ГЛАВА 7. НОЧНАЯ ПОЕЗДКА
Машина мягко шуршала шинами по асфальту. Вечерний город проплывал за окном: витрины магазинов, спешащие прохожие, неоновые вывески кафе. Патимат сидела на переднем сиденье, вжавшись в спинку, и старалась унять дрожь в коленях. Тимур вёл уверенно, одной рукой держа руль, другой переключая радиостанции. В салоне играла приятная восточная музыка.
— Расслабься, — сказал он, бросив на неё быстрый взгляд. — Ты как на иголках.
— Всё нормально, — ответила Патимат, но голос выдавал напряжение.
Тимур улыбнулся и свернул на проспект, ведущий к выезду из города. Патимат насторожилась.
— Ты куда? — спросила она, вглядываясь в дорогу.
— Хочу показать тебе одно место. Красивое. За городом, в горах. Там отличный вид, особенно ночью. — Он говорил спокойно, будто это было самое обычное дело. — Не бойся, я хороший водитель. Со мной ты в безопасности.
— Я не знаю… — Патимат замялась. — Поздно уже. Может, в городе где-нибудь посидим? В кафе?
— Патимат, — Тимур повернулся к ней, и его глаза в свете приборной панели казались тёмными и глубокими. — Я же не кусаюсь. Просто хочу поговорить спокойно, чтобы никто не мешал. И вид красивый, обещаю, тебе понравится. Ты мне веришь?
Она смотрела на него и не могла отвести взгляд. Таким она его представляла в своих мечтах: внимательным, заботливым, говорящим именно ей такие слова.
— Верю, — выдохнула она.
— Вот и хорошо. — Он снова улыбнулся и нажал на газ.
Машина выехала за город и покатила по серпантину, поднимаясь в горы. С каждой минутой огни города внизу становились всё мельче, а звёзды над головой — всё ярче. Тимур включил музыку тише и начал рассказывать о себе: о том, как тяжело ему было с Заремой, как он чувствовал себя использованным, как ценит настоящих людей.
— Знаешь, — говорил он, — когда ты всё время с теми, кто смотрит на твой кошелёк, начинаешь ценить простоту и искренность. Ты другая, Патимат. Я всегда это замечал.
Она слушала, и сердце таяло. Он замечал! Всегда!
По дороге они остановились у придорожного кафе — небольшого домика с яркой вывеской. Тимур вышел, купил два стакана кофе и шоколадку. Вернувшись, протянул ей:
— Держи. Ты любишь шоколад, я помню.
Патимат взяла шоколадку, и руки её дрожали.
— Откуда ты знаешь? — спросила она тихо.
— Я всё про тебя знаю, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Ты всегда в компании брала шоколадку, когда мы собирались. Я замечал.
Она покраснела от удовольствия. Неужели он действительно всё это время смотрел на неё? Неужели это не сон?
Они поехали дальше. Дорога петляла среди скал, иногда открывая захватывающие виды на долину внизу. Наконец Тимур свернул на небольшую площадку, огороженную камнями, — смотровую точку.
— Приехали, — объявил он, заглушив мотор.
Они вышли из машины. Ночь окутала их прохладой, пахло горными травами и смолой. Внизу, как на ладони, лежал город, рассыпавшийся тысячами огней. А над головой — такое звёздное небо, какого Патимат не видела никогда в жизни. Миллиарды звёзд, яркие, чистые, почти осязаемые.
— Красиво, правда? — тихо спросил Тимур, подходя к ней сзади.
— Очень, — прошептала Патимат, заворожённая зрелищем.
Он встал рядом, почти касаясь её плеча.
— Знаешь, когда я был с Заремой, я думал, что это любовь. — Его голос звучал задумчиво. — А потом понял — это была зависимость. Она меня не ценила, только пользовалась. А ты… ты всегда была настоящей. Тихой, доброй, чистой. Я много раз замечал, как ты на меня смотришь. И внутри что-то ёкало. Но я был слепой, глупый.
Патимат молчала, боясь спугнуть этот миг. Сердце колотилось где-то в горле.
— Почему ты мне раньше не говорил? — спросила она еле слышно.
— Боялся. — Он повернулся к ней. — Думал, не поймёшь. Думал, тебе такие, как я, не нужны. А теперь понял — ты моя судья. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Не тайком, не на одну ночь. По-настоящему.
Патимат подняла на него глаза, полные слёз счастья. Неужели это происходит наяву?
— Ты правда это говоришь? — спросила она дрожащим голосом.
— Правда. — Он взял её за руку, его пальцы были тёплыми и уверенными. — Ты мне веришь?
— Верю, — выдохнула она.
Тимур притянул её к себе и поцеловал. Сначала осторожно, нежно, потом всё настойчивее. Патимат отвечала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Голова кружилась от счастья, от близости, от аромата его парфюма. «Всё не зря, — думала она. — Он меня любит. Я дождалась».
Но через минуту поцелуи стали другими. Тимур прижимал её к себе всё сильнее, его руки скользнули по спине, потом ниже. Патимат напряглась.
— Тимур, подожди… — попыталась отстраниться она.
Он не отпускал, прижимая её к капоту машины.
— Что такое? — спросил он с лёгким раздражением. — Ты же сама хотела. Я же вижу.
— Я хотела быть с тобой, но не так… — Патимат пыталась высвободиться. — Мы не женаты, это грех. Моя семья, наши обычаи…
— Грех? — Он усмехнулся, но в голосе появились металлические нотки. — Какие глупости. Мы взрослые люди. Ты же меня любишь? Докажи.
— Я люблю, но… — Она упёрлась руками ему в грудь. — Отпусти меня, пожалуйста. Не надо так быстро.
— Ты приехала со мной в горы ночью, и теперь ломаешься? — Его голос стал жёстче. — Думаешь, я поверю, что ты не хотела? Что ты не понимала, куда едешь?
— Я хотела поговорить, а не этого! — В голосе Патимат зазвучали слёзы. — Ты обещал объяснить, поговорить!
— Кончай ломаться, — он схватил её за запястья. — Всем вы одного надо, просто ломаетесь для вида.
Патимат испугалась по-настоящему. Она попыталась вырваться, но он был сильнее. Страх холодной волной прокатился по телу.
— Отпусти! — крикнула она. — Помогите!
Но вокруг была только ночь, горы и пустая дорога. Ни души.
В какой-то момент, когда он ослабил хватку, чтобы перехватить её удобнее, Патимат рванулась изо всех сил. Ей удалось выскользнуть, она отбежала на несколько шагов, споткнулась о камень, но удержалась на ногах.
— Не подходи ко мне! — закричала она, отступая к краю площадки. — Вези меня домой! Немедленно!
Тимур замер, глядя на неё. В его глазах мелькнуло что-то — то ли злость, то ли досада. Потом он вздохнул, провёл рукой по волосам.
— Ладно, успокойся. — Голос его стал прежним, спокойным. — Сядь в машину, отвезу. Не бойся, я не трону.
— Только не трогай меня! — Патимат дрожала всем телом.
— Не трону. Садись.
Она осторожно подошла к машине, села на заднее сиденье, вжавшись в дверцу. Всю обратную дорогу Тимур молчал, только сжимал руль . Патимат смотрела в окно и молилась, чтобы эта поездка скорее закончилась.
У её дома машина остановилась. Патимат вылетела, даже не попрощавшись. Забежала во двор, в дом, закрылась в ванной и долго плакала — тихо, чтобы никто не слышал. В голове было пусто и больно. Она чувствовала себя грязной, преданной, униженной.
Как она могла поверить ему? Как могла быть такой дурой?
---
ГЛАВА 8. НЕВЫНОСИМАЯ ТАЙНА
Рашид вернулся через два дня. Зашёл в комнату, поставил сумку и сразу посмотрел на сестру. Патимат сидела на кровати, уставившись в стену. Вид у неё был измученный: бледная, под глазами тёмные круги, губы искусанные.
— Салам алейкум, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я вернулся. Ты чего такая бледная? Случилось что?
— Нет, всё нормально. — Патимат отвела взгляд. — Голова болела.
— А почему глаза красные?
— Проспала долго, наверное.
Рашид смотрел на неё подозрительно. Что-то было не так. Но он не стал спрашивать — подумал, может, всё ещё переживает из-за того вечера с Заремой. Раны не заживают быстро.
Проходили дни. Патимат замкнулась в себе ещё больше. Почти не выходила из дома, плохо ела, на курсы ходила через силу. Мать беспокоилась, но Патимат отнекивалась: учёба, усталость, ничего серьёзного. Рашид замечал, что она постоянно смотрит в телефон, но не пишет, а просто смотрит. Однажды вечером он зашёл в комнату и увидел, как она быстро закрывает страницу Тимура в соцсетях.
— Ты чего на него смотришь? — спросил он резко. — Забыла, как он с другой был? Как унижался?
— Просто так. — Она спрятала телефон под подушку.
— Патимат, ты точно ничего не скрываешь?
— Нет. Отстань.
Он отстал. Но внутри росла тревога.
---
Через две недели Патимат вышла с подругой Саидой в магазин за продуктами. День был солнечный, на улице многолюдно. Они шли по тротуару, обсуждая какие-то пустяки, как вдруг Патимат замерла. Навстречу шла компания — Тимур с друзьями.
Сердце ухнуло вниз. Она хотела отвернуться, пройти мимо, но ноги будто приросли к земле. Тимур приближался. Он уже почти поравнялся с ними, и Патимат с ужасом ждала, что он скажет. Но он прошёл мимо, даже не взглянув в её сторону. Будто она была пустым местом, незнакомкой на улице. Друзья что-то оживлённо обсуждали, смеялись, а он шёл и смотрел прямо перед собой.
Земля ушла из-под ног Патимат. Как? Как он мог? После всего, что было? После его слов, после тех обещаний, после той ночи — просто пройти мимо?
— Ты чего застыла? — Саида дёрнула её за руку. — Идём.
— Ничего. Показалось.
— Это же Тимур, да? — Саида оглянулась. — Он на тебя даже не посмотрел. Странный какой-то.
— Плевать. — Патимат заставила себя идти дальше. — Пойдём.
Но внутри всё кипело. Она еле дождалась конца прогулки, прибежала домой, упала на кровать и разрыдалась — громко, навзрыд, не сдерживаясь. Рашид услышал через стену, влетел в комнату.
— Патимат, что с тобой? — Он сел рядом, попытался обнять, но она отстранилась. — Я больше не могу смотреть, как ты мучаешься. Говори, что случилось. Ты встречалась с ним? Пока меня не было? Отвечай!
Патимат подняла на него заплаканное лицо и кивнула.
— Встречалась…
— Что?! — Рашид побледнел. — И что было?
Сквозь всхлипывания, сбиваясь и захлёбываясь словами, она рассказала всё. Как Тимур позвонил, как она тайно встретилась, как они поехали в горы, как он сначала говорил красивые слова, а потом… потом начал приставать. Как она еле вырвалась. Как он вёз её обратно молча. А сегодня прошёл мимо, будто не знаком.
— Я убью его! — Рашид вскочил, лицо его перекосилось от ярости. — Я сейчас поеду и убью этого подонка!
— Не надо! — Патимат вцепилась в его руку. — Не надо, Рашид! Если ты пойдёшь к нему, все узнают. Позор на нашу семью. Меня же осудят, скажут — сама виновата, зачем поехала. Я не переживу этого.
— Ты не виновата! — Рашид метался по комнате, сжимая кулаки. — Это он подонок, он пользовался! Но ты права: если я сейчас набью ему морду, пойдут слухи. Надо думать.
— Что делать, Рашид? — Патимат смотрела на него с отчаянием. — Я не знаю, как жить дальше. Каждый день как пытка.
— Ты будешь жить, — сказал он твёрдо. — Будешь ходить на курсы, готовиться к экзаменам, поступишь в университет. А с ним я разберусь по-умному. Не сейчас. Но он ответит. Обещаю тебе.
Он сел рядом, обнял сестру.
— Прости меня. Не уберёг. Надо было дома запереть.
— Ты не виноват. — Она уткнулась ему в плечо. — Я сама дура, поверила.
— Хватит себя винить. — Рашид гладил её по голове. — Слушай: сейчас ты будешь жить своей жизнью, а я буду рядом. И когда придёт время — он получит своё. Но только так, чтобы комар носа не подточил.
— Спасибо, брат.
— Только никому ни слова. Ни маме, ни подругам. Это наша тайна. Мы справимся.
— Хорошо.
Впервые за долгое время Патимат заснула спокойно — обессиленная, опустошённая, но с чувством, что она не одна.
Рашид вышел во двор, сел под инжиром. Ночь была тёплая, пахло листвой и звёздами. Он смотрел на небо и думал. Просто так это не оставить. Но бить морду — глупо. Тут нужен другой подход. Он узнает всё об этом Тимуре, найдёт его слабые места. И когда-нибудь, когда тот меньше всего будет ждать, он получит своё. Сполна.
А пока надо быть рядом с сестрой. Она самое дорогое, что у него есть.