Прошло две недели напряженных дней в Топкапы, необычайно тёплый апрель уступил майскому зною.
Валиде Турхан приболела – лихорадка и жар сковали ее тело.
Она лежала в постели под балдахином из шелка, где воздух пропитался запахами снадобий и молитвами.
У постели валиде Турхан почти постоянно находилась Гульнуш-хатун с Султаном Мехмедом: хатун меняла холодные компрессы, султан держал руку матери, шепча слова утешения.
За две недели Айше убедилась, что не сдастся - стоя на страже у покоев Гульнуш день и ночь, она переживала голод, холод и бессонницу, но зеленые глаза ее не потухли.
Гульнуш-хатун, видя, что Айше молча покоряется ей, перестала обращать на нее внимание - лишь изредка бросала взгляд, полный презрения.
Когда валиде Турхан стало лучше - румянец вернулся на её щеки, - Султан Мехмед покинул ее покои с облегчением.
Проходя мимо Айше у дверей Гульнуш, он остановился, сердце его дрогнуло.
Султан Мехмед посмотрел в зеленые глаза Айше - глубокие, как анатолийские озера.
Невольно залюбовавшись, Султан Мехмед вложил в ее руку фиолетовый платок, шелковый, с золотой каймой, символ тайного выбора в гареме: приглашение на хальвет, знак духовной страсти.
Айше еще не знала, что означает фиолетовый платок, и, поблагодарив Султана Мехмеда взволнованным голосом, пообещала
- Сохраню ваш дар до конца дней, повелитель.
Султан ушел, улыбнувшись уголками губ.
Подошел Сулейман-ага и, увидев в руке Айше фиолетовый платок, обомлел - глаза евнуха округлились, лицо побелело
- Ты… выбрана!, - прошептал он. – К Султану Мехмеду на ночь. – Убери с глаз скорее платок, иначе не доживешь до вечера!
Султан Мехмед покинул гарем, его шаги эхом отдавались в коридорах Топкапы, сердце все еще трепетало от зеленых глаз Айше и её невинного лица.
Майский день стоял в разгаре, ароматы садов смешивались с ладаном.
Он вернулся в свои покои - просторные, с картами походов и коврами из Персии, - где у дверей его ожидал Фазыл Ахмед-паша, великий визирь.
- Иди за мной, Ахмед-паша, - пригласил Султан Мехмед.
Ахмед-паша последовал за Султаном.
Присев за массивный стол из резного дерева, Султан Мехмед поднял глаза на визиря
- Что с янычарами? Петр и Серхат служат верой нашему государству? Недопустимо, чтобы они кинули тень на мой султанат.
- Повелитель, тренировки идут, под руководством Петра, а Серхат устроил сети разведки. В казармах янычар установился порядок.
Султан снисходительно кивнул
- Прекрасно, Ахмед-паша, можешь идти…
Гульнуш-хатун в своих покоях пребывала в прекрасном настроении, выбирая шелка для новых нарядов.
Портниха стояла наготове, ловко подхватывая ткани - алый бархат, лазурный шифон, золотую парчу.
В покои вошла Назлы, ее глаза были полны ужаса, как у газели перед охотником.
Подойдя к Гульнуш-хатун, она прошептала ей на ухо, дрожа всем телом от возмущения и ярости
- Сулейман-ага видел в руках Айше фиолетовый платок от повелителя! Эта девка пойдёт на хальвет!
Гульнуш-хатун побледнела, шелк выпал из рук
- Оставь меня!, - резко приказала она портнихе.
Портниха исчезла, как тень, испуганно бросив ткани на низкой кушетке.
- Назлы, зови эту змею - Айше. - Немедленно!, - прокричала Гульнуш.
Айше вошла робко, зеленые глаза в пол, фиолетовый платок спрятан в рукаве.
Гульнуш-хатун обрушила на нее свой гнев
- Мало того, что ты хотела украсть у меня драгоценности и украла бы, если не я! Теперь до Султана Мехмеда добралась?! Ты разжалобила его и выпросила фиолетовый платок! Но учти, я не оставлю так этого! Ты пожалеешь!
Айше упала на колени, слезы полились из глаз
- Нет, хатун, повелитель сам дал. Клянусь вам.
Но Гульнуш не слушала, ярость ревности помутила рассудок
- Лжешь! Прикажу и тебя вывезут в лес на съедение зверям!
Назлы замерла - фиолетовый платок разжег бурю.
Гульнуш-хатун продолжила бушевать, ярость была подобна пожару.
Она вцепилась в Айше взглядом
- Если пойдешь на хальвет к Султану Мехмеду - я совершу с тобой такое..!, - шипела Гульнуш, мечась вокруг Айше, как тигрица. - Темница с крысами покажется тебе раем! Я прикажу вырвать эти глаза, что пленили повелителя! Откажи Султану Мехмеду и я дам тебе много, очень много денег, - внезапно предложила Гульнуш.
Айше, стоя на коленях, подняла взгляд, голос ее дрогнул
- Султан Мехмед прикажет казнить меня за отказ… Зачем тогда деньги мертвой?
Гульнуш-хатун разошлась еще больше - лицо исказилось, она схватила с диванчика подушку и со всей силы кинула её в Айше
- Змея! Вон из моих покоев, на свой пост! Чтоб дух твой не витал здесь!
Айше выскользнула прочь, сердце колотилось.
К Айше подошел проходящий мимо Сулейман-ага, его взгляд подозрительно сузился
- Дитя Анатолии, что стряслось? Слезы твои - как роса на розе, но в гареме они - слабость. Ты должна светится от счастья, получив приглашение повелителя.
Айше всхлипнула, вытирая лицо
- Сулейман-ага, Гульнуш-хатун узнала о платке и грозит самым суровым наказанием. Велит отказаться от хальвета. Деньги сулит, но султан казнит меня.., зачем тогда мне деньги?
Сулейман обомлел вновь, взгляд метнулся к покоям хасеки
- Тсс, - прошептал он. - Платок - воля Аллаха и падишаха. Иди на зов - я прикрою. Гульнуш рвет и мечет, но повелитель выше.
Он ушел, оставив Айше в раздумьях - слезы высохли, сердце билось уже более размеренно.
Сулейман-ага, полный тревоги от слез Айше, поспешил по коридорам Топкапы и вошел в покои валиде Турхан - величественные, пропитанные ароматом ладана и розовой воды.
Двери скрипнули, Сулейман склонился в поклоне.
Валиде Турхан, оправившаяся от болезни, сидела у окна на кушетке, перебирая четки, солнечный свет золотил ее волосы
- Что привело тебя, Сулейман-ага?, - спросила она строго, глаза осколки льда.
Евнух выпрямился, голос дрожал
- Валиде, фиолетовый платок. Айше, зеленоглазая с базара, получила от повелителя. Гульнуш буйствует, грозит наказанием, велит отказаться. Девушка в слезах.
Валиде нахмурилась, пальцы замерли на четках - ее покупка на рынке посеяла смуту
- Гульнуш? Ревнует? Что за взор? Султан Мехмед выбрал - закон. Пусть Айше идет на хальвет, а Гульнуш-хатун укротить. Ты - глаза мои, следи, Сулейман-ага.
Евнух склонил голову и вышел.
Турхан улыбнулась
- Зеленые глаза пленили тебя мой лев, - произнесла вслух она…
Гульнуш-хатун тем временем покинула свои покои, сердце колотилось от ярости и страха - фиолетовый платок в руках Айше жёг душу.
Она поспешила к султанским покоям, надеясь задержаться там надолго.
Султан Мехмед, сидя у окна с картой походов, нахмурился, увидев Гульнуш у дверей
- Я не звал тебя, - сказал он холодно, не вставая. - Возвращайся в гарем.
Гульнуш-хатун попыталась сказать о своей любви, шагнув ближе, голос дрожал сладостью
- Мехмед, моя душа горит для тебя одного, позволь..мне..
Но султан Мехмед прервал, поднял руку в жесте
- Довольно! Иди, дела ждут.
Гульнуш-хатун замерла, щеки вспыхнули унижением, глаза налились слезами.
Получив удар отказом от Султана Мехмеда, она вышла из его покоев дрожа от унижения и ярости.
Лицо побледнело, губы сжались в тонкую линию, а в глазах полыхнул пожар мести
- Не звал…, - повторяла она про себя, сжимая кулаки под шелковыми рукавами. - Зеленоглазая змея украла у меня любовь Мехмеда!
Вернувшись в свои покои, Гульнуш обрушила гнев на подушки и столик - ваза разбилась о стену, Назлы отпрянула в ужасе.
- Она умрет! Айше сгорит в темнице или старом дворце!, - кричала Гульнуш, разнося покои и мечась подобно раненной львице.
Отказ султана не сломил ее - разжег план: отравить еду, натравить фавориток.
- Я любимица падишаха, а она - грязь!, - прошипела Гульнуш-хатун, улыбаясь страшной улыбкой.
Слезы высохли.
Гульнуш села к зеркалу
- Повелитель вернется ко мне - после ее падения…
В гареме уже стало известно, что Султан Мехмед не принял любимую женщину и отправил её обратно.
Поползли шепотки, злорадные ухмылки не сходили с лица фавориток…
Время приближалось к вечеру, солнце клонилось к Босфору, окрашивая Топкапы золотом.
