В глазах Кати все мгновенно расплылось от подступивших слез. Она лишь судорожно кивнула, не доверяя собственному голосу, и Артем надел кольцо на ее палец.
Тем же вечером Катя снова набрала номер матери, и только с третьей попытки Валентина Петровна подняла трубку.
— Мам, мы женимся, — выпалила Катя. — Я очень хотела, чтобы вы об этом знали.
— Мы не придем, — сухим, лишенным всяких эмоций тоном ответила мать. — Мы не одобряем этот брак. Никого из нас там не будет.
— Мам, ну пожалуйста, выслушай...
— Ты сделала выбор, Катя, вот и живи с этим.
В трубке раздались короткие гудки, которые больно ударили по ушам. Артем нашел Катю на полу в кухне, где она сидела, обхватив колени руками и захлебываясь слезами. Тема сел рядом на холодный линолеум, привлек ее к себе и просто молчал, позволяя выплакаться.
— Прости меня, — прошептал Артем. — Катя, мне так жаль.
— Не смей извиняться, — Катя крепко вцепилась в его плечи. — Ты этого стоишь. Ты стоишь всего на свете.
Свадьба получилась совсем скромной, в кругу самых близких друзей. Родители Артема приняли Катю как родную дочь, окружив ее теплом, которого ей так не хватало. Друзья Темы заполнили зал смехом и искренними тостами, создавая атмосферу настоящего праздника. Катя в простом белом платье улыбалась так долго, что к вечеру у нее заныли скулы. Когда Артем поцеловал ее, Катя почувствовала, как многомесячный груз наконец падает с ее плеч.
Боль не исчезла полностью, она просто затаилась где-то глубоко внутри. Но тиски наконец разжались, и этого было вполне достаточно для счастья.
Пять лет промелькнули незаметно, словно вода, ускользающая сквозь пальцы. Катя и Артем строили свой мир по кирпичику: маленькая квартира сменилась просторной, карьеры шли в гору. А потом, дождливым мартовским утром, на свет появился их сын.
Мальчика назвали Мишей. Он унаследовал темные волосы Артема и упрямый Катин подбородок. Когда Миша впервые обхватил крошечными пальцами ее ладонь, Катя осознала нечто очень важное.
Прошло почти три года с тех пор, как она в последний раз слышала голос матери или видела лицо отца. Мише исполнилось шесть месяцев, когда Катя приняла окончательное решение. Она аккуратно усадила сына в автокресло, поцеловала мужа на прощание и поехала через весь город.
Катя стояла перед дверью родительской квартиры целую минуту, прежде чем набраться смелости и постучать. Сын мирно сопел у нее на руках, а сердце, казалось, вот-вот проломит грудную клетку. Что бы ни произошло дальше, Катя знала одно: родители должны увидеть внука.
Дверь распахнулась в то самое мгновение, когда Катя занесла руку для повторного стука. На пороге застыла Валентина Петровна, чей колючий взгляд медленно переместился с лица дочери на младенца, уютно сопевшего у нее на бедре. Мать не произнесла ни слова приветствия, не позволила тени тепла коснуться своих поджатых губ, а лишь молча отступила вглубь прихожей, позволяя Кате войти внутрь.
В квартире стоял все тот же неистребимый дух вареного картофеля и лавандовых саше, которые хозяйка десятилетиями раскладывала по всем ящикам комодов. Катя нерешительно прошла в гостиную и замерла, увидев на краю старого дивана Дашу с зажатой в ладонях чашкой остывающего чая.
— Я понимаю, что явилась без всякого предупреждения, — Катя перехватила Мишу поудобнее, чувствуя, как затекает рука. Мальчик довольно загукал и вцепился крохотными пальчиками в прядь ее волос. — Но у нас с Темой родился сын, и я очень хотела вас познакомить. Мне искренне хотелось, чтобы мы снова стали нормальной семьей.
Валентина Петровна тяжело опустилась в глубокое кресло и смерила дочь таким ледяным взором, от которого в середине июля могла бы замерзнуть вода.
— Значит, ты до сих пор так и не взялась за ум, — мать подчеркнуто игнорировала присутствие внука. — Ты продолжаешь жить с этим человеком и выставляешь этот позор напоказ, будто совершила какой-то великий подвиг.
— Мама, прошло уже целых пять лет! — Катя невольно повысила голос, чувствуя, как внутри закипает обида.
— Пять лет родственники донимают меня расспросами о том, как моя взрослая дочь могла связать жизнь с мальчишкой, который годится ей в ученики. — Губы Валентины Петровны превратились в тонкую горькую линию. — Ты хоть представляешь, что тетя Зина спрашивала у меня на Пасху? Она всерьез интересовалась, лишилась ли ты остатков разума или просто растеряла всякое достоинство. И мне было нечего ей ответить, Катя. Совершенно нечего.
Катя быстро отвернулась к Даше, отчаянно пытаясь отыскать в лице сестры хотя бы каплю сочувствия или прежней близости. Когда-то они были неразлучны, делились самыми сокровенными тайнами, примеряли одежду друг друга и могли часами болтать по телефону о всяких пустяках.
— Даш, может быть, мы могли бы как-нибудь встретиться все вместе? — Катя с надеждой заглянула сестре в глаза. — Ты со своим мужем, я с Темой, мы могли бы просто посидеть в кафе.
— Мы официально развелись. — Даша резко оборвала ее, даже не потрудившись поднять взгляд от своей чашки. — Он мне изменил, поэтому два месяца назад я окончательно переехала обратно к матери.
Катя внимательно всмотрелась в лицо сестры, замечая новые резкие морщинки в уголках ее рта и то, как сильно Даша сутулила плечи, словно пытаясь стать невидимой.
— Дашенька, мне так жаль, я правда ничего об этом не знала.
— Еще бы ты знала. — Даша наконец посмотрела на Катю, и в этом взгляде не осталось ни капли былого дружелюбия. — Ты ведь слишком занята игрой в счастливую семью со своим юным любовником, чтобы замечать реальные проблемы окружающих людей.
Миша внезапно захныкал и начал неспокойно ерзать, прижимаясь к материнской груди. Катя принялась машинально покачивать его, стараясь подобрать правильные слова, которые могли бы разрушить эту глухую стену отчуждения.
— Я просто надеялась, что теперь, когда появился Миша... — начала было Катя.
— И на что именно ты рассчитывала? — Валентина Петровна бесцеремонно перебила ее. — Неужели ты думала, что мы увидим ребенка и мгновенно забудем все те унижения, через которые нам пришлось пройти из-за твоего выбора?
Катя переводила взгляд с матери на сестру, но больше никто не желал смотреть ей в лицо. Даша снова погрузилась в созерцание своего чая, а Валентина Петровна уставилась в точку где-то над плечом дочери, упрямо сжав челюсти.
— Мы, пожалуй, пойдем, — тихо произнесла Катя.
Никто не стал спорить или уговаривать ее остаться хотя бы на минуту.
Она медленно направилась к выходу из квартиры. Даша даже не шелохнулась, а Валентина Петровна проследовала за ней до самой двери, сохраняя почтительную дистанцию.
— Прощай, мама.
Мать лишь коротко кивнула и заперла замок еще до того, как Катя успела ступить на лестничную площадку.
Дорога домой заняла почти час из-за плотных дневных пробок, и все это время Катя напряженно размышляла о произошедшем. Пять лет они строили свою жизнь с Артемом, учились быть счастливыми вопреки общественному мнению и осуждению близких. У них была любимая работа, уютный дом и этот чудесный малыш, который сейчас мирно спал в своем кресле.
Но родная мать продолжала смотреть на нее как на нечто постыдное и грязное.
В это же время идеальная Даша, которая вышла замуж за одобренного родителями человека и всегда поступала правильно, оказалась разведенной. Ее благонадежный и подходящий по всем параметрам муж предал ее точно так же, как когда-то предавали Катю ее ровесники.
Катя не выдержала и коротко, горько рассмеялась, отчего Миша слегка заворочался во сне.
Ирония ситуации казалась ей почти совершенной и пугающей одновременно. Мать годами твердила, что молодым мужчинам нельзя доверять, и предрекала Кате скорую измену. Однако жизнь доказала, что ни возраст, ни одобрение семьи не гарантируют ровным счетом ничего.
При этом крах брака Даши не сделал ее в глазах матери изгоем. Сестру приняли обратно, окружили заботой и оставили частью семьи, в то время как Катя, нашедшая подлинную верность и любовь, оставалась паршивой овцой.
Когда машина замерла на парковке у дома, внутри у Кати что-то окончательно изменилось.
Она честно попыталась наладить контакт, переступила через свою гордость и принесла сына в тот дом, готовая простить годы злого молчания. И ей предельно ясно дали понять, что ее чувства и ее жизнь не имеют для них никакого значения.
Все, с нее действительно хватит попыток достучаться до тех, кто изгнал ее из своей жизни.
Артем встретил ее в дверях, мельком взглянул на бледное лицо жены и молча обнял ее вместе с сыном. Катя прижалась к его крепкому плечу и наконец выдохнула.
— Все прошло совсем плохо? — негромко спросил Артем.
— Все стало ясно, Тема. — Катя сказала это совершенно искренне.
Ей стало ясно. Она будет жить так, как считает нужным. Будет счастливой. И плевать, что об этом думает ее семья.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