ты её так ненавидишь. А вдруг ей нужна помощь.
Отец оборвал разговор ровно, как ставят точку.
— Мы всё обсудили. Возвращаться к этому не надо.
Позже Юля узнала о нём больше, чем хотела. Оказалось, отец постоянно заводил романы и мог встречаться сразу с несколькими женщинами. Одна из его любовниц как-то обмолвилась, что их связь началась ещё тогда, когда он был женат. Юля не могла понять: если у него самого хватало грехов, почему же он так яростно возненавидел мать. Если мать и правда была беременна не от него, разве это оправдывает запрет видеть собственную дочь. И разве это повод ломать чужие жизни.
Приближался двадцать пятый день рождения. Юля почти смирилась, что поиски придётся прекратить. Отец намекал, будто мать устроилась рядом с богатым человеком и просто не хочет их видеть. Он говорил это так, словно берёг дочь от боли. Юля ловила себя на сомнениях. Вдруг она всё перевернула в голове. Вдруг мама не была безупречной, а отец не был воплощением зла. В жизни бывает всякое.
С такими мыслями Юля вышла прогуляться возле офиса. Падал первый снег. До дня рождения оставался месяц. Когда-то она ждала этот день, потому что Вадим родился тогда же, и ей казалось, что это знак судьбы. Мама всегда с утра дарила подарки и Юле, и Вадику. А потом исчезло всё: сначала мама, потом Вадим. И вместе с ними исчезло ощущение праздника, когда любимые подтверждают, что ты им нужна.
Отец, конечно, поручит секретарю купить подарок. Дата у него записана в ежедневнике. Но для Юли это будет лишь внешняя оболочка. Фальшивый праздник, если рядом нет тех, кто любит.
И вдруг она услышала голос, от которого внутри всё оборвалось.
— Юля. Это правда ты. Неужели я тебя нашёл.
Перед ней стоял молодой мужчина, белокурый и сероглазый. Взгляд был знаком до боли.
— Вадька. Откуда ты взялся. Я только что о тебе думала.
Вадим нервно усмехнулся.
— Твой отец писал мне, что ты вышла замуж. Даже фотографии присылал. Я, как последний наивный человек, поверил. Хорошо, что потом понял: это фотомонтаж.
Он показал переписку. Юля вспомнила, как однажды ей срочно поменяли компьютер и переустановили все программы. И теперь картина складывалась: отец не хотел, чтобы она общалась с Вадимом.
Юля задала вопрос, который казался самым очевидным.
— Почему он вообще вмешался. В чём проблема.
Вадим позвал её выпить кофе в ближайшем месте, чтобы спокойно поговорить. Юля кивнула. Они проговорили почти два часа и не заметили, как пролетело время.
Оказалось, Нина Ивановна всё это время знала, где находится мать Юли. Более того, она помогала и ей, и девочке по имени Люда. И те деньги, что Юля отдала на операцию Вадима, домработница частично передала матери Юли. А операция Вадиму, как выяснилось, в итоге прошла по государственной программе, хотя раньше говорили, что надежды нет.
Вадим признался тихо:
— Мне повезло. Мне сделали бесплатно. Поэтому бабушка и смогла передать часть средств твоей маме.
Юля смотрела на него с упрёком.
— И ты знал.
— Нет. Я не мог бы молчать, если бы знал, — ответил он серьёзно. — Она сказала мне лишь год назад. Перед самой смертью. И попросила позаботиться о Вере и Людочке.
Юля вздрогнула.
— Значит, у меня всё-таки есть сестра.
— Да. Ей сейчас девять, — сказал Вадим и тут же потупился. Он покраснел, словно стыд жёг ему лицо. — Прости. Я тебя подвёл. После смерти бабушки я полгода не выходил с ними на связь. Я был в состоянии, когда не мог поднять голову. Я думал, денег хватит, чтобы они продержались. А когда очнулся, оказалось…
Он замолчал.
Юля почувствовала, как немеют руки.
— Что.
— Твоя мама погибла. Люду отправили в детский дом.
— Что произошло с мамой.
Юля произнесла это почти беззвучно, будто голос ей больше не принадлежал. Мама была жива всё это время, а теперь её не стало.