Зной сменился спасительной прохладой.
Айше ввели в хамам - священное сердце гарема, где пар клубился, как дыхание джиннов, а ароматы сандала и роз кружили голову.
Айше готовили к хальвету с Султаном Мехмедом - служанки под предводительством Сулеймана-аги окружили её плотным кольцом.
Горячая вода лилась из серебряных кувшинов, смывая горечь, оливковая кожа засияла фарфором, зеленые глаза вспыхнули в полумраке.
- Сегодня ты, дочь Анатолии, но не далёк тот час, когда ты проснёшься госпожой, - шептал евнух, смотря как девушки натирают её тело маслами с миррой. - Повелитель ждет. Фиолетовый платок - твой путь в рай.
Служанки расчесывали волосы Айше в длинные волны, надевали шелковые одежды, усыпанные жемчугом и камнями.
Сердце колотилось, но мечты о султане были сильнее любого волнения.
- Аллах, смилуйся, - прошептала Айше, в последний раз посмотрев на себя в зеркало.
Гарем затаил дыхание - зеленоглазая шагала к султанским покоям.
Вечер обещал перемены.
Султан Мехмед увидел Айше: в шелковом одеянии изумрудного цвета, чёрные волосы волнами, зеленые глаза сияли.
Султан Мехмед пригласил Айше на балкон, где звездное небо раскинулось над Босфором, луна серебрила воды.
- Расскажи о себе, - сказал он мягко, садясь на диван.
Айше, дрожа от волнения, поведала: о прошлой жизни в горах, отце-бедняке, продаже на рынке и жизни во дворце.
Султан Мехмед и Айше не спали всю ночь, беседуя на балконе, о мечтах, Аллах и империи.
Он делился о непростой жизни при валиде Кесем, она - долгом пути во дворец.
Утром разочарованная Айше вернулась в гарем - тело нетронуто, душа в слезах.
Она никому не сказала, что Султан Мехмед не притронулся к ней и пальцем.
Айше твердо решила для себя: станет фавориткой Султана Мехмеда, родит шехзаде, затмит Гульнуш и остальных фавориток.
Едва Айше вошла в гарем, к ней подошла Гюльбеяз-хатун, глаза фаворитки сверкнули любопытством
- Ну, как ночь? Расскажи.
Айше, выпрямившись, солгала
- Страстная, как буря – повелитель не отпускал, но дела государства вынудили его.
Гюльбеяз-хатун рассмеялась звонко
- Не лги мне! По твоим глазам, по шагу видно - султан не коснулся тебя пальцем. Беседы вместо постели! Зеленоглазая, возвращайся к охране покоев Гульнуш-хатун!
Айше ушла, щеки горели, но решимость окрепла - гарем станет её домом…
Салиха Дилашуб-Султан после утреннего намаза в старом дворце, где весна расцветала за решетками, приняла старого евнуха из Топкапы - сгорбленного, с глазами, полными тайн.
Султанша сидела на кушетке, молитвенный коврик еще хранил тепло её лба, когда евнух склонился в поклоне.
- Говори, - мягко сказала она, взволнованно убрав прядь волос за ухо. - Сулейман мой жив ли в кафесе? Кормит ли его Турхан или травит?
Старый евнух, вертя головой, доложил шепотом
- Шехзаде Сулейман бледен, но крепок, валиде. Валиде Турхан стережет его, как сокровище. Султан Мехмед меняет женщин, словно они не имеют душу, гарем гудит от фавориток.
Салиха кивнула, глаза вспыхнули
- Турхан? Слабость ее растет?
Евнух кивнул
- Валиде Турхан приболела недавно, но быстро оправилась к моему великому сожалению.
Вздохнув, Салиха посмотрела на весну за окном.
Старый евнух пообещал прийти снова - через неделю, со свежими новостями.
Евнух ушел.
Салиха осталась у окна, продолжая смотреть на сад
- Кафес Сулеймана не вечен, - произнесла вслух султанша. - Он закончится либо султанатом, либо вечностью в райских садах…
Шехзаде Сулейман, сын Салихи Дилашуб-Султан, сидел в кафесе Топкапы - золотой клетке для принцев, где стены шептали о забытых трона.
Весна проникала в кафес тонкими лучами через высокие решетки, золотя Коран.
Шехзаде Сулейман, юноша с лицом отца Султана Ибрагима безумного: тонким носом и задумчивыми глазами, - сидел у окна, перебирая четки.
Кафес - тюрьма под опекой валиде Турхан - лишал свободы, но не мечты: он читал хроники завоеваний, молился за мать в старом дворце и ждал часа, когда янычары взбунтуются против Султана Мехмеда.
- Матушка, Аллах даст силу, - шептал Сулейман, трогая перстень с полумесяцем…