Связь между логикой и историей: кем был Ян Хакинг?
⠀
Он не был философом, который просто сидит в кабинете. Он интересовался тем, как безумные европейцы XIX века вдруг начинали бесцельно бродить по континенту. Или вдруг задался вопросом: а существовала ли статистика до того, как мы научились считать шансы?
⠀
Таким был канадец Иэн Хакинг (1936–2023). Для непосвященного его имя может звучать не так громко, как имена его кумиров — Мишеля Фуко или Томаса Куна. Однако именно Хакинг стал тем самым «строителем мостов», который примирил враждующие лагеря в так называемых «научных войнах» конца XX века.
⠀
В те времена кипели страсти: одни утверждали, что наука — это объективная истина, другие — что она лишь социальная конструкция. Хакинг отказался вставать в строй. Он показал, что аналитическая строгость и историческое чутье могут работать в тандеме. Его главный тезис прост: не стоит спрашивать, истинны ли теории, — лучше посмотри, что мы делаем с помощью науки. Он перевернул внимание философов с чистого теоретизирования обратно к эксперименту. В конце концов, если вы можете «впрыснуть электроны», чтобы что-то проверить, значит, эти электроны реальны, независимо от того, как поменяется теория завтра. Этот подход назвали «реализмом сущностей».
⠀
Но настоящая страсть Хакинга началась после знакомства с работами Мишеля Фуко. Под влиянием французского мыслителя он обратился к наукам о человеке. Хакинг ввел понятие «динамический номинализм». Суть его в том, что называя вещи, мы их творим. Когда в викторианскую эпоху придумали диагноз «фуга» (болезненное бродяжничество), тут же появились люди, которые начали бесцельно путешествовать в трансе. Категория создала тип человека.
⠀
В своей «Исторической онтологии» Хакинг, хоть и стеснялся пафосного слова «онтология», задался простым вопросом: как вообще вещи (идеи, болезни, типы людей) появляются в мире? Он не искал вечную истину бытия, как античные философы. Его интересовало рождение возможности — тот момент в истории, когда нечто вдруг стало мыслимым, а значит, и существующим.
⠀
Читая Хаккинга, понимаешь: философия науки — это не скучная схоластика. Это детектив, в котором мы пытаемся понять, как мы сами стали такими, какие мы есть, и как случайность и статистика перекроили нашу душу.
