Тяжелая ладонь Валентины Петровны с размаху обрушилась на кухонный стол, отчего старая солонка подпрыгнула и боком покатилась к самому краю полированной столешницы. Катя даже не шелохнулась, продолжая сидеть в глубоком кресле у окна, которое стояло в этой материнской квартире сколько она себя помнила. Катерина безучастно наблюдала, как мать меряет шагами протертый линолеум, напоминая разъяренного зверя в тесной клетке.
— Тебе уже сорок пять лет! — Валентина Петровна резко развернулась на пятках, и подол ее домашнего халата взметнулся в воздухе. — Сорок пять, Катя! А ему сколько, двадцать пять? Совсем еще мальчишка, почти ребенок!
— Артему исполнилось двадцать шесть, — Катя поправила мать, стараясь сохранять внешнее спокойствие.
— О, ну это кардинально меняет дело! — Валентина Петровна всплеснула руками и картинно возвела глаза к потолку. — Двадцать шесть! Ну тогда, конечно, продолжай выставлять себя на посмешище перед всем городом!
Пальцы Катерины непроизвольно впились в подлокотник, сминая выцветшую обивочную ткань, пока она не почувствовала твердый деревянный каркас под кожей. Катя заставила себя дышать ровно и размеренно, хотя в груди уже начинало закипать что-то горячее и колючее, мешающее сделать полноценный вдох.
— Кем ты себя возомнила? — Мать внезапно замерла и уставилась на дочь, а в ее глазах вспыхнул недобрый огонь. — Думаешь, ты какая-то роковая женщина или неотразимая обольстительница? Неужели ты всерьез полагаешь, что молодого парня привлекла твоя тонкая душевная организация?
— Мамуля, послушай меня... — Катя попыталась вставить слово, но ее тут же перебили.
— Ему нужна твоя квартира, Катя! — Валентина Петровна обвиняюще ткнула пальцем в сторону дочери. — Твои накопления, твоя машина, твой статус! Вот что ему на самом деле нужно! Этот мальчик выжмет из тебя все до последней копейки и бесследно исчезнет в ту же секунду. Оставит тебя одну с разбитым сердцем и пустыми банковскими счетами на старости лет. Ты этого хочешь? Стать жалкой старухой, которая рыдает в подушку, потому что смазливый юнец обвел ее вокруг пальца?
Жестокие слова падали, словно тяжелые булыжники, и Катя позволяла им копиться вокруг себя, прежде чем поднять взгляд на мать. Вид дочери, сохранившей пугающее самообладание, заставил Валентину Петровну на мгновение осечься и замолчать.
— А мои мужья были лучше? — Катя задала вопрос, не меняя выражения лица, хотя хватка на подлокотнике стала почти железной. — Они были моими ровесниками, солидными и уважаемыми людьми, как ты всегда твердила. И что в итоге? Олег три года спал со своей секретаршей у меня за спиной. Три долгих года, мама! А Олег? Он отсудил половину всего, что я заработала своим трудом, и укатил в Сочи с той девицей из спортзала. Так ответь мне, пожалуйста, что именно гарантировал их возраст?
Губы Валентины Петровны сжались в узкую, почти незаметную линию, и она сердито дернула плечом.
— Это совершенно другое дело, не сравнивай.
— Почему же? В чем разница? — Катерина медленно поднялась со своего места. — В том, что они имели наглость предавать меня при социально одобряемой разнице в возрасте? Унижение от этого становилось более достойным или благородным?
— Речь сейчас вовсе не о... — Валентина Петровна попыталась перехватить инициативу, но дочь не дала ей закончить.
— Я потратила двадцать лет, делая именно то, чего от меня ждало общество. Выходила замуж за правильных мужчин, строила образцовую жизнь и фальшиво улыбалась, когда внутри все выло от боли. Я была глубоко несчастна и бесконечно одинока в собственном доме, мама. Так что же такого ужасного в том, что я наконец нашла человека, который делает меня по-настоящему счастливой? В чем здесь мое преступление?
— Двадцать лет разницы! — У Валентины Петровны сорвался голос, переходя на сухой, надтреснутый хрип. — Ты хоть сама слышишь, что несешь? Когда тебе стукнет шестьдесят, ему будет всего сорок! А когда тебе исполнится семьдесят...
— Я встречу свои семьдесят лет с тем, кто меня искренне любит, — Катя бесцеремонно перебила мать. — Или я буду встречать их в полном одиночестве. В любом случае, я предпочитаю рискнуть и прожить это время в любви, а не в страхе.
— Любовь! — Валентина Петровна буквально выплюнула это слово, словно оно имело вкус горькой полыни. — Ты называешь это чувством? Это обычный кризис среднего возраста и сплошной позор. Ты хоть представляешь, что за твоей спиной болтают люди? Знаешь, что мне вчера высказала тетя Галя? Она видела вас в парке, где вы держались за руки, как сопливые подростки. Сказала, что вы смотритесь как мать и сын, Катя! Мать и сын!
Тень боли на мгновение омрачила лицо Катерины, но она тут же взяла себя в руки, выпрямляя спину и глядя матери прямо в глаза.
— Если ты не прекратишь это безумие... — Валентина Петровна вытянулась в струнку, пытаясь придать своему облику величественность и суровую непреклонность. — Если ты будешь настаивать на этих постыдных отношениях, то можешь навсегда забыть дорогу в этот дом. Я не шучу. Не звони мне, не приходи и не надейся, что я стану подыгрывать тебе. Моя дочь не будет выставлять себя на всеобщее посмешище.
Воздух в маленькой кухне стал настолько плотным, что казалось, его можно коснуться рукой. Катерина стояла неподвижно, внимательно изучая лицо матери в поисках хоть малейшего сомнения или тени сожаления, но Валентина Петровна осталась верна своей ледяной маске.
— Хорошо, мама, я тебя услышала, — Катя наконец нарушила затянувшееся противостояние. — Обязательно учту твое мнение.
Она спокойно взяла свою и прошла мимо матери, не проронив больше ни единого слова. Катерина вышла в коридор, и через мгновение входная дверь захлопнулась.
Валентина Петровна осталась стоять посреди кухни в полном одиночестве, а опрокинутая солонка так и продолжала лежать на самом краю стола.
Знакомый аромат крепкого кофе и обволакивающее домашнее тепло встретили Катю, едва она переступила порог квартиры. Артем возился на кухне, но, заметив застывшее выражение ее лица, сразу отставил кружку в сторону и в несколько широких шагов пересек комнату. Он крепко прижал Катю к себе, стремясь защитить от всего мира.
— Все настолько паршиво? — спросил Артем, зарываясь лицом в ее волосы.
Катя уткнулась носом в его грудь и тяжело, прерывисто выдохнула, чувствуя, как дрожат плечи. Плакать не получалось, на это просто не осталось сил, поэтому Катя лишь сильнее вцепилась в его свитер. Артем казался ей единственной точкой опоры в реальности, которая внезапно пошла трещинами и накренилась куда-то вбок.
— Мама поставила мне ультиматум, — прошептала Катя, не отстраняясь. — Либо ты, либо семья.
Руки Артема на ее спине сомкнулись еще крепче, словно он боялся, что ее заберут силой. Артем не стал уточнять, какой выбор сделала Катя, в этом просто не было никакой необходимости.
Позже, когда они устроились на диване, Катя положила голову Артему на колени и наблюдала за его пальцами. Тема задумчиво оглаживал ее плечо, а Катя невольно вспоминала резкие слова матери. Валентина Петровна видела в нем лишь хитрого охотника за приданым, мальчишку, который просто играет в любовь. Мама совершенно не желала замечать мужчину, который помнил о ее ненависти к ранним подъемам и всегда готовил завтрак заранее. Который потратил целые выходные на сборку стеллажей, чтобы Катя чувствовала себя дома уютно. Артем смотрел на нее как на величайшую ценность, которую нужно беречь вопреки всему.
Валентина Петровна ничего об этом не знала, да и вряд ли когда-нибудь захотела бы узнать.
Прошла целая неделя, прежде чем на экране телефона высветился номер матери. Катя долго смотрела на мигающее имя, прежде чем решилась нажать на кнопку ответа.
— Ты наконец одумалась, Катя? — спросила Валентина Петровна без лишних приветствий. — Этот балаган закончен?
— Нет, мам, ничего не закончилось.
На том конце провода раздался резкий, отчетливый вдох, после чего мать явно попыталась взять себя в руки.
— У Даши свадьба через два месяца, — произнесла Валентина Петровна. — Можешь приходить, но только если бросишь этого парня. Нам не нужны лишние позорища и пересуды родственников.
Катя до боли зажмурилась, чувствуя, как внутри закипает горькая обида.
— Тогда передай Даше, чтобы меня не ждали.
— Катя, ты с ума сошла!
— Я не брошу Артема, — отрезала Катя. — Ни ради тебя, ни ради свадьбы.
— Эгоистка, неблагодарная девчонка! — слова матери посыпались градом, становясь все ядовитее, но Катя уже отодвинула трубку подальше.
Катя завершила вызов и замерла, бездумно разглядывая погасший экран смартфона. Артем нашел ее в таком состоянии спустя двадцать минут, когда она все еще сидела неподвижно. Тема не стал донимать ее расспросами, а просто опустился рядом и накрыл ее ладонь своей. Они сидели в полумраке до тех пор, пока небо за окном окончательно не почернело.
Свадьба Даши прошла в солнечную субботу июня, о чем Катя узнала лишь по календарю. Вечером того же дня Катя набрала номер сестры, чувствуя, как сердце испуганно колотится о ребра.
— Поздравляю, Даш, — произнесла Катя, когда сестра наконец соизволила ответить. — Надеюсь, все прошло чудесно.
— Ты — наше главное разочарование, — ледяным тоном ответила Даша. — Знаешь, что у меня все спрашивали? Где Катя и почему ее нет? Маме пришлось выдумывать оправдания твоему позору.
— Даш, я просто хотела поздравить...
— Из-за тебя все страдают, — перебила сестра. — Отец за весь вечер слова не проронил, а мама проплакала в туалете. На моей свадьбе, Катя! Она рыдала из-за твоих глупых капризов.
— Мне жаль, что ты так считаешь, — тихо ответила Катя. — Будь счастлива, Даша.
Катя нажала отбой раньше, чем сестра успела выплеснуть новую порцию злости.
Последующие месяцы тянулись странно и пугающе тихо. Катя больше не пыталась звонить домой, и ей тоже никто не докучал звонками. Она мельком видела фотографии из медового месяца Даши в социальных сетях, но быстро пролистывала их. В груди каждый раз поселялась тупая, ноющая боль, которую невозможно было унять. Артем внимательно следил за ней все это время, всегда угадывая момент, когда нужно принести чай. Тема просто был рядом, надежный и непоколебимый, как скала среди бушующего моря.
Холодным ноябрьским вечером Артем привел ее в тот самый итальянский ресторанчик, где когда-то случилось их первое свидание. В середине ужина Тема вдруг отложил приборы и перехватил ее руку.
— Катя, — произнес Артем, и в его интонации было нечто такое, от чего у нее перехватило дыхание. — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Знаю, скольким ты пожертвовала ради нас. Но я обещаю, что положу всю жизнь на то, чтобы стать достойным этого выбора.
Тема достал из кармана маленькую бархатную коробочку, внутри которой тускло блеснуло изящное кольцо.
— Ты выйдешь за меня?
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍, ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔️✨, ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇️⬇️⬇️ И ОБЯЗАТЕЛЬНО ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ РАССКАЗЫ 📖💫