первая часть
Арина росла совсем другой, не такой, как Степан: внимательной, ласковой, работящей. Она во всём старалась помогать бабушке, что особенно трогало сердце Веры: о ней давно уже никто так не заботился.
Арина хорошо училась, во всём слушалась бабушку, а потом и вовсе нашла себе подработку: стала торговать молочкой от Савельевых на дороге. Сначала Вера переживала: мало ли кто там по шоссе ездит, напугает ещё девчонку или, хуже того, что-то случится. Но потом успокоилась. Арина была умной и смышлёной девочкой, взрослой не по годам. Она хорошо чувствовала людей и прекрасно знала, как себя вести с незнакомцами, а деньги, которые зарабатывала девочка, были совсем не лишними.
Арина знала свою историю. Вера рассказала внучке об этом ещё четыре года назад. Девочка, естественно, задавала вопросы о своих родителях, и придумывать красивые сказки Вера не считала нужным: всё равно кто-то из деревенских рано или поздно раскроет девочке глаза на правду — шило в мешке не утаишь. Лучше уж самой. Вера, тщательно подбирая выражения, чтобы не травмировать ребёнка, рассказала Арине о Степане и Елене.
Внучка не особенно расстроилась: девочка и раньше не знала этих людей, так что о чём ей было переживать? Правда, Арине, конечно, интересно было узнать побольше о Елене, ведь её мать всё ещё жива, она где-то в городе. О ней иногда даже доходят какие-то известия от общих знакомых: то новый ухажёр у Елены появился, то она снова в больницу попала.
Вера молила Бога, чтобы Елена дожила до совершеннолетия Арины. Ведь если с той что-то случится, органы опеки тогда будут просто обязаны найти её дочь и определить ребёнка в детский дом. А пока всё всех устраивало.
Арина никогда не говорила об этом бабе Вере, чтоб не расстраивать её. Но она часто думала о матери и отце, фантазировала, как бы сложилась её судьба, если бы они у неё были обычными людьми.
Вот и сейчас тоже.
По шоссе промчалась красивая машина, Арина успела заметить в салоне семью: за рулём мужчина средних лет, рядом с ним женщина, вероятно, его супруга, а сзади девочка, примерно её возраста.
Все трое смеялись и говорили почти одновременно, наверное, что-то приятное обсуждали. Арина улыбнулась, проводив автомобиль взглядом. Счастливые. Вот бы и ей так. Ну ничего, с бабушкой тоже неплохо живётся.
Когда Арина вырастет, она обязательно купит красивый дом в городе, где они станут жить вместе с бабушкой. Только вот выучиться надо сначала, работу найти хорошую.
Дом. Это слово в последнее время стало каким-то тревожным. Потому что недавно произошло то, чего так боялась баба Вера. Андреевна, хозяйка дома, в котором жили бабушка и Арина, умерла. Её дети изъявили желание продать старый дом. Покупателя на такую халупу быстро не найдёшь, но объявление они уже дали, так что рано или поздно придётся им с бабушкой съезжать.
Только вот куда? Баба Вера очень переживает по этому поводу, внучке старается виду не показывать, но Арина-то подмечает, немаленькая уже.
Недавно девочка слышала разговор бабушки с соседкой:
— Эх, Петровна, чувствую, померу мы скоро с Аришкой пойдём. Денег мало, на аренду нормальной комнаты не хватит. Что делать, ума не приложу.
— Ищи Ленку и требуй с неё деньги Аришкины. Ишь, как хорошо устроилась: ребёнка ей растят, а она ещё и пособия детские себе загробастала.
— Ты же знаешь, Нин, не могу я с Елены деньги требовать. Она ведь Аришку тогда заберёт себе. А как девочка с ней будет мыкаться? В детдом сразу же попадёт. И это в лучшем случае ещё. Ох, горе-горькое! Говорила я с сыном Андреевны, описала нашу ситуацию, попросила повременить с продажей. Что им эти копейки?
— Ну?
— У них и самих не всё гладко, оказывается. Деньги нужны. Не сняли дом с продажи.
Арина видела, что баба Вера чуть не плачет. У неё сердце тогда сжалось от жалости к единственному родному человеку. Но чем могла помочь в такой ситуации девочка? Наверное, единственная возможная поддержка от неё — не создавать лишних проблем. Ну и вот, зарабатывать понемножку ещё, хотя бы на хлеб и молоко.
Арина распродала почти весь свой товар, оставались только одна полуторалитровая бутылка молока и баночка сметаны. Ещё немного — и можно возвращаться.
Это хорошо, потому что Арина уже совсем замёрзла на свежем октябрьском ветру в своём лёгком плаще. Время-то какое красивое. Арина, несмотря на холод, искренне любовалась открывающимися глазам пейзажами. Позади — широкое поле, пересечённое утоптанной просёлочной дорогой. Трава уже немного пожухла, а ведь ещё совсем недавно степь цвела яркими разноцветными цветами.
Но и сейчас здесь красиво. А по ту сторону от шоссе тянется лесок. Кусты и деревья сейчас просто загляденье. Умела бы Арина рисовать, обязательно перенесла бы эту красоту на бумагу. Какие краски! Золотые, багровые, ярко-жёлтые листья — и всё это вперемешку. Глаз радуется.
Вдруг внимание девочки привлекло что-то, какое-то странное движение по другую сторону от шоссе, будто кусты с левой стороны шевельнулись. Арина пригляделась. Показалось, что ли? Да нет. С другой стороны дороги послышался шорох, и кусты снова пришли в движение. Девочка замерла. Не то чтобы она очень уж испугалась, но всё же. Похоже, в кустах кто-то крупный.
Может, пёс бродячий или вообще дикий зверь. Вроде бы волки и медведи здесь не водятся, но мало ли: вдруг занесло кого-то издалека, дикого путешественника какого-то. А она тут одна, вокруг ни души. Может, взять оставшийся товар в качестве платы за работу и идти уже домой по-добру, по-здорову?
Кусты снова шевельнулись, а потом… Потом до девочки явственно донёсся звук. И вроде бы человеческий. Тут уж Арина испугалась по-настоящему, но не за себя, а за того, кто находился там, в кустах. Звук был протяжный и очень слабый, девочка едва его расслышала — и то потому, что отличалась острым слухом, это все вокруг признавали.
Арина, предварительно внимательно оглядев дорогу — не несётся ли машина, — перебежала на другую сторону шоссе. Лёгкой рысью она приближалась к тем самым кустам. Сердце отчаянно колотилось: кого она там увидит? Неизвестность, конечно, страшила.
Ещё за несколько шагов от кустов Арина разглядела что-то голубое. Девочка раздвинула колючие ветки и обмерла.
Прямо на земле, на покрывале из жёлто-красных листьев, лежала старушка — худенькая, сгорбленная, очень-очень бледная.
Губы её были плотно сжаты и отливали синевой. Рядом с ней валялась кривая суковатая палка: похоже, пожилая странница опиралась на неё при ходьбе. Голова старушки была повязана тем самым голубым платком, который Арина разглядела ещё издалека.
Что же это такое? Старушка явно не местная: всех здешних Арина знала наперечёт. До соседней деревни далеко, не могла старенькая бабушка сама преодолеть такое расстояние. Но самое главное — что с ней делать? Старушка была не совсем без сознания: её открытые светло-зелёные глаза смотрели куда-то вдаль, но всё же этот человек находился в полузабытье. На появление Арины странная бабушка никак не отреагировала.
Она вдруг заговорила с кем-то невидимым. Сначала девочка не могла разобрать слов. Когда же расслышала, что бормочет старушка, обмерла от ужаса.
— Лёнька, Лёнька, сынок, за что ты меня погубить решил? Мальчик мой, тебе ведь самому теперь плохо будет. Зачем ты мать решил сгубить?
Арина вздрогнула. Похоже, этой бабушке хотел навредить её родной сын. И его имя — Леонид. А может, это всё бред? Старушка просто в ужасном состоянии. А если не бред?
А если этот самый Леонид прямо сейчас наблюдает за ней из глубины леса и прекрасно понимает, что теперь девочка знает слишком много? Арина поёжилась, огляделась. Вроде бы тихо вокруг. Надо действовать. Старушке необходима помощь.
Девочка не видела повреждений на её теле, но мало ли, что сделал с ней родной сын — может, отравил вообще. Сама Арина не сможет помочь бабушке: она её даже не поднимет. Значит, надо бежать в деревню, звать взрослых. Они-то точно разберутся.
Оставив лоток с нераспроданным товаром прямо на дороге, Арина со всех сил кинулась в деревню. Она ещё никогда так быстро не бегала. Ветер свистел в ушах, волосы развевались за спиной.
Скоро девочке стало жарко. Неужели совсем недавно она зябко ежилась там, на дороге? Уже около деревни ей встретились соседи — дядя Петя и дядя Слава. Девочка остановилась, всё рассказала им.
— Показывай, где! — скомандовал дядя Петя.
Арина согласно кивнула и побежала уже в другом направлении. Мужчины поспешили за ней. Их диалог слышала тётя Анфиса, дяди Славина жена. Она тут же кинулась в деревню. Арина знала: сейчас о её страшной находке узнают все.
И это хорошо. Взрослые придумают, как быть. Ответственность тяжким грузом, лежавшая на хрупких плечах девочки, как бы испарилась: теперь за всё отвечают взрослые.
По пути Арина вдруг засомневалась: а вдруг ей это всё привиделось? Как-то уж слишком странно. Старушка в кустах, этот её голубой платочек, устремлённые в даль невидящие глаза.
Но нет. Бабушка всё так же лежала в кустах, только больше не разговаривала. Арина даже сначала испугалась, что всё, помощь опоздала. Стало очень страшно.
— Живая! — воскликнул дядя Петя, осторожно поднимая пожилую женщину с земли. — Как же она тут оказалась? — недоумевал дядя Слава.
— Не похоже, что по грибы пошла. Корзинки нет, да и не грибные места здесь.
Тут подоспели и другие односельчане: тётя Анфиса сделала своё дело, подняла всех на ноги. Среди толпы Арина разглядела бабу Веру. Увидев родного человека, девочка испытала облегчение.
— Скорую надо! — воскликнула одна из женщин.
— Пока они до нас доедут, времени столько пройдёт, — отозвалась баба Вера. — Замёрзнет человек. Пётр, неси её к нам домой, а то простынет бабушка на ветру. Там будем врачей дожидаться.
— Я уже скорую вызвал, — сообщил дядя Слава, — ну и полицию тоже, на всякий случай.
Старушку принесли в дом, где жили баба Вера и Арина. Уложили на кровать, прикрыли одеялом. Арина внимательно следила за пожилой женщиной, которая сейчас будто бы спала. Она ждала, вдруг та снова скажет что-то. Но старушка молчала.
Женщины, набившиеся в комнату, устроили обсуждение о судьбе старушки.
— Может, по грибы пошла да заблудилась? Плутала-плутала, обессилела, но выбралась-таки на дорогу? — предположила одна.
— Да нет, быть того не может, — возразила другая. — Про такое обязательно бы по новостям сказали, что человек пропал. А тут тишина. Я вот думаю, что она не в себе. Ну, знаете, от старости из ума выжила, вот и ушла. А бабка-то одинокая, вот и не хватились её пока.
Арина помнила слова, которые говорила эта пожилая женщина в полузабытьи. Старушка сокрушалась, что от неё хотел избавиться сын, Лёня. Но перед соседями девочка этот монолог не озвучила. Во-первых, мало ли — вдруг показалось ей.
Старушка говорила очень тихо, еле слышно. Во-вторых, не хотелось Арине почему-то, чтобы этот факт пошёл гулять по деревне: местные сплетницы любят всё преувеличивать, приукрашивать. Нет, Арина расскажет обо всём бабушке, когда они останутся одни. А пока лучше молчать.
Первыми приехали полицейские. Они взяли показания у Арины, спросили, как девочка наткнулась на старушку, что она делала потом. Хорошо, что люди в форме не уточнили напрямую, говорила ли ей что-то эта бабушка или нет: врать в лицо представителям закона Арина бы точно не смогла. А местные кумушки жадно ловили каждое её слово, чтобы тут же передать дальше.
Потом появились и врачи. Арина выдохнула от облегчения, увидев белый автомобиль, подкативший к их воротам: теперь им помогут. Старушку погрузили на носилки, понесли к машине. Баба Вера, спохватившись, выскочила за ними. Из окна Арина видела, как та о чём-то разговаривает с людьми в белых халатах.
— Спросила, куда повезли её, — пояснила баба Вера, вернувшись в дом. — Навестить бы её надо потом, мало ли. Вдруг нет у человека никого. Каково это, когда в больнице тебя никто не навещает?
Когда все ушли, Арина рассказала бабе Вере о том, что услышала от старушки.
— А почему полицейским ничего не сказала? — ахнула бабушка.
— Не знаю, — замялась девочка, — решила, вдруг старушка не хочет этого, или у неё просто бред какой-то был.
— Тоже верно, — согласилась баба Вера. — Хорошая ты у меня девочка растёшь, не сплетница, не болтушка. Сто раз подумаешь, потом уже говоришь.
Арина улыбнулась.
— Бабуля, с ней всё будет хорошо?
— Не знаю. Я вот пыталась у врачей узнать, да они от ответа всё уходили. Будем надеяться. Мы сделали всё, что могли.
— Хорошо, что я заметила, как кусты шевелятся, — произнесла Арина и зябко повела плечами.
Она вдруг представила, что стало бы со старушкой, не окажись девочка в нужное время на дороге.
Прошла неделя, за это время выяснили личность старушки. Оказалось, что это жительница деревни, которая находится на расстоянии примерно пятидесяти километров от того места, где Арина нашла бабушку. Местные в один голос заверяли, что живёт она одиноко, хотя у неё имеется взрослый сын.
Тот вроде бы в городе обитает, у матери редко появляется. Старушка в последнее время совсем сдала: она почти не вставала из постели, по дому-то с трудом передвигалась, а тут вдруг в лесу оказалась, да ещё так далеко от родного дома. Странно и непонятно.
Однажды Арина заметила, что баба Вера собирается куда-то.
— Ты куда, бабуль?
— Да из больницы мне позвонили. Я ведь телефон свой фельдшеру дала, ну и попросила дать знать, когда старушку-то нашу навестить можно будет.
— И что, она в себя пришла? — радостно воскликнула Арина.
Всё это время она очень переживала за эту бабушку, ей было жаль её.
— В себя она пришла уже давно, а вот посещение только сейчас разрешили, — улыбнулась баба Вера. — Вот поеду, навещу. Пирогов ей напекла. Соседи её говорят, что бабушка одинокая. Приятно будет, наверное, ей такое внимание.
— Я с тобой, — уверенно заявила Арина. — Я тоже хочу с ней поговорить.
— Удобно ли? — растерялась баба Вера. — Не знаю. Нужно ли это?
— Нужно. В конце концов, это же я её нашла.
— Ну ладно, чего уж теперь. Собирайся тогда скоренько. Автобус через пятнадцать минут уже подойдёт.
Арина думала, что всё будет так, как в фильмах, которые она любит смотреть: они с бабушкой поднимутся в белоснежную палату, где спасённая старушка будет возлежать на кровати, вся обмотанная проводами. Но нет. Строгая администратор из приёмного покоя велела посетителям дожидаться пациентку внизу, на кожаной кушетке.
Здесь было уже много людей: больные, в халатах, пижамах и тапочках, и их родственники и друзья, пришедшие проведать своих.
Скоро появилась и та самая старушка. Арина первая её увидела и сразу же узнала. Теперь бабушка выглядела намного лучше, всё ещё худенькая, но в лице её больше не было той пугающей мертвенной бледности, и светло-зелёные глаза смотрели вполне осознанно и очень приветливо.
продолжение