Оля стояла в очереди на кассу и перебирала содержимое тележки. Молоко есть, хлеб тоже, сыр, яблоки, пачка гречки.
Конфеты для Мишки лежат сверху, в яркой упаковке с нарисованными медвежатами. Сын сам выбирал их в отделе сладостей, минут пять разглядывал картинку и водил пальцем по каждому медведю, пересчитывая их вслух.
- Мишутка, домой придем, поужинаем, и тогда я тебе дам конфетки.
Оля ждала, что сын начнет канючить. Он всегда так делал - тянул ее за рукав и просил "ну одну, ну самую маленькую".
Она уже приготовила ответ про больной живот и испорченный аппетит. Но Мишка молчал.
Оля обернулась.
Рядом с тележкой никого не было. Она посмотрела налево, потом направо.
Заглянула за стеллаж с жевательной резинкой и шоколадными батончиками. Обошла соседнюю кассу.
Мишки не было нигде. Ни желтой куртки, связанной бабушкой по материнской линии, ни синих ботинок с динозаврами, ни полосатой шапки с помпоном.
Оля схватила за локоть женщину, которая стояла впереди нее в очереди.
- Вы не видели мальчика? Пять лет, светлые волосы, желтая куртка.
Он только что стоял рядом со мной.
Женщина покачала головой и отодвинулась, словно Оля могла ее укусить. Мужчина позади пожал плечами и уткнулся в телефон.
Пожилая пара переглянулась и тоже ничего не сказала.
- Девушка, вы будете оплачивать покупки? - Кассирша смотрела на Олю поверх очков. - Вы задерживаете очередь. Люди ждут.
Оля не ответила. Она развернулась и побежала вдоль ряда касс, расталкивая покупателей с корзинками и пакетами.
Торговый центр "Город" на Первомайской улице был небольшим, всего два этажа, но сейчас Оле казалось, что он растянулся на километры. Стойки с одеждой, полки с бытовой химией, корзины с игрушками, люди, тележки, детские коляски.
Она вертела головой, пытаясь разглядеть желтое пятно в этом месиве цветов и движения.
И тогда она его увидела.
У самого выхода женщина в сером пальто несла на руках ребенка. Ребенок был одет в желтую куртку и обнимал женщину за шею.
Женщина шла быстро, почти бежала, и толкала плечом стеклянную дверь.
Оля узнала ее со спины. Походка, наклон головы, манера придерживать сумку локтем.
Инна Павловна. Свекровь.
Оля бросилась к выходу. Тележка с продуктами осталась у кассы, сумка болталась на плече и колотила по бедру при каждом шаге.
Оля выскочила на улицу, и холодный ветер сильно подул ей в лицо. Она зажмурилась на секунду, потому что глаза сразу заслезились от холода.
Когда она снова смогла смотреть, парковка перед торговым центром была почти пустой. Три машины стояли у входа.
Женщина выгуливала маленькую собаку возле урны. Подросток катился на самокате к остановке.
Ни серого пальто, ни желтой куртки Оля не увидела.
Она достала телефон из кармана пуховика, нашла в списке контактов имя мужа и нажала на вызов. Один гудок.
Второй. Третий.
Она уже думала, что он не ответит, когда в трубке раздался его голос.
- Алло?
- Это ты! - Оля закричала так громко, что женщина с собакой обернулась и уставилась на нее. - Я знаю, что это ты все устроил!
Олег молчал несколько секунд. Оля слышала его дыхание и какой-то шум на заднем плане, похожий на работающий телевизор.
- Оля, я не понимаю, о чем ты говоришь. Что случилось?
Почему ты кричишь?
- Твоя мать забрала Мишку! Прямо из магазина, пока я стояла в очереди.
Я видела, как она несла его к выходу. Я выбежала на улицу, а их уже нет.
Куда вы его спрятали?
- Что? Мама забрала Мишку?
Ты уверена, что это была она?
- Я видела ее лицо! Я узнала.
Не притворяйся, что не знаешь. Вы сговорились, да?
Хотите забрать у меня сына?
- Оля, подожди. Я правда не понимаю.
Мама мне ничего не говорила, мы не виделись уже неделю. Я бы никогда так не поступил, ты же знаешь.
- Не знаю! Ничего я про тебя не знаю! - Оля перевела дыхание и попыталась говорить тише, потому что на нее уже оглядывались прохожие. - Хорошо.
Ты хочешь, чтобы я ушла от Максима? Я уйду.
Сделаю все, что скажешь. Только верни мне сына.
- Оля, послушай меня. Я не знаю, где мама и зачем она это сделала.
Но я разберусь. Ты сейчас где?
- У входа в торговый центр. На Первомайской.
- Стой там и никуда не уходи. Я приеду через полчаса, может быстрее.
Мы вместе все выясним. Ты слышишь меня?
- Слышу.
- Жди.
Олег отключился. Оля убрала телефон в карман и посмотрела на небо.
Серые тучи висели низко над крышами домов. Мелкий снег падал ей на лицо и таял на щеках.
Оля не плакала. Ей было слишком холодно, чтобы плакать, и слишком страшно, чтобы стоять на месте.
Но она осталась у входа, потому что не знала, куда идти.
Олег врал. Оля была в этом уверена.
Он знал, где его мать, знал, зачем она забрала Мишку, и сейчас просто тянул время. Ничего, она дождется его и заставит сказать правду.
Она выведет его на чистую воду, чего бы это ни стоило.
***
Два года назад, в декабре, Оля вернулась домой с работы раньше обычного. В офисе сломалось отопление, батареи стали холодными еще до обеда, и начальник отпустил всех по домам, чтобы люди не мерзли за компьютерами.
Оля обрадовалась неожиданному выходному. По дороге она зашла в кондитерскую и купила шоколадный торт с вишнями.
Она думала, что устроит семейный вечер: посмотрит мультики с Мишкой, который тогда еще ходил в ясли, выпьет бокал вина с Олегом, ляжет спать пораньше.
Когда Оля открыла дверь квартиры, она сразу поняла, что что-то не так. В прихожей стояли чужие женские сапоги на высоком каблуке.
Из спальни доносились голоса и смех.
Оля поставила торт на тумбочку и прошла по коридору. Дверь в спальню была закрыта.
Она не стала ее открывать. Постояла несколько секунд, слушая, как женщина смеется и что-то говорит низким грудным голосом.
Потом вернулась в прихожую, надела пальто, зашла в детскую за Мишкой и ушла к маме.
Олег приехал через три часа. Он стоял под дверью маминой квартиры и просил Олю выйти поговорить.
Он говорил, что это была ошибка, что та женщина ничего для него не значит, что он все исправит. Оля сидела на кухне, пила чай и слушала его голос через закрытую дверь.
Она не вышла.
Разводиться они не стали. Олег сам предложил разъехаться.
Он сказал, что снимет квартиру, будет платить за их общую жилплощадь и давать деньги на содержание сына. Оля согласилась, потому что у нее не было сил спорить.
Она хотела только одного: чтобы он исчез из ее ежедневной жизни. При этом она понимала, что Мишка не должен расти без отца.
Многие ее подруги воспитывали детей в одиночку, и Оля видела, как это тяжело - и для матерей, и для детей.
Первый год после расставания прошел почти нормально. Олег исправно переводил деньги пятнадцатого числа каждого месяца.
Он забирал сына на выходные, водил его в зоопарк и на карусели, покупал игрушки и сладости. Он привозил Мишку домой вовремя, никогда не опаздывал и не отменял встречи в последний момент.
Инна Павловна, мать Олега, тоже вела себя прилично. Она звонила раз в неделю, спрашивала про внука, иногда приезжала в гости с подарками.
Оля терпела эти визиты, потому что не хотела лишать Мишку бабушки.
Все изменилось полгода назад, когда Оля познакомилась с Максимом.
Максим работал бариста в кофейне рядом с ее офисом. Каждое утро Оля заходила туда за латте, и каждое утро Максим улыбался ей и спрашивал, как дела.
Однажды он написал свой номер телефона на картонном стаканчике с кофе. Оля долго не решалась позвонить.
Она думала о Мишке, о том, как он отнесется к новому мужчине в жизни мамы. Она думала об Олеге и о том, как он отреагирует.
Но потом все-таки набрала номер Максима и согласилась пойти с ним в кино.
Они начали встречаться. Мишке Максим понравился сразу.
Он умел складывать самолетики из салфеток, знал названия всех динозавров и никогда не сюсюкал с ребенком, а разговаривал с ним как со взрослым. Оля смотрела, как они вместе собирают конструктор или рисуют танки, и думала, что, может быть, все наладится.
Может быть, она сможет построить новую семью.
Олег узнал о Максиме через месяц. Мишка сам рассказал отцу на очередных выходных, что "дядя Максим приходил в гости и починил кран на кухне".
Олег позвонил Оле в тот же вечер и спросил, кто такой этот Максим и почему он чинит краны в квартире, за которую платит Олег. Оля ответила, что это не его дело.
Они поругались, и Олег бросил трубку.
После этого разговора деньги перестали приходить.
Сначала Оля думала, что это техническая ошибка. Она написала Олегу сообщение: "Перевод не пришел, проверь, пожалуйста".
Он ответил коротко: "Разберемся". Деньги не пришли ни через неделю, ни через две.
Оля позвонила ему и потребовала объяснений.
- Ты живешь с другим мужчиной на мои деньги, - сказал Олег. - Это несправедливо. Я плачу за квартиру, за еду, за одежду, а какой-то хмырь спит в моей постели и играет с моим сыном.
- Мишка - твой сын. Ему нужно есть, одеваться, ходить в детский сад.
При чем тут Максим?
- При том. Пусть твой Максим теперь об этом думает.
Раз он такой хороший, пусть и содержит вас.
Оля хотела подать на алименты. Она даже сходила на консультацию к юристу и узнала, какие документы нужны для суда.
Но Максим отговорил ее. Он сказал, что они справятся сами, что он может помочь с деньгами, что не нужно связываться с судами и тратить нервы на человека, который этого не стоит.
Оля согласилась, потому что устала. Устала от Олега, от его матери, от бесконечных разговоров о том, кто кому что должен.
Сейчас она стояла на парковке перед торговым центром и ждала человека, которому больше не доверяла. Ее сын исчез вместе со свекровью, и Оля не знала, где его искать.
***
Оля простояла у входа в торговый центр почти сорок минут. Она притопывала ногами, потому что холод пробирался сквозь подошвы зимних сапог.
Она засовывала руки глубоко в карманы пуховика, но пальцы все равно немели. Мимо проходили люди с пакетами из магазинов.
Машины выезжали с парковки и уезжали в сторону Щелковского шоссе. Фонари вдоль тротуара загорелись, хотя было только четыре часа дня, потому что в феврале темнеет рано.
Оля смотрела на каждую женщину в сером пальто, на каждого ребенка в светлой куртке. Она надеялась, что свекровь вернется, что это была какая-то глупая шутка или недоразумение.
Но Инна Павловна не появлялась.
Пока Оля ждала, она пыталась понять, куда свекровь могла увезти Мишку. Инна Павловна жила в Южном Бутово, в однокомнатной квартире на улице Скобелевской.
После развода с отцом Олега она вышла замуж второй раз, за пенсионера по имени Геннадий. Геннадий был спокойным и рассудительным человеком.
Он не одобрял выходки Инны Павловны, как он их называл. Когда-то давно, еще до расставания Оли с Олегом, Геннадий говорил ей: "Ты не обращай внимания на Инну.
У нее такой характер. Она вспыльчивая, но быстро отходит".
Оля обращала внимание. И не прощала.
Если Инна Павловна привезет Мишку в квартиру на Скобелевской, Геннадий обязательно спросит, откуда ребенок и где его мать. Он не станет покрывать жену, если узнает, что она забрала внука без разрешения.
Значит, свекровь не поехала домой. Тогда куда?
Оля вспомнила про дачу. У семьи Олега был участок в Малаховке, в сорока километрах от Москвы.
Там стоял старый деревянный дом, который построил еще дед Олега. Летом свекровь иногда возила туда Мишку на выходные.
Они жарили шашлыки во дворе, ходили купаться на речку Пехорку, собирали землянику на опушке соседнего леса. Мишка любил ту дачу.
Там жила рыжая кошка по имени Муська, которую Инна Павловна подобрала на улице три года назад.
Серая "Шкода" Олега въехала на парковку и остановилась рядом с Олей. Она подошла к машине, открыла переднюю дверь и села на пассажирское сиденье.
В салоне было тепло и пахло одеколоном Олега - тем самым, который она подарила ему на день рождения три года назад, когда они еще были вместе.
- Где мой сын? - спросила Оля вместо приветствия.
- Я звонил маме несколько раз, пока ехал к тебе. Она не берет трубку. - Олег посмотрел на Олю, потом снова на дорогу впереди. - Давай поедем на дачу.
Больше ей некуда деваться. Домой она точно не повезла бы Мишку, потому что Геннадий устроит ей скандал, если узнает.
- Ты уверен, что ничего не знал заранее?
- Оля, я клянусь тебе. Я бы никогда так не поступил.
Ты меня знаешь.
- Нет, не знаю. - Оля пристегнула ремень безопасности и отвернулась к окну. - Я думала, что знаю тебя. А потом пришла домой с тортом посреди рабочего дня.
Олег ничего не ответил. Он включил поворотник и выехал с парковки на Первомайскую улицу.
Они поехали в сторону МКАД.
За окном мелькали дома, магазины, остановки общественного транспорта. Люди шли по тротуарам, несли сумки, разговаривали друг с другом.
Никто из них не знал, что где-то в этом городе пятилетний мальчик едет с бабушкой неизвестно куда. Оля смотрела на этих людей и думала о том, как странно устроена жизнь.
Утром она проснулась в обычный день, собрала сына в садик, сходила на работу, а потом заехала в магазин за продуктами. И вот теперь она сидит в машине бывшего мужа и едет на дачу, чтобы забрать своего ребенка у сумасшедшей свекрови.
Они выехали на МКАД и почти сразу свернули на Новорязанское шоссе. До Малаховки было около сорока минут езды, если не учитывать пробки.
Пробок в этот день почти не было, потому что был будний день и не час пик.
Оля молчала всю дорогу. Олег тоже не пытался разговаривать.
Только один раз он спросил, не хочет ли она включить музыку, и Оля покачала головой.
***
Дачный поселок в Малаховке выглядел заброшенным в это время года. Большинство домов стояли пустыми, с закрытыми ставнями и сугробами у крыльца.
Только из некоторых труб шел дым, и кое-где горел свет в окнах.
Дом семьи Олега находился в глубине участка, за рядом голых яблонь и покосившимся деревянным забором. Олег остановил машину у калитки.
Калитка была приоткрыта, и Оля сразу увидела следы на снегу. Два ряда следов вели от калитки к крыльцу: одни от взрослых женских сапог, другие от маленьких детских ботинок.
Оля выскочила из машины, не дожидаясь, пока Олег заглушит двигатель. Она побежала по дорожке к дому, поскользнулась на обледеневшей ступеньке крыльца, схватилась за перила и удержалась.
Дверь в сени была не заперта. Оля распахнула ее и вошла внутрь.
В сенях пахло сыростью, старой древесиной и чем-то кислым, похожим на забродившее варенье. Она толкнула дверь в комнату.
Инна Павловна сидела за круглым столом, покрытым клеенкой в цветочек. Перед ней стояла чашка с чаем.
Свекровь подняла голову, увидела Олю и замерла. Лицо у нее вытянулось от удивления.
Она явно не ожидала, что невестка найдет ее так быстро.
- Где мой сын? - спросила Оля. Она старалась говорить спокойно, но голос дрожал.
- Оля, подожди, я могу все объяснить...
- Где Мишка?!
- В бане. - Инна Павловна указала рукой в сторону окна. - Там тепло, я затопила печку. Он играет.
Оля развернулась и выбежала из дома. Баня стояла в дальнем углу участка, за старой сливой и поленницей дров.
Из кирпичной трубы поднимался дым. Оля подбежала к двери бани и рванула ее на себя.
В предбаннике было тепло и пахло березовыми дровами. Мишка сидел на деревянной скамейке и строил башню из поленьев.
Рядом с ним лежала его желтая куртка, аккуратно сложенная. На полу у скамейки стояли синие ботинки с динозаврами.
- Мама! - Мишка поднял голову и улыбнулся.
Оля бросилась к нему и обняла. Она прижала его к себе так крепко, что он пискнул "мама, ты меня раздавишь".
Она немного ослабила объятие, поцеловала его в лоб, потом в щеку, потом в нос.
- Ты в порядке? Ты не замерз?
Бабушка тебя не обижала?
- Нет. - Мишка посмотрел на маму удивленно. - Баба Инна сказала, что мы едем в гости к кошке. Мы ехали на автобусе, а потом шли по снегу.
А здесь живет Муська. Она меня лизнула, у нее такой шершавый язык.
Оля помогла сыну надеть ботинки и куртку. Потом взяла его на руки и вышла из бани.
Олег стоял на крыльце дома, рядом с ним стояла Инна Павловна. Свекровь вцепилась в рукав куртки сына обеими руками, словно боялась, что он тоже убежит.
Оля подошла к крыльцу. Мишка обнимал ее за шею и болтал ногами.
- Я напишу заявление в полицию, - сказала Оля.
***
Лицо Инны Павловны изменилось, отпустила рукав сына и сделала шаг вперед, к Оле.
- Заявление? - переспросила она. Голос стал выше и громче. - Ты собираешься писать на меня заявление?
На меня?
- Мама, пожалуйста, успокойся. - Олег попытался взять ее за плечо, но она отмахнулась.
- Нет, подожди! Пусть она меня послушает! - Инна Павловна ткнула пальцем в сторону Оли. - Я двадцать пять лет растила своего сына.
Одна, без чьей-либо помощи. Его отец бросил нас, когда Олежке было три года.
Ушел к другой женщине и даже алиментов не платил. Я работала на двух работах, чтобы мой ребенок ни в чем не нуждался.
Чтобы он ходил в хорошую школу, чтобы у него была нормальная одежда, чтобы он не чувствовал себя хуже других детей.
Оля слушала молча. Мишка спрятал лицо у нее на плече, потому что бабушка кричала, и ему было страшно.
- А потом мой сын вырос и женился на тебе. - Инна Павловна понизила голос, но злость никуда не делась. - На тебе, которая ничего из себя не представляет. Обычная девчонка из обычной семьи.
Я молчала, потому что Олежка ее любил. Я терпела, когда ты указывала мне, как воспитывать внука.
Я терпела, когда ты запрещала мне приходить без звонка. А потом ты его выгнала.
Выставила из собственного дома, как собаку.
- Он мне изменил, - сказала Оля.
- И что? Мужчины все изменяют!
Это не повод разрушать семью. Нужно было простить, забыть и жить дальше.
Но нет. Ