А дом под горой так и стоит пустой и заброшенный. Воры давно сорвали дверь и вынесли всё ценное и не ценное. Шевелит ветер бумажки в некогда шумных комнатах. И помнят эти стены Павла и Анастасию, их детей и внуков. Никому не нужен старый дом.
Глава 31
Парни знали друг друга ещё с детского сада. Выросли в одной станице, учились в одной школе и обоих звали Лёшки. Вообще, 40 лет назад имя Алексей было модным и в школе каждый второй мальчик был Алёшкой. Да и так встречались, когда Пётр сошёлся с Ольгой Павловной. Дни рождения отмечали, Новый год встречали.
Встретились Алексеи случайно на рынке в райцентре.
- Привет, Лёха!
- Привет! Как твои дела?
- Батька сказал, что ты ножом ему угрожал. Будь осторожнее с режущими предметами, - предупредил знакомого сын Петра.
- Шо, Петушок нажалился? Ты бы видел, какая мать была! Вся синяя, как чугунок. Думаю, что ты за свою мамку тоже поехал бы заступаться.
- Я не поехал бы. Пусть сами разбираются.
- А я вот поехал. Рассказал он тебе за что мать побил?
- Сказал, что хату хотела спалить. Пила тройняк над телевизором, налила одеколона внутрь. Телевизор и загорелся.
- И ты поверил? Не могла мать пить тройной одеколон. Она хоть и любит выпить, но не пьянчуга, которой всё равно, что пить. Да при её-то росте на стул надо было встать, чтобы налить одеколон в телевизор, - ответил Ольгин сын.
- Да ладно, не заступайся. Я уже много лет знаю твою мать и ни разу трезвой её не видел. А вот то, что на стул ей надо было стать, тут ты прав. Проще взять пузырёк и выпить на диване, и не лезть на стул. Лёха, я тебя понял. Врёт мой Кузнечик и не кривится. Да орёт, как резаный. Ладно. Пока! Привет жене и детям.
Парни пожали руки и разошлись. Через какое-то время у сына был праздник. День рождения жены. Пригласил Алексей свою сестру с семьёй, сестру жены с семьёй и отца. Зоя в то время как раз приехала домой. Приехали родители Любы. Сидели, выпивали разговаривали.
- Вот у меня был случай, - начал Пётр. - Ольга Павловна чуть мою хату не спалила.
Все замолчали и уставились на крикуна. Он и в нормальном состоянии тихонько разговаривать не умел. А подвыпивши, орал на всю улицу.
- Нет, вы только представьте: телевизор горит пламенем, а она пришла и говорит мне, я в гараже копался, там что-то горит. Где горит, что горит? – спрашиваю. А она рукой машет. Тут и бухнуло. Я – в хату. А там телевизор полыхает. И дура сзади с ведром с водой бежит. Одеялом накрыл огонь да пробки выкрутил. А на следующий день Лёха её приехал, хотел мне морду намылить.
- Как же пожар случился? – спросила сваха.
- Да как?! Мучилась Ольга Павловна с похмелья. А у меня на телевизоре пузырёк с тройным одеколоном стоял. Решила она одеколончиком голову поправить. Прямо над телевизором и пила. Изо рта потекло и прямо внутрь.
- Так она ж маленького роста, - сказала Любина сестра. - У нас тоже телевизор на столе стоит. Получается высоко.
- Так и чо?
- Дядь Петь, это у тебя и у меня получится накапать сверху в телевизор, а девчатам нужно на стул влезать. Они же маленькие, - вмешался в разговор муж сестры именинницы.
- Та кто тебе такое сказал? Я знаю, что так ббыло.
- Сват, может, пузырёк нагрелся и лопнул? Такое может быть, - добавил отец Любы.
- Много вы знаете, умники. Я уверен, что было так, как я говорю. Сынок, а ты поговорил с Лёхой Ольгиным?
- Поговорил. Он не верит, что мать полезла на стул, чтобы опохмелиться тройным одеколоном.
- Ага, слушай его больше, он ещё и не то тебе расскажет, - с ехидной ухмылкой сказал Пётр. Стало обидно за себя. Сын не подрался. Рассудительный вырос, как мать. Надо же, как она его отбрила, когда он заговорил о том, что миллион – это тысяча тысяч.
Написала огромное число из 11 знаков и сказала:
- Прочитай, называя миллион тысячей тысяч.
Вот тут-то ему и пришлось задуматься.
- Зачем детям такие числа. Я тебе говорю о миллионе, а ты мне что подсовываешь?
- Знаешь, Петь, таких умников, как ты, было много. Называли миллион тысячей тысяч, но это только путало детей.
Вот тогда он разозлился. Хорошо, что приехали кумовья и кума – математичка в школе, быстро его остановила:
- Вот нашёл тему! Это давно пройденный этап в математике.
Людмилу он уважал и сразу перевёл разговор на другую тему.
Сейчас Зоя не вмешивалась в разговор. Она играла с внуками. Они облепили её со всех сторон. Детей за столом было много. У сына двое, у Любиной сестры двое и у дочери одна. Причём трое родились в один год. Петру не терпелось задеть её как-то, обидеть.
- Ну, что, алкашка, давай выпьем за невестушку нашу. Глянь каких внуков красивых нам родила. Но обиделась сваха, Любина мать. Она любила выпить и посчитала, что это к ней сват так обратился.
- Ты чего? - взвилась гостья и вцепилась когтями в лицо шутника.
Чуть глаза не выцарапала. После того случая Пётр опасался встречаться со сватами. А сваху так вообще возненавидел. Считал, что она опозорила его перед детьми и внуками. Но к невестке продолжал относиться хорошо. Всегда дарил шоколадку на праздники и внуков не забывал. Вот так и жил.
Зоя вернулась на хутор, когда пошла на пенсию. В свой дом. Спальня была свободна. Она её и заняла. Кровать, стол, стул, полки с книгами – знакомая обстановка. Всё было хорошо, вот только Пётр покоя не давал. Заезжал под видом навестить внуков, а сам постоянно цеплял Зою. Унижал и оскорблял. Она однажды не выдержала и пообещала подать на развод.
- Ты хочешь моих детей наследства лишить? Так и знай, как только получу развод, отпишу всё Машке. Крестнице моей. А детям скажу, что это ты виновата. Ты вынудила меня на такой шаг.
- Ой, да иди ты подальше со своей хатой. Она доброго слова не стоит.
- Ага. Ничего ты не понимаешь! У меня там меди с тонну не меньше. А это сейчас дорого стоит. Медь с каждым годом дорожает. Д.ра она и в Африке д.ра. А ещё у меня есть деньги. Но тебе я не скажу, где их прячу. А то придёшь ночью, убьёшь меня, а деньги себе заберёшь.
Он и детям говорил, что есть у него деньги. Но ничего не нашли. В портмоне были 15 тысяч. Пенсию получил и всё. Правда, с медью пришлось повозиться. Была она в двигателях, которые штабелем лежали в гараже. Куда Пётр дел деньги, куда спрятал? Теперь-то у него не спросишь. Был бы жив, тоже не сказал бы. Он очень боялся остаться без денег.
Подозревал, что дети его терпят только из-за денег. Поэтому приложил все силы, чтобы рассорить Зою с детьми. Действовал по принципу: разделяй и властвуй.
- Когда она уже сдохнет, мать ваша? Всё болеет и болеет? – спрашивал у сына. – Теперь что с нею?
- Спину прихватило, в больницу положили.
- Не успела спина заболеть, а она бегом в больницу. У меня спина как заболит, так я воды в ванну наберу погорячей, лежу и пропарюсь. Да раза два, три подряд. И всё проходит.
- Маме нельзя париться в горячей воде. У неё же вены.
- Да куда там нельзя! Нуужноо! Вон кум в бане парится, весь больной после желтухи, и ему становится легче.
- Па, ну это разные вещи: баня и ванна с горячей водой. Я вот не могу париться. Сразу сердце колотиться начинает. Лучше душа ничего нет. И сауны. Ты тоже не увлекайся горячей ванной. А то так и утонешь, - отвечал сын.
- Ничего ты в жизни не понимаешь. Дядя Коля в Москве по молодости всегда в горячей ванне отмокал. И ничего. До старости дожил.
Спорить с Петром было бессмысленно. Если он что-то вбил себе в голову, то переубедить его было нереально.
Зоя в тот раз долго пролежала в больнице. Лечение не помогало. Ей несколько раз меняли назначения. Так и выписали с болями в спине. Еле домой доехала. Лет через 20, после МРТ выяснилось, что не было у неё междисковой грыжи, а был остеопороз с отломками костей. Потихоньку, помаленьку, со слезами на глазах сползала с кровати и выходила в огород. Что-то там растёрлось, притёрлось и боль стала легче. Почти не было боли.
Зато появились запоры и недержание мочи, которые мучили её до самого конца. Она научилась справляться с этими проблемами и никому о них не рассказывала.
Вообще, жизнь странная штука. Думаешь, что вся жизнь впереди. Торопишься, бежишь куда-то. Остановишься, глянешь, а жизнь-то уже и прошла. И изменить ничего нельзя. Всё прошло, пролетело, как стая птиц, и плохое, и хорошее. Мелькнула жизнь и будто её и не было. Вот и внуки выросли. Совсем взрослыми стали. Уже и правнуки появились. Но не всем суждено увидеть правнуков. Не всем.
А дом под горой так и стоит пустой и заброшенный. Воры давно сорвали дверь и вынесли всё ценное и не ценное. Шевелит ветер бумажки в некогда шумных комнатах. И помнят эти стены Павла и Анастасию, их детей и внуков. Никому не нужен старый дом. Василий так и не написал отказ от наследства, поэтому внучка Маша не смогла продать дом. Уехали они с Алексеем в другую станицу, купили старую хату и рядом построили новый дом, сияющий чистыми стёклами на солнце.
Предлагала Маша дедовский дом брату, но он не захотел.
- У меня есть дом и дети есть. Всё у меня есть. Ты ухаживала за бабушкой, тебе пусть дом достанется. Я видел, что бабунька вытворяла. Тебе было с нею очень трудно. Моя Таня лежала без движения, а бабунька чудила: стены какашками мазала, да из подгузников наполнитель вываливала. Думала, что это овечья шерсть. Сушить и прясть собиралась. Нет, Маша. Разбирайся с этим домом сама.
А как разбираться, если наследник не подписывает бумагу у нотариуса? Вот и стоит дом никому не нужный. Да и покупателей в станице ни так и много. Разбегаются люди. Разве кто из горожан купит под дачу?
Конец
Спасибо за внимание, уважаемые подписчики! Вот и закончилась ещё одна житейская история. Имена и фамилии я изменила, чтобы не обижались наследники. Будьте здоровы, дорогие мои. Денёк отдохну и примусь за новую историю.
Главу 30 читайте здесь
Начало здесь
Другие мои истории о жизни и из жизни читайте здесь
Всем доброго утра и хорошего дня!