Элвин смотрел в окно, наблюдая, как тихо, медленно и плавно падает осенний лист, и сравнивал его с собой. До встречи с Инной его дни текли в офисе спокойно и однообразно: он часами смотрел на экран компьютера, оперируя цифрами и линиями, а вечера тонули в мягком свете телевизора, транслирующего иллюзии чужих жизней.
Вчера в парке, когда Инна стояла между ветвей калины, Элвину показалось, что девушка надела красочный наряд казачки. Солнечные лучи, просеиваясь сквозь листву, словно терялись в пространстве, но, коснувшись рыжевато-золотистых волос девушки, вспыхнули, озарив её лицо. Элвин почувствовал их тепло, вспоминая прошедшую ночь, когда тело Инны доверчиво льнуло к нему: языки пламени в камине бросали багровые отблески, и, казалось, комната была охвачена огнём. Инна наполнила их вечера нежной страстью и сладостным ожиданием того времени, когда они будут вместе. Куст калины был усыпан крупными сочными ягодами. Он потянулся к большой грозди и, сорвав её, протянул Инне. Она засмеялась и сказала, что в этой рубиновой грозди много алых семян-сердечек, словно живых существ, которые он держит своей рукой.
После работы Элвин не спешил домой: Инна срочно уехала к заболевшей матери, и он, решив сократить путь через парк, поддался чарам осени, не осознавая, что коварная колдунья намеренно заманила его в свои сети. Фонтан пел свою последнюю песню, и Элвин, не устояв, присел на скамью, чтобы запомнить этот миг – хрупкий, как стеклянный шар в руках ребёнка.
– Позволь себе это, полюбуйся, – подумал он, будто принимая вызов осени, и не замечая, что в его сознании эти слова шепнул другой голос, лёгкий, как дыхание ветра, мягкий, но настойчивый.
– Почему бы и нет? – отозвался Элвин словно на свои мысли, принимая беседу за привычный внутренний монолог.
– Ты давно нуждаешься в ремонте и настройке, – продолжил голос, и Элвин замер, будто услышал звон колокола в пустом доме. Вдруг он ощутил, что его мысли расслаиваются, словно сигнал, пойманный чужой антенной.
– Я здоров! – возразил он, почти возмущённо. – Никаких вредных привычек, грызущих душу, мой образ жизни – пример для других!
Элвин вздрогнул. Перед кем он оправдывается? Перед самим собой? Это было бы излишним – он и так знал свои недостатки и добродетели. Но тихий смех – не его, а чей-то чужой – раскатился над парком, сухой и колкий, как подмерзающие опавшие листья под ногами.
– Он не понимает! – услышал Элвин уже другой голос. – Ты нуждаешься в ремонте, дружище! Тебе нужна настройка на Вселенную!
Элвину показалось, что толпа невидимых существ наблюдала за ним из-за кулис реальности. Он вскочил, сердце колотилось, будто двигатель на пределе мощности. Элвин поспешил прочь, но слово «ремонт» уже прилипло к нему, словно паутина, сплетённая из ночных теней. Эхо голоса преследовало его, отскакивая от деревьев, пока он, не разбирая дороги, добирался домой. Поднявшись на мансарду двухэтажки, он разделся, стал под тёплый душ, и под струями воды подумал, что он вообще-то впечатлительный, и всё это ему померещилось, просто его очаровали последние сполохи осени.
***
Утренний туман ещё не рассеялся, когда Элвин спешил на работу и шагал по аллее, шурша почерневшими листьями. Вдруг он заметил между стволов мерцающий голубой свет, но не земной, не электрический. Фонарей вблизи не было, луна ещё не вышла, но Элвин был уверен: что-то холодное, словно дыхание зимы, скрывалось за кустами. Любопытство толкнуло его вперёд, к поляне, залитой таинственным сиянием. Существо, стоящее в центре, явно живое, но будто сотканное из звёздной пыли, повернулось и протянуло руку.
– Не надо меня бояться, – прозвучало в сознании Элвина, минуя слух. – Наша встреча должна была состояться.
Элвин, не владея собой, шагнул навстречу и коснулся светящихся пальцев. Мир закружился, как карусель на заброшенной ярмарке. Внезапно свет погас, и он очутился в огромной комнате, где мельтешили фигуры: одни почти люди, другие – словно тени из смутных, непонятых снов.
– Добро пожаловать в мастерскую душ, – произнёс знакомый голос. Рядом возникло то же звёздное создание.
– Что происходит? Где я? – Элвин почувствовал, что страх стучит в груди, будто дождь по жестяной крыше, а паника сжимает его разум.
– Меня зовут Зарин. Ты в месте, где души чинятся, а ум получает новые свойства.
И усмехнулся:
– А ты надеялся прожить размеренно и тихо, не подозревая, что Вселенная наблюдает за тобой? И позволит тебе сесть в сани и беззаботно ехать до последней остановки?
В голосе, звучащем с мягкостью осеннего заката, тем не менее, слышалась бесстрастность врача, видавшего миллионы таких переходов.
– Нейрон и отдельный участок Вселенной имеют одну и ту же единицу частоты вибрации, их работу можно смело сравнить со звучанием музыки. Вселенная – камертон, и чтобы расширить познания, ты должен правильно настраивать своё мышление, тогда сможешь обрести крылья и достичь самых дальних звёзд! – продолжал Зарин.
Элвин растерялся, не зная, что ответить. Но поверил. Он понял, что уже в процессе «ремонта» и должен подчиниться. Слова Зарина разбудили в нём такой мощный поток новых мыслей, нереализованных желаний, жажду познания нового, что ему стало трудно дышать. Элвин ощутил, как его мысли перестраиваются, словно нейронные сети, подключённые к бесконечному серверу.
Зарин указал рукой на высокий портал, и они вошли в Зал Памяти. Элвин оказался перед овальным камнем с загадочными письменами. Светящаяся сфера пульсировала, словно живое сердце.
– Время здесь течёт иначе, – объяснил Зарин. – Дни, годы, эпохи сливаются в единый поток. Это не просто хранилище прошлых жизней, но и архив знаний, оставленных исчезнувшими цивилизациями.
В сознании Элвина появились его прошлые воплощения – спартанского воина, тибетского отшельника, алхимика эпохи Возрождения. Он чувствовал – его разум расширился до масштабов космоса, и одновременно стал прозрачным, словно кристалл с чёткими гранями. Его захлестнул поток данных: он увидел чертежи звёздных кораблей, устройства, способные улавливать энергию звёзд, услышал мелодии, сплетённые из математических гармоний.
Он понял язык, на котором говорили Аэрины – цивилизация, исчезнувшая сотни лет назад, оставив лишь эхо в космическом эфире. Эти знания не просто оседали в его памяти – они вплетались в его существо, меняя способ мышления.
– Я вижу, ты принял знание, теперь ты тоже проводник, – сказал Зарин, протягивая руку на прощание.
…Элвин очнулся за своим столом в офисе. Перед ним лежал телефон, мигающий новостями, и светился экран монитора – многократно используемая программа завершала проект, а где-то в глубине сознания пульсировала звёздная пыль, и голос, теперь его собственный, шептал: «Танец вечности не кончается…».
«Перезагрузка… Перезагрузка…» – требовательно мелькало на мониторе.
– Совсем устаревшая программа, надо менять, – подумал Элвин.
Он отвернулся от экрана и стал смотреть в окно, где кружился первый снег. Крупными пушистыми хлопьями, словно тополиный пух, он падал из бездонного серого неба. Элвин молча смотрел на преображение земли и чувствовал в себе обновление – знание раскладывалось в его голове, словно кто-то на небе расставлял на места спокойно мерцающие звёзды.
Теперь он знал, что может больше, и начал наброски новой программы – не для рутинных офисных задач, а для анализа космических данных, программы, способной улавливать сигналы далёких звёзд. Его пальцы летали по клавиатуре, а в голове звучала мелодия гармоний, которой Аэрины сопровождали свои открытия.
Но Элвина продолжал мучить вопрос:
– Каким образом и кому сообщить о таком важном открытии? Аэрины видели звёзды словно источники энергии, но на нашей планете пока только запущены спутники и космические станции. Поймут ли меня? Ведь люди по своей природе склонны сопротивляться радикальным переменам, цепляясь за старые истины, как за спасательный круг!
В памяти пронеслись портреты Коперника и Галилея, улыбка Эйнштейна, страница из книги генетика Грегора.
– Чертежи летательных аппаратов Леонардо лишь через века стали самолётами – без двигателей и лёгких материалов они оставались фантазией, – рассуждал Элвин. – Зачем же я пытаюсь опередить время?
Он вдруг почувствовал импульс, словно удар электрическим током:
– Я просто спал всё время, пока мне казалось, что жизнь вполне меня устраивает! Я просто спал! И спал мой разум!
Он решительно вплёл в код принципы Аэринов, адаптируя их под современные технологии. К концу недели Элвин представил прототип Филиппу – астроному, который ахнул, увидев, как программа выявила аномалию в радиосигналах, пропущенную всеми обсерваториями.
– Это может быть след иной цивилизации! – воскликнул Филипп, но внезапно умолк, сообразив, что доклад о новом открытии создаст проблемы для его растущей карьеры: инициатива наказуема, и задачу поручат именно ему. Он продолжил уже без энтузиазма:
– Но понимаешь, информация часто приходит сильно искажённой. Даже на Земле два мозга по-разному анализируют её. Вспомни, как сон рисует одну единственную мысль! Сколько он выдаёт картин! Но древние говорили, что визуальная картина должна быть подтверждена чувством, ощущением, только тогда ей можно верить! Представь, что это пришло с другой планеты, мысли другого разума! Да… От этого можно сойти с ума! Старайся себя контролировать! Не шутки всё это!
Но Элвина полностью захватило открытие, он почувствовал сильное волнение и гордость собой, видя, как знания Аэринов оживают в его действиях, соединяя его с космосом.
– Даже если меня признают сумасшедшим, я не должен скрывать то, что узнал – возбуждённо ответил Элвин, хотя слова Филиппа насторожили его.
***
Несколько дней Элвин пребывал в эйфории – он сделал величайшее открытие! Но вскоре, проходя через тот же парк, где встретил Зарина, Элвин внезапно остановился от поразившей его мысли:
– Я сделал огромную ошибку! Такую ошибку, от которой может пострадать всё человечество! Кто вооружил меня этими знаниями? Вероятно, мой мозг, подобно забытой радиостанции, просто поймал сигналы! Но от кого? И какие цели они преследуют? А потом я, не задумываясь, воспользовался кодами, случайно пришедшими мне в голову! Это значит… что я ответил тем, кто обладает знаниями древнейшей цивилизации! Тогда они на много степеней выше землян! И посылали сигналы в космос, возможно, не зная, что на Земле есть жизнь! Теперь мне понятно всё, что со мной происходило: прошлые воплощения, архив известных цивилизаций, перезагрузка. Таким образом я кому-то передавал сведения о Земле. И потом воспользовался кодами.
Элвин упал на скамью и обхватил голову руками.
– Немедленно сообщить! Но кому? Кто ему поверит? Его точно посчитают сумасшедшим и поместят в палату с Леонардо и Коперником!
– Ну и пусть! – в отчаянии решил он. – Я всё же попытаюсь!
Элвин резко поднялся и направился домой. За своим рабочим столом он лихорадочно набирал длинный текст – всё, что мог вспомнить, даже то, чего не понимал. И только под утро, уставший до изнеможения, закончил работу. Бледный, с запавшими глазами, Элвин, пошатываясь, поднялся и, когда увидел себя в зеркале, почти не узнал. Его голова показалась ему немного вытянутой, глаза ярче, тело тоньше, но не просто стройнее, а другое, совсем другое! Промелькнула неприятная мысль, что под влиянием информации, которую пытался понять, он сам стал существом из другого мира, с другими условиями обитания – его мысли получили физическое воплощение. Ещё ему пришло в голову: почему он думает о далёкой планете, если столько катастроф случается на родной земле?
Есть не хотелось. Даже смотреть на еду не хотелось. Он с усилием выпил кофе и вышел из дома. В его городе был университет, и он прямиком пошёл туда, разыскал кафедру физики. Больше ему некуда было обратиться в своём городе, Элвин подумал, что надо действовать быстро и здесь ему помогут.
– Мне нужно сообщить профессору важную информацию, – сказал он пожилой секретарше и закашлялся, воздух в приемной показался ему слишком сухим.
– Я спрошу у Бориса Демидовича, подождите. Скажите мне своё имя и род занятий. Программист? Так, может быть, вам надо…
– Мне надо сюда! – настоял Элвин.
– Лайма! Кто там ко мне пришёл? – раздался приятный голос из кабинета. – Пусть войдёт!
Элвин оказался в просторной комнате без излишеств, но мебель, пахнущая палисандром, дубом и воском, большой глобус, экзотический цветок в углу говорили о приверженности хозяина кабинета к прошлому веку. Сам профессор оказался совсем не старым, а плотным, крупным мужчиной с проседью в волосах и открытым лицом.
Решительно подойдя к столу, Элвин стал сбивчиво рассказывать о цели посещения. Затем решил, что лучше показать набранный ночью текст, и положил его на стол перед учёным.
– Это всё очень странно, – произнёс профессор, рассматривая бумаги. – Здесь даже чертежи. Вы сами представляете масштабы этой информации? Тут целый институт надо привлекать… если это, простите, не фантазии.
– Вы считаете, что такое можно придумать? Я по своей оплошности связался с ними по кодам, пришедшим мне в голову! И теперь я боюсь, что мы можем не успеть принять меры! – поспешно сказал Элвин.
– О чём вы, чего вы боитесь? – с недоумением произнес профессор, всматриваясь в тексты. – Вы можете оставить мне это, сделали копию?
Элвин от волнения не понял, о чём его спрашивают, почему это важно, если перед глазами отпечатанный текст.
– У вас ведь на компьютере это сохранилось? – повторил профессор, чтобы закончить разговор.
– Да, у меня это есть! Прошу вас, поторопитесь. У меня предчувствие.
От сухого ванильного аромата старых фолиантов, кожи переплётов у Элвина закружилась голова, он чувствовал сильную усталость и опёрся на край стола.
– Хорошо, хорошо, не волнуйтесь. Оставьте мне телефон, я вам позвоню, – сказал учёный, провожая гостя пристальным взглядом.
Затаив дыхание от невольной мысли, что, возможно, сейчас происходит именно то, чего он ждал долгие годы – настоящего открытия, которое поможет его имени засиять на горизонте науки, ведь он так долго ждал этого. Профессор разложил перед собой бумаги Элвина и задумался.
***
Когда Элвин вышел из здания университета, он прежде всего поискал взглядом скамью, чтобы присесть. Его раздражал поток людей, они казались ему некрасивыми, даже уродливыми: какие-то толстые, с круглыми головами, маленькими глазами. Потом он почувствовал, что ему холодно, хотя он был одет по погоде, и прохожие – примерно так же. Когда он встал, ощутил неожиданную лёгкость в ногах. Его развитые мышцы и кости словно были лишними, Элвину захотелось сбросить этот ненужный вес. Дышать же было почему-то тяжело, словно в воздухе витало отравляющее вещество.
Вернувшись домой, Элвин посмотрел на себя в зеркало и увидел, что не изменился. Это его обрадовало, ведь он уже успел подумать, что с ним произошла биологическая метаморфоза вследствие отклонения психики! Этого ещё не хватало! Элвин даже сверил своё изображение с недавно сделанной фотографией и успокоился, решив, что новые мысли так подействовали на его воображение.
***
А в это время в просторном кабинете университета Борис Демидович напряжённо размышлял, рассматривая чертежи и тексты Элвина.
– Я не знаю, стоит ли придавать значение этому тексту, – ответил вызванный профессором доцент. – Может быть он писатель-фантаст? Так пусть напишет книгу. Вы знаете, сейчас столько развелось недобросовестных последователей Блаватской, Рерихов. Они считают, что могут вступать в контакт с Гималайскими Махатмами.
– Но чертежи. Вдруг это важно? Очень трудно понять, что это. Странный посетитель, должен сказать, он меня немного напугал. – сомневался Борис Демидович.
– Можно, конечно, передать это в другое ведомство. Пока не знаю куда. Но мы же серьёзные люди, не хочется выглядеть… сами понимаете.
– Пожалуй, вы правы, – задумчиво произнёс профессор. – Сколько пишут о контактёрах и прочих сумасшедших, прости Господи. Оставим это для потомков
***
Прошло несколько месяцев. Однажды Элвин проснулся от страха. Ему хотелось куда-то спрятаться, бежать, скрыться, затаиться. Неконтролируемый поток мыслей продолжал ломиться в его сознание, пугая тем, что он не до конца оценивает опасность, которая грозит не только ему, но и всем живущим на Земле. Но день был солнечный, на улице раздавались возгласы детей, шум машин. Он подошёл к окну, распахнул его и посмотрел на небо.
– Что там за пеленой облаков? Что там в космосе? Мне так никто и не позвонил. На работе стали замечать мою задумчивость. Смогу ли я дальше скрывать от них свои мысли?
Он почувствовал сильную досаду, что так мало интересовался повседневной жизнью, считая её стабильной, ведь целый отряд разных специалистов обеспечивает его комфорт и безопасность.
***
Борис Демидович несколько раз возвращался к бумагам Элвина. Он скользил взглядом по текстам и чертежам, разложенным на столе, и не мог собраться с мыслями. Затем, решившись, повернулся к экрану компьютера и стал набирать письмо в военное ведомство. Он перелистал бумаги Элвина, снова пересмотрел чертежи, нарисованные бегло от руки. Затем убрал адрес военного ведомства и заменил его на институт космических исследований. Звонок телефона прервал размышления учёного. Его срочно вызывали в министерство. Профессор закрыл ноутбук и вышел из кабинета.
Вернувшись, он перечитал набранный текст. Разговор в министерстве не был приятным и его отголоски ещё держали профессора. Он резким движением собрал бумаги Элвина, небрежно сложил их в папку и сунул в ящик стола. Затем удалил незаконченное письмо и с облегчением вздохнул.
***
После того, как Инна переехала к Элвину, его квартира преобразилась. На окнах появились новые полупрозрачные шторы, расширяющие пространство и придающие комнате лёгкость и воздушность. Каждая вещь нашла такое место, что её можно было быстро найти. Теперь Элвин пил кофе из красивой, почти прозрачной чашки из старинного сервиза, подаренного Инне бабушкой, и очень боялся её разбить. Но последнее время в комнате висела пелена недосказанности.
– Я больше так не могу! – заявила Инна, размешивая сливки в чашке кофе, и словно страшась своих слов. – Ты меня совсем не замечаешь! Я не пойму, почему ты постоянно погружён в свои мысли. Наша свадьба постоянно откладывается. Может быть, я надоела тебе?
– Инна, о чём ты говоришь? Ничего не произошло, всё в порядке, просто я иногда задумываюсь, я думаю о разном, но это тебя не касается.
– Если мы вместе, то меня всё касается. У тебя проблемы или другая женщина?
Инна едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Не в силах выдержать её взгляд, Элвин молча встал из-за стола и вышел из столовой.
Он боялся поделиться с ней своими странными, но навязчивыми мыслями.
– Может быть, это скоро пройдёт, – успокаивал себя Элвин. – Вдруг Инна не поймёт меня, и наши отношения разрушатся!
Он невольно взглянул на небо. Там, за плотным слоем атмосферы, удерживаемой силой гравитации, далёкий космос: разрежённый воздух, радиация, высокие и низкие температуры… Условия, непригодные для жизни…
– Разве возможно услышать их зов? – подумал он. – Как не сойти с ума от этих мыслей? Но я не могу стать прежним.
*** ***
Небо над планетой переливалось от глубокого фиолетового до огненно-оранжевого, с разбросанными спиральными облаками. Они были окрашены в багряный свет газовых гигантов, господствующих на небосклоне и висящих невероятно близко к горизонту. Три массивных небесных тела: одно гигантское, с завихрениями и штормами на поверхности, и два меньших спутника – располагались рядом.
Под ними раскинулся ландшафт из красноватых холмов и скалистых пиков, будто высеченных из раскалённой глины. Извивающаяся бирюзовая река прорезала этот пустынный рельеф, создавая контраст: она будто светилась изнутри, отражая чуждый свет неба. Горы на горизонте терялись в дымке, создавая ощущение бесконечности.
Здание имело необычную форму, скорее напоминающую купол или огромное живое существо, которое прилегло отдохнуть. Сквозь прозрачные стены лился свет. В глубине здания, в небольшом зале, напротив друг друга стояли два существа. Если бы их увидел человек, возможно, нашёл бы много сходства с собой. Их головы были вытянутыми, как у древних египтян, тела высокими и гибкими. Они не произносили ни одного звука, но понимали друг друга.
– Мы не знаем, что происходило на нашей родной планете Терра за всё время, пока мы находимся здесь. Но вряд ли возможно возвращение туда. По расчётам, в далёком будущем наше солнце однажды станет белым карликом; это понимание всегда жило в нашей культуре. Но недавно произошло неожиданное. Мы стали регулярно получать сигналы с планеты, жители которой называют её Земля, и не знаем, кто вызвал их на контакт. Планета находится на расстоянии, которое мы можем легко преодолеть. Условия жизни на ней гораздо лучше наших, и мы можем её приспособить к привычным для нас. Температура воздуха, состав воздуха, гравитация… всё можно решить. Но там достаточно много населения…
– Продолжайте!
– У нас есть своё население. Его не так много, но оно развитое, разумное и мирное. Пока нам не нужна большая территория, но мы должны быть готовы к противостоянию. Судя по получаемой информации, обстановка на Земле нестабильная, постоянные войны. А теперь здесь появились новые угрозы.Глубокий Купол, где сейчас выживает наша колония, изначально построен у магматической жилы. Там начинается сбой жизнеобеспечения.
– Да, ты прав. Нам нужно торопиться. Гравитация гигантской планеты Ю и движение по эллиптической орбите сжимает Арселон настолько сильно, что он постоянно испытывает извержения вулканов. Прогнозы на будущее неутешительные. Подземные города могут погибнуть. Но не надо забывать и о том, что иногда клетка безопаснее дороги, а путь из неё ведёт не к свободе, а к смерти.
– На Арселоне многими поколениями из уст в уста передаётся память о «Веларии» – корабле, ставшем прахом на поверхности, и вспоминается день, когда люди в последний раз видели небо. Но мы, потомки экипажа, всегда верили, что это не конец. Мы найдём путь к свободе. Жители нашей планеты давно мечтают о переселении, как изгнанники, стремящиеся вернуться в дом, которого никогда не видели. И сейчас мы на той степени развития, когда можем построить корабль и улететь отсюда.
– Согласен. Что ж, решение принято. Готовьте разведочный корабль. Действуйте!
***
Двести лет назад могучий многорежимный корабль «Велария» летел через тёмные просторы космоса. Экипаж состоял из ста сорока семи астронавтов. Позади был долгий путь, множество исследований, а впереди – родная планета – живая, зелёная, с голубым океаном. Ещё несколько лет – и дома.
– Системы работают в режиме аварийного отказа. Связь с Террой утрачена. – голос искусственного интеллекта был бесстрастным, словно он сообщил об обычном изменении погоды. – Возможна экстренная посадка на ближайшую планету, она обозначена в звёздных атласах и названа Арселон. Но сообщается, что планета нестабильна – наблюдается сейсмическая активизация.
Никто из астронавтов не знал, насколько быстро Арселон отвергнет их, но раздумывать не было времени, и командир корабля скомандовал:
– Готовим посадку!
Пылевые штормы с восточного полушария заставили отключить навигацию. Корабль «Велария» вошёл в атмосферу Арселона при минимальной видимости. Удар о скальный массив произошёл в молчании – связь прервалась в тот же момент. Сигналы бедствия ушли в пустоту. Теперь на этой планете они были одни, и на родной земле не знали, где их искать. Арселон встретил астронавтов негостеприимно: атмосфера была насыщена аммиаком и тяжёлым ксеноном, а гравитация втрое слабее той, что была на родной планете. Но хотя корабль был повреждён при посадке, какое-то время он мог быть их домом.
Но вскоре самые плохие предчувствия сбылись. На планете началась сейсмическая активность. Вулкан, спящий миллион лет, – кратер Вогрин, – пробудился спустя два восхода солнца после посадки. Поднялись и другие вулканы – гигантские, древние, хранящие в своих недрах силу первобытного жара. Один за другим они пробуждались, выжигая атмосферу, насыщая воздух аммиаком и серой, уничтожая всё на поверхности. Поверхность пошла волнами, словно дышала. По ночам сквозь облака пробивались зловещие огни – не звёзды, а огонь из разломов.
– Мы не сможем выжить на поверхности, – сказал тогда Ларс Хо, командир инженерного отдела. – Роботы нашли подземный город. Несколько поколений назад пленники этой планеты вырыли свои дома под раскалённой поверхностью, спасаясь от воздуха, который убивает. Но их нет. Возможно, они улетели.
Оставаться в корабле было опасно. Через узкие, чёрные глотки породы астронавты с корабля «Велария» спустились в подземный город. Всё, что осталось на корабле – световые элементы, оборудование, технику, инструменты – роботы несли на себе. Планета, хотя и была опасной, но перспективной. Были обнаружены редкие минералы, доступные месторождения ксенона и особые термоактивные породы. Гости планеты надеялись создать форпост, исследовать поверхность, а возможно, и приспособить её к жизни. Первое, что им пришлось сделать – закрыть выход прочной каменной плитой. Сверху осталась поверхность, где царила смерть.
Глубокий Купол стал прародителем новой подземной цивилизации Арселона. Астронавтов ждали столетия без неба, под постоянной угрозой обрушений и газовых прорывов. В честь корабля подземный город назвали Велария. Несколько астронавтов погибли сразу при повреждении скафандров – аммиак разъедал лёгкие, ксенон лишал сознания. Их похоронили в обсидиановых пещерах. А ночью... Из подземелья живые существа слушали, как планета стонет, дышит, клокочет внутри. У них не было другого выхода, как жить на этой адской планете с аммиачно-ксеноновой атмосферой, где смерть ждала за любой трещиной в куполе. Целые поколения не знали, каково это – чувствовать ветер, стоять под дождём, видеть сны без фильтра гравитации.
Астронавтам пришлось приспосабливаться к условиям планеты Арселон. Жители сумели оборудовать подземный город, создав условия для существования. Они научились добывать влагу из камня, выращивать еду в световых карманах, говорить с космосом не словами, а образами. Была создана искусственная гравитация в виде вращающихся модулей, которые поддерживали привычный естественный для родной планеты ритм дня. Жители постоянно общались друг с другом, посещали спортзалы. Но, несмотря на это, в следующих поколениях их тела изменились – они теряли мышечную и костную массу. В этих подземных городах, питаемых геотермальным жаром, среди скал и пепла рождались дети, которые никогда не видели неба. Старшие рассказывали сказки о Солнце, которого никто не видел.
– Когда-нибудь, – говорили обитатели планеты, – мы снова поднимемся к свету и улетим отсюда. Если не мы – наши потомки.
***
Решение Совета об отправке разведочного корабля на Землю срочно воплощалось в жизнь. Началась сборка модулей для перелёта: создавались плавкие обшивки, антирадиационные слои, кислородные капсулы, а также генетически улучшенные мхи – для посадки на новой планете. Ресурсов пока хватало только на один челнок. Инженеры работали круглосуточно: тщательно проверяли каждый чертёж, каждый узел сборки. Дело продвигалось быстро, и вскоре посадочный модуль был готов.
***
За стеной плакала девочка. Элвин знал, что она боится оставаться дома одна и включает свет во всех комнатах. Её мать работала врачом, поэтому часто приходилось выезжать ночью. Иногда соседка просила Элвина побыть с дочкой. Но, вероятно, в этот раз мать не хотела её будить. Вскоре Элвин услышал, что мать вернулась. Он уже не мог заснуть и теперь видел другую девочку, ту, что сидела на краю платформы в подземном зале и касалась рукой стеклянного потолка, где за толстым слоем пыли светилось красное солнце.
Почему-то он знал, что её зовут Лин, и она боится темноты. Однажды он увидел женщину, высокую, в костюме астронавта, стоящую в большом освещённом зале. Женщина смотрела на большой космический челнок, словно отыскивая взглядом возможную ошибку конструкции. Элвин чувствовал, как сердце женщины сжимается, когда она думает о своём ребёнке.
Эти видения были частью его, и каждую ночь Элвин ощущал страх, надежду, усталость живущих под землёй, чувствовал тепло их купольных фонарей, вкус кислых капель воды, стекающих по стенам. Когда он закрывал глаза, в сознании мелькали образы: гигантские подземные залы, исчерченные схемами жизнеобеспечения, дети, бегущие по светящимся дорожкам под землёй, женщина, смотрящая вверх, туда, где должно сиять солнце. Это были не его воспоминания, даже не из прошлой жизни.
Включив телевизор, Элвин взглянул на телефон и увидел, что Инна прислала короткое сообщение – она прощалась с ним. Ему показалось, что тёплая осень ушла вместе с ней – спустя несколько дней город укутался в туман, мягкий и серый, как старое одеяло.
Днём, во время работы, в его сознании возникали фразы:
«Если купол лопнет, мы все погибнем…»
«Мама, а когда мы увидим небо?»
«К нам никто не прилетит. Никто не знает, что мы здесь»
Элвину казалось, что он проживал две жизни сразу. В одной он привычно исполнял задачи, которые ежедневно ставили ему в офисе. А в другой – был зрителем, втянутым в трагические события, происходящие на неизвестной, далёкой планете, где неведомые обитатели отчаянно боролись за выживание. Боль потери Инны потерялась в этом потоке, словно её унесло прикосновение светящихся пальцев Зарина. Элвину казалось, что он живёт только благодаря этой энергии космоса и погибнет без неё.
Всё, что приходило ему в голову, он записывал в блокнот, а потом сохранял в файлах, часто не понимая смысла: синие схемы вентиляции, имена, карты улиц, чертежи тоннелей. Он снова видел тот овальный светящийся камень, который показывал ему Зарин. Иногда чужие эмоции вызывали в нём страх, и он плакал. А иногда – смеялся. Бессонными ночами он шептал в темноту:
– Кто я? Человек? Или… просто мозг… просто канал для кого-то? Связующее звено? Что постоянно соединяет меня с этой далёкой, никому неизвестной планетой? Чем я могу помочь этим существам, так похожим на людей? Я даже не могу предотвратить бедствия и катастрофы, которые происходят на родной планете. У каждого из нас свой Калинов мост. Но я не богатырь, у меня нет крыльев, чтобы полететь к ним. И я не совсем понимаю, почему Вселенная выбрала меня. Наверное, только я смог услышать их призыв.
Элвин почти реально ощущал, что его сознание обволакивало невидимых жителей космоса, будто через пустоту держал их сердца, словно алые зёрна в грозди калины.
***
Арселон затаил дыхание. Было принято решение отправить корабль на Землю – ради будущего, ради поколений, которым нельзя позволить погибнуть в подземелье. Первая группа из тридцати астронавтов была отобрана Советом. Но не радость, не ликование, а напряжённое молчание сопровождало подготовку. Инженер Элис Мара, инженер экосистем, выросшая в третьем поколении под землёй, стояла перед прозрачной оболочкой грузового купола, глядя, как на платформах закрепляют контейнеры с ксеноновой плесенью – единственным источником энергии, пригодным для запуска. Она думала о том, сколько поколений боялись открытого неба, а теперь сами летят к нему.
– Они понимают, на что идут, – сказал врач Карн Халер, стоящий рядом. – А мы готовим их как героев. Может, бросаем в пасть чего-то, что не в силах постичь.
***
Элвин поднялся ночью, и бросился к окну. В ночном небе появились странные объекты. Их было много, и они не были похожи ни на космические станции, ни на придуманные фантастами НЛО. Объекты стремительно приближались к Земле.
– Это случилось! – стучало в висках Элвина. – Они прилетели! А я просто трус! Надо было кричать, ломиться во все двери! Меня вооружили знанием, но мне никто не поверил!
Он вышел на балкон и напряжённо смотрел на просыпающийся город. Жёлтый свет уже появился в нескольких окнах. Элвин представил людей за этими окнами – хмурых, полусонных, неярких, словно размытых обыденностью. Каждый день они спешили на работу, чтобы зарабатывать деньги, потом тратить их на ненужные вещи, постоянно мечтая об отдыхе и роскоши. Не подозревая, что в один момент всё может закончиться.
Двойственные чувства раздирали сознание Элвина. С одной стороны, его душил страх за свою жизнь, а с другой – он уже сжился с обитателями неизвестной планеты, испытывая их боль и радость, их порывы, их надежды. Он чувствовал свою беспомощность и муки предательства перед теми, кто посылал ему эти видения. Но Элвина поразило то, что никто не замечал в небе странные объекты. И он решил бежать…
***
Узкая дорога полукругом вилась вдоль склона каменистой лощины, у перевала взбираясь на узкий уступ вдоль отвесной стены. Элвин поспешил пройти этот участок, на котором нельзя было разминуться со встречным путником. Дальше начинался опасный спуск, покрытый, словно бородавками, острыми скалами, который могли преодолеть только горные козы. Но перед спуском была ровная площадка, словно специально созданная природой перед входом в пещеру. Из-под синих туч прорывался свет утренней зари, и тропинка казалась багровой, словно окровавленной.
Элвин знал, что пещера уходит вглубь горы. Он спрятал свою сумку в углубление и накрыл ветками. На первое время у него были одежда, запас консервов, лекарства, фонарик, зажигалки, ножи, пистолет – трофейное оружие деда. Немного патронов. Придётся охотиться. Он не знал, сколько сможет продержаться здесь, уверенный, что скоро начнётся война с инопланетянами, и главное – не знал, что будет подавлять его сильнее: условия выживания или безмерное чувство вины перед теми, с кем он был связан только мыслями.
Через неделю он выбрался наружу и сверху посмотрел на долину. Раздался резкий звук – пролетел самолёт, по реке плыли две байдарки. Элвин присел на камень: перед его взором открылась широкая долина, ещё укутанная пуховыми туманами. И ему пришло в голову, что, возможно, он поспешил со своим решением, нужно оставить здесь вещи, а самому вернуться в город. Он поднялся и заметил у себя под ногами раздавленную гроздь калины. Семена-сердечки были покрыты алой мякотью, и Элвин почти реально ощутил горький вкус ягод.
Вдруг он закашлялся. Чистый воздух будто наполнился дымом, с неба посыпался пепел, стало темно. Элвин резко поднялся и посмотрел в долину, стараясь понять, откуда этот резкий запах. Но дым вскоре рассеялся. Элвин поднял голову к небу – спокойно плывущие белые облака меняли форму, будто скрывали от него тайну: что происходит там, в далёком космосе, на неизвестной планете… Он почувствовал боль, словно услышал эхо страшной трагедии.
Вернувшись домой, Элвин написал заметки на нескольких популярных сайтах, надеясь, что заинтересует общество тем, что существует реальная опасность взаимодействия с инопланетянами. Он даже посмел упомянуть о кодах. Это была попытка собрать команду гражданских астрономов. Но дальше комментариев, упрёков о распространении фейков и попытке заработать себе имя в интернете дело не пошло. Однажды он попробовал выступить на площади, но прохожие решили, что снимается фильм. На следующий день шеф предупредил Элвина, что фантастические романы могут мешать его работе.
Но Элвин был уверен, что это не галлюцинации.
***
Каменистая поверхность планеты Арселон светилась расплавлённой лавой, покрывая гибельным жаром красноватые холмы и скалистые пики. Грязный пар поднимался от когда-то бирюзовой реки, задыхающейся в горящем потоке. Вершины гор ещё вздымались над пылающей планетой, будто взывая о помощи. Космический корабль отчаянно вырывался с адской планеты. Через мгновение яркая вспышка взметнулась над красными скалами и слилась с горящей лавой. Высоко в небе огромный шар гигантской планеты Ю равнодушно висел над горизонтом.
В подземном городе стояла тишина. Жители молча прощались с астронавтами. Арселон получил новую жертву, а обитатели приняли вызов. Но теперь они знали, что подвиг астронавтов – это призыв к свободе, и их дети не останутся в этой зловещей ловушке.
***
***
Расширяя жизненное пространство в подземном городе, инженеры обнаружили за толщей породы вход в храм. В центре большой камеры стоял обработанный светящийся камень овальной формы. На камне были высечены письмена на неизвестном языке, но одно слово будто впечатывалось в сознание и звучало: «Аэрин, Аэрин…». На стенах учёные увидели чертежи и схемы, алгоритмы технологий, рисунки устройств, способных улавливать энергию звёзд, и самое главное – коды для ориентации в космосе. Инженеры поняли, что нашли следы пребывания на этой планете астронавтов с другой планеты: эта цивилизация оставила своё наследие, и, если они смогут понять древние письмена, в этом будет их спасение.
Старейшина Лоэн не позволял никому приближаться к загадочному монументу, опасаясь, что он обладает мистической силой, и шептал молитвы древним богам скал Арселона. Лоэна уважали, и решили ему не перечить – дел хватало. Лоэн понял, что, находясь рядом со светящимся овальным камнем, он испытывает сильные чувства. Это было похоже на чувства матери, теряющей своего ребёнка. Неживой монумент излучал тоску, беспокойство, печаль. Лоэн ощущал всеми фибрами своего тела его одиночество – бесконечное и древнее, как сама Вселенная. Раньше ему даже не приходило в голову, что мёртвый камень можно почувствовать физически.
После гибели астронавтов Лоэн наблюдал за символами, которые стали появляться на гладкой поверхности. Однажды он заметил, что свет, исходящий от камня, стал намного ярче, и появились цифры и схемы. Тогда Лоэн вызвал астрономов. То, что удалось расшифровать, было невероятным: монумент указывал дату вылета, координаты неизвестной пригодной для жизни планеты, чертежи корабля и способ получения нового вида топлива. Также было сообщение о том, что в этот период на Арселоне сложатся благоприятные условия для вылета.
***
Элвин не сразу заметил, что сигналы, которые он получал постоянно, изменились. Не стали приходить образы подземного города и его жителей, словно их надежда растаяла в чёрных просторах космоса. Вместо них он чувствовал короткие импульсы – пульсирующие вспышки света, словно стук сердца, словно дыхание. Он вспомнил – подобные импульсы чувствовал, когда Зарин показывал ему Зал Памяти. Постепенно они стали слабее, тише, и наступило молчание. Знания, полученные от древних Аэринов, тоже стёрлись из его памяти.
Элвин с болью в душе собрал свои дневники и отправил почтой профессору, который так и не напомнил о себе. Он знал, что никогда не забудет дни, прожитые в контакте с обитателями неизвестной планеты, и это навсегда изменило его самого, живущего на благополучной планете и отравленного ядом равнодушия.
Его взгляд упал на фотографию Инны. Элвин удивился, что не замечал её после расставания, будто кто-то стёр всю память о ней. Он смотрел на изображение, и перед его взором поплыли картины парка, ягоды калины, пронизанные солнцем, и зарево рыжих волос Инны… Элвин потянулся к телефону.
***
Только через пятьдесят лет, при переезде в новое здание, записи Элвина были случайно обнаружены в архиве университета и переданы в центр космических исследований.
А через двести лет, в рамках программы поиска полезных ископаемых и разумных существ на других планетах, корабль «Песчинка» отправился к планете под названием Арселон. Его целью было исследовать величественный мир, в котором низкая гравитация позволила сформироваться таким острым и вытянутым формам скал, а атмосфера, где вместо кислорода – аммиачно-ксеноновая смесь, придавала небу и воде необычные оттенки. Когда корабль «Песчинка» вошёл в атмосферу Арселона, небо вспыхнуло рыжими и лиловыми языками. Турбулентность была мягкой – гравитация здесь составляла треть земной, и приземление казалось не падением, а медленным погружением в сновидение.
– Атмосфера стабильная, – сообщил бортовой искусственный интеллект Лия. – Есть слабое электромагнитное эхо. Возможно, фоновое излучение... или остаточный разум.
– Остаточный? Это невероятно! – командир экспедиции Илария удивлённо подняла бровь.
Команда «Песчинки» разбила лагерь на краю глубокого разлома, откуда шёл слабый сигнал. Экипаж спустился вглубь и обнаружил подземную камеру, от стен которой исходило мягкое синее свечение. Безмолвные стены, будто из живого стекла, отражали и искажали лица исследователей. Свет фонарей дробился, будто в калейдоскопе, и астронавты чувствовали, что рядом кто-то невидимый, но ощутимый, словно сама планета обладала разумом. Появлялись образы: солнце, разрывающееся на лепестки; озеро, отражающее чужое небо; контуры звёздных кораблей.
Астронавты почувствовали блаженную вибрацию, медленно погружаясь в ласковый омут. Безграничное спокойствие парализовало деятельность сознания, безотчётный страх сменяло дурманящее чувство счастья. Казалось, зал заполнили воспоминания команды, они виделись будто картины, то появляясь, то исчезая.
«Песчинка» не вернулась и через год.
Новая экспедиция спустя десять лет обнаружила полуразрушенный подземный город и камеру, в центре которой стоял высокий овальный монумент с загадочными письменами, светящийся в ритме человеческого дыхания, сигнал которого уходил в эфир.
Из отчёта экспедиции на планету Арселон:
«В подземном городе были обнаружены следы древней цивилизации Аэринов, существовавшей сотни лет назад. Их технологии основывались на биокристаллах, способных записывать мысли и эмоции. Под кратером обнаружен светящийся монумент – предполагается, что это разум планеты. Радар уловил идеально симметричные, почти геометрически невозможные пустоты. Человеческий разум не способен создавать такие формы под лавовыми пластами. Часть информации переписана нами на носители, основная недоступна и находится в камере – храме подземного города. Но те сведения, которые удалось прочитать, полностью совпадают с посмертными записками программиста Элвина, хранящимися в архиве Центра космических исследований».
Автор: Гелия Алексеева
Источник: https://litclubbs.ru/articles/72821-kalinov-most.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: