Знаете ли вы, что среди русских классиков немало тех, кто в своем творчестве обращался к теме блинов и Масленицы?
Эти образы служили не только для описания народных традиций, атмосферы праздника, но и порой скрывали за собой более глубокий смысл, становясь своеобразной ширмой для авторских идей.
Давайте вместе вспомним великих русских писателей и поэтов, чьи произведения мы изучали в школе.
Александр Пушкин
«Наше всё» - Александр Сергеевич Пушкин в романе «Евгений Онегин» упоминает блины как символ патриархальности и сохранения обычаев. Прототипами героев его романа стали обитатели усадьбы Тригорское, а усадебный дом последующие поколения читателей назовут «домом Лариных».
Тригорский быт найдет отражение в сочинениях поэта:
«Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины;
У них на масленице жирной
Водились русские блины».
Русскими, или красными, называли гречневые или полугречневые блины.
Их легко приготовить и сейчас:
Сам же Пушкин предпочитал розовые блины Арины Родионовны. Во всяком случае, так пишут мемуаристы.
Готовились они с добавлением свекольного сока:
А еще милая деталь, характеризующая отношение к Пушкину в Тригорском. В столовой рядом с обеденным столом всегда располагался небольшой столик, на который ставили любимое варенье Александра Сергеевича – крыжовенное. Хозяйка усадьбы Прасковья Александровна Осипова-Вульф посылала Пушкину варенье из крыжовника даже в Петербург.
Михаил Лермонтов
Михаил Юрьевич Лермонтов воспел блины со сметаной, которые пекли в имении его бабушки в Тарханах, в шутливом стихотворении «Посреди небесных тел…», которое он вписал в альбом известной поэтессы и переводчицы Каролины Павловой, бывшей его горячей поклонницей. Каролина Карловна увезла этот драгоценный автограф великого поэта в Германию, где он и хранится в Немецкой Национальной Библиотеке.
Посреди небесных тел
Лик луны туманный:
Как он кругл и как он бел,
Точно блин с сметаной.
Кажду ночь она в лучах
Путь проходит млечный:
Видно, там, на небесах
Масленица вечно!
Петр Вяземский
Стихотворение «Масленица на чужой стороне» написано 20 февраля 1853 года, когда Пётр Андреевич Вяземский находился вдали от родины, в Дрездене. Отсюда и тон стихотворения, немного ностальгический, но при этом и восторженный, когда речь в нем заходит о русской зиме, Масленице, сравнении русских и немцев. Немцы предстают в его описании как люди другого склада, не способные по-настоящему понять и оценить русские обычаи.
…Скоро масленицы бойкой
Закипит широкий пир,
И блинами и настойкой
Закутит крещёный мир…
Разгулялись город, сёла,
Загулялись стар и млад, —
Всем зима родная гостья,
Каждый масленице рад.
Нет конца весёлым кликам,
Песням, удали, пирам.
Где тут немцам-горемыкам
Вторить вам, богатырям?...
Выпьет чарку-чародейку
Забубённый наш земляк:
Жизнь копейка! — Смерть-злодейку
Он считает за пустяк.
Немец к мудрецам причислен,
Немец — дока для всего,
Немец так глубокомыслен,
Что провалишься в него.
Но, по нашему покрою,
Если немца взять врасплох,
А особенно зимою,
Немец — воля ваша! — плох.
Николай Гоголь
Николай Гоголь в «Мёртвых душах» описывает богатый масленичный стол, которое приготовила Коробочка, где среди прочих блюд упоминаются блины с различными припёками:
«Чичиков оглянулся и увидел, что на столе стояли уже грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепёшки со всякими припеками: припекой с лучком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками, и невесть чего не было».
«Чичиков свернул три блина вместе и, обмакнувши их в растопленное масло, отправил в рот, а губы и руки вытер салфеткой. Повторивши это раза три, он попросил хозяйку приказать заложить его бричку. Настасья Петровна тут же послала Фетинью, приказавши в то же время принести еще горячих блинов. — У вас, матушка, блинцы очень вкусны, — сказал Чичиков, принимаясь за принесенные горячие».
Михаил Салтыков-Щедрин
Михаил Салтыков-Щедрин в романе «Пошехонской старине» с иронией пишет о масленичном разгуле:
«Блины, блины и блины! Блины гречневые, пшеничные (красные), блины с яйцами, с снетками, с луком...».
Но Масленица – это не только блины, но яркие маскарады, задорные балаганы, захватывающие карусели, ледяные горки, катания на санях и, главное, народные гулянья, полные настоящего раздолья. И, конечно, балы. Об этом в главе, посвященной московскому быту, Салтыков-Щедрин пишет так:
«Самым важным считается утренний бал в субботу на масленице. Для девиц-невест это нечто вроде экзамена. При дневном свете притиранья сейчас же скажутся, так что девушка поневоле является украшенная теми дарами, какие даны ей от природы. <...> В воскресенье, последний день масленицы, ровно в полночь, цикл московских увеселений круто обрывался. В этот день у главнокомандующего назначался "folle journee" [веселый вечер]; <...> Семья, которой не удавалось заручиться последним масленичным увеселением, почитала себя несчастливою. Целый день ей приходилось проводить дома в полном одиночестве, слоняясь без дела из угла в угол и утешая себя разве тем, что воскресенье, собственно говоря, уже начало поста...»
Антон Чехов
Антону Павловичу Чехову принадлежит фраза: «Кто не придает должного значения питанию, не может считаться интеллигентом и достоин всякого осуждения в «приличном обществе».
Поэтому неудивительно, что тема блинов многократно встречается у писателя. В рассказе «О бренности» Антон Павлович даёт образное описание блинов и их поедания:
«Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки… Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной…».
В рассказе «Глупый француз» месье Пуркуа, зайдя пообедать в московский трактир, был шокирован количеством горячих блинов, поглощаемых посетителями. Наблюдая за человеком, поедающим блины, француз решает, что тот хочет покончить с собой с помощью переедания. В конце концов, он резюмирует:
«О, страна чудес! — думал Пуркуа, выходя из ресторана. — Не только климат, но даже желудки делают у них чудеса! О, страна, чудная страна!»
Иван Шмелёв
Иван Шмелёв в автобиографической книге «Лето Господне» воссоздает мир патриархального купеческого быта, увиденного глазами ребёнка, что придаёт повествованию особую теплоту и непосредственность. Так он описывает подготовку к масленичному застолью, когда блины становятся частью праздничного ритуала:
«Широкая печь пылает. Две стряпухи не поспевают печь. На сковородках, с тарелку, «чёрные» блины пекутся и гречневые, румяные, кладутся в стопки… пар идёт от блинов винтами… кадушки с опарой дышат, льётся-шипит по сковородкам, вспухает пузырями…».
Николай Лесков
Николай Семёнович Лесков в «Железной воле» ведёт речь о блинных «конвертиках» — для этого блины обмакивали в сметане, сворачивали и отправляли в рот целиком. В произведении описывается, как отец Флавиан спускает конвертиками один блин за другим, а Пекторалис то краснеет, то бледнеет и не может с ним сравняться:
«Пекторалис сконфузился; он должен был чувствовать, что в этих словах для него заключается роковая правда, – и холодный ужас объял его сердце, и вместе с тем вошёл в него сатана, – он вошел в него вместе с блином, который подал ему дьякон Савва, сказавши:
– На тебе блин и ешь да молчи, а то ты, я вижу, и есть против нас не можешь.
– Отчего же это не могу? – отвечал Пекторалис.
– Да вон видишь, как ты его мнёшь, да режешь, да жустеришь.
– Что это значит «жустеришь»?
– А ишь вот жуешь да с боку на бок за щеками переваливаешь.
– Так и жевать нельзя?
– Да зачем его жевать, блин что хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как их отец Флавиан кушает, видишь? Что? И смотреть-то небось так хорошо! Вот возьми его за краечки, обмокни хорошенько в сметанку, а потом сверни конвертиком, да как есть, целенький, толкни его языком и спусти вниз, в своё место.
– Этак нездорово.
– Ещё что соври: разве ты больше всех, что ли, знаешь? Ведь тебе, брат, больше отца Флавиана блинов не съесть.
– Съем, – резко ответил Пекторалис».
Кроме того, писатель упоминает о полугречневых блинах — они были с тарелку и в палец толщиной, их обязательно ели с икрой.
Александр Куприн
Александр Куприн в «Юнкерах» описывает, как героиня ест блины с различными добавками:
«О, языческое удельное княжество Москва! Она ест блины горячими, как огонь, ест с маслом, со сметаной, с икрой зернистой, с паюсной, с салфеточной, с ачуевской, с кетовой, с сомовой, с селедками всех сортов, с кильками, шпротами, сардинами, с семушкой и с сижком, с балычком осетровым и с белорыбьим, с тешечкой, и с осетровыми молоками, и с копченой стерлядкою, и со знаменитым снетком из Бела озера. Едят и с простой закладкой и с затейливо комбинированной.
А для легкости прохода в нутро каждый блин поливается разнообразными водками сорока сортов и сорока настоев. Тут и классическая, на смородинных почках, благоухающая садом, и тминная, и полынная, и анисовая, и немецкий доппель-кюммель, и всеисцеляющий зверобой, и зубровка, настойка на березовых почках, и на тополевых, и лимонная, и перцовка, и... всех не перечислишь. А сколько блинов съедается за Масленую неделю в Москве — этого никто никогда не мог пересчитать, ибо цифры тут астрономические».
Иван Бунин
Иван Бунин в «Чистом понедельнике» упоминает блины в трактире:
«В трактире Егорова в Охотном Ряду было полно лохматыми, толсто одетыми извозчиками, резавшими стопки блинов, залитых сверх меры маслом и сметаной, было парно, как в бане».
Надежда Тэффи
У Надежды Тэффи есть целый рассказ «Блины». В нём она описывает ситуацию, когда человеку достаётся не самый удачный блин. А вам знакома такая ситуация?
«На этот раз вам достаётся блин — один, всеми отвергнутый, с драным боком и дыркой посредине. Вы берёте его с кротким видом сиротки из хрестоматии и начинаете искать глазами масло. Масло всегда бывает на другом конце стола. Это печальный факт, с которым нужно считаться. Но так как со своим маслом приходить в гости не принято, то нужно покориться судьбе и жевать голый блин».
В упоминаниях писателей и поэтов отражены не просто кулинарные тонкости. В них оживает вся палитра душевных переживаний, связанных с Масленицей – от интимных семейных ритуалов до шумных народных гуляний и щедрых застолий. Спасибо им за это.