— Она утонула во время водной экскурсии. Я не понимаю, зачем она вообще туда поехала. Это выглядело странно. Я узнал из новостей, — сказал Вадим.
Юля будто очнулась рывком.
— Мы можем забрать Люду. Мы обязаны. Поедем прямо сейчас.
Она схватила Вадима за плечи, умоляя, требуя, дрожа от отчаяния. Вадим выглядел раздавленным.
— Прости. Она сбежала. Не поладила с детьми. Её объявили в розыск, но пока без результата.
Слова ударили Юлю сильнее, чем пощёчина. И она действительно ударила. Ладонь сама взлетела, как от боли.
— Как ты мог.
В этот миг ей не было его жаль. Он пришёл и вывернул ей душу. Рассказал, что всё могло быть иначе, но теперь уже поздно.
Вадим сказал глухо:
— Зачем ты так. Мы же есть друг у друга.
Юля, захлёбываясь, выпалила то, что не хотела говорить и что было неправдой.
— Нет. Никаких мы. И знаешь, хорошо, что отец тебе солгал. Я тебя никогда не любила. Тогда тоже солгала.
Она сама понимала, что несёт бессмыслицу. Вадим не был виноват в том, что случилось с её семьёй. Более того, он был единственным человеком, с которым она могла бы построить жизнь. Но боль искала выход и нашла его в жестоких словах.
Вадим побледнел, затем медленно кивнул.
— Прости меня. Я попробую узнать больше и позвоню. И лучше не говори отцу о нашей встрече.
Он оплатил счёт и ушёл. А Юля ещё долго видела в памяти его дрожащие губы, напряжённые пальцы, красные пятна на лице. Ей стало мучительно стыдно. Она оттолкнула последнего, кому была небезразлична.
Двадцать пятый день рождения вышел пустым и тяжёлым. Юля никого не позвала. Отец уехал куда-то с очередной женщиной, но утром, как по расписанию, вручил дорогой подарок и крупную сумму. Юля заказала пиццу, отпустила домработницу Марину, молодую мать троих детей, дав ей отгул и премию. Наряжаться не стала. Некому.
Поиски Люды ничего не дали. Юля думала, что девочка может где-то мерзнуть одна, а она сидит дома с пиццей и даже не потеряла аппетит. От этой мысли становилось тошно.
Пришло сообщение от отца. Он писал, что вернётся через пару дней, желал ей счастья и долгих лет. Юля не сказала ни слова о Вадиме. Пусть отец думает, что всё идёт так, как он задумал.
А Юля решила иначе. Она поняла: завтра уйдёт навсегда. Покинет этот дом, в котором всё пропитано страхом и ложью. Отец будет жить сам по себе. Она не станет держаться за него. Она проживёт как-нибудь. И деньги, которые он дал, пригодятся в дороге.
Марина у порога всё не верила своему счастью.
— Юля Ивановна, я вам точно сегодня не нужна. Вы не передумаете.
— Марин, иди уже к своим детям, — устало попросила Юля.
Марина ещё несколько раз переспросила, правда ли хозяйка не ошиблась и действительно даёт ей сумму, равную нескольким окладам. Юля подтвердилa.
— Не ошиблась. Пусть хоть кому-то станет легче.
Марина ушла. Через десять минут раздался звонок в дверь. Юля подумала, что домработница забыла что-то и вернулась. В доме никого не было, и Юля пошла открывать сама.
На пороге стоял Вадим с букетом роз. Он смотрел на неё так, будто боялся моргнуть. Похоже, он долго стоял на улице: ресницы у него заледенели, а дорогая машина покрылась тонкой снежной коркой.
— Юль, ты сказала это тогда от боли, да. Ты ведь не правда про то, что никогда меня не любила.
Юля не ответила словами. Она шагнула к нему, обняла и заплакала.
— Конечно, от боли. Мне стало так горько. Ты навалил на меня всё сразу.
Они стояли, обнявшись, и даже не догадались прикрыть дверь. Очнулись лишь тогда, когда услышали детский голос.
— Дядя Вадик, с днём рождения тебя. Смотри, что я купила.
На пороге стояла голубоглазая девочка с румяным лицом. Одета она была очень бедно, но в руках держала целую связку шоколадок, перевязанную золотистым бантом.
Вадим ахнул.
— Ты не потерялась. Я же чуть с ума не сошёл. Я просил тебя подождать в магазине, я на секунду отошёл, а ты убежала и потратила все деньги на шоколад.
Он подхватил девочку на руки, закружил, а потом подмигнул Юле.
— Это Люда. Ты не против, если она побудет с нами сегодня.
У Юли сердце ударило так сильно, будто хотело вырваться. Девочка была поразительно похожа на маму. И, судя по всему, ещё не знала, что Юля ей сестра.
Юля смогла улыбнуться сквозь слёзы.
— Конечно, не против. Правда, я хозяйка никудышная. У меня только пицца.
Люда оживилась.
— Пицца это отлично. Я её обожаю. Когда мама была жива, она делала мне самую вкусную, с курочкой.
Юля тихо сказала, едва удерживая голос:
— И мне тоже.
И в ту секунду она ясно поняла: лучшего подарка на день рождения у неё никогда не было и не будет.
В тот же вечер Юля собрала вещи и уехала. Они переехали в квартиру, где, как выяснилось, всё это время жили мать Юли и Люда. Юля и Вадим решили пожениться как можно скорее и оформить опеку над Людой. Девочка сияла, когда узнала, что у неё остался родной человек и ей не нужно возвращаться в детский дом.
С отцом Юля больше не общалась. И дело было не только в том, что позже выяснилось: он был причастен к гибели матери и годами рассылал угрозы, обещая расправу, если Вера снова появится на горизонте. Просто Юле нечего было ему сказать. И она не собиралась ходить на свидания в тюрьму к человеку, который сумел так странно переплести любовь и ненависть, что отравил ими жизнь всем вокруг.
В дневнике матери, который Юля нашла в той квартире, открылась вся правда. Люда была рождена от Ивана, то есть от самого отца Юли. А вот Юлю, как оказалось, когда-то удочерили родители Ивана. Они считали, что Вера не сможет иметь детей, и потому решили взять девочку. Иван сам выбрал ребёнка, похожего на Веру и внешностью, и характером. Но полюбить не сумел. Со временем он даже предлагал жене вернуть Юлю обратно в детский дом, потому что теперь Вера могла родить своего ребёнка.
Тогда Вера и придумала страшную ложь. Она сказала, будто изменила, и ушла в никуда, чтобы защитить Юлю. Она знала, насколько опасен Иван. Он держал под контролем дочь, которую Вера любила как родную, чтобы мучить её на расстоянии. Она понимала: если приблизится к Юле, Иван найдёт способ причинить девочке боль. Поэтому Вера исчезла, заплатив за это одиночеством и страхом.
Юля снова и снова задавала один и тот же вопрос, хотя уже знала ответ сердцем.
— Почему она не забрала меня.
Вадим отвечал мягко и твёрдо, как человек, который наконец понял, что значит защищать.
— Потому что твой отец опасен. Кто знает, что могло бы случиться с тобой. Она спасала тебя так, как могла. Ты теперь сама должна это понять.
Он погладил Юлю по животику, который уже заметно округлился. Они ждали сына.
Юля улыбнулась сквозь слёзы.
— И Люда для меня теперь скорее дочка, чем сестра. Я люблю её так, будто знаю всю жизнь. Она честная, смелая, упрямая. И нас с тобой любит до безумия.
Вадим усмехнулся, пытаясь разрядить тяжесть.
— А я тогда едва не поседел, когда она умудрилась исчезнуть у меня из-под носа. Умеете вы доводить людей. Похоже, это у вас семейное.
Юля ткнула его в плечо и, наконец, рассмеялась.
— Ты что, всю жизнь будешь припоминать мне то, что я тогда сказала глупость.
Она поцеловала мужа. Вадим вдруг стал серьёзным, как в детстве.
— Так ты правда любила меня ещё тогда. Когда мы были совсем маленькими.
— Да, — ответила Юля. — Да. И ещё тысячу раз да.
Она не стала уточнять, что в тот момент, когда впервые солгала о любви, сама ещё не понимала, как глубоко он уже был вплетён в её судьбу. Ей было достаточно другого. Они вырвались из прошлого, нашли Люду, обрели дом и перестали жить в ожидании удара.
И Юля ясно знала: какой бы длинной ни была дорога к счастью, теперь оно наконец началось, и у этого начала больше не будет конца.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: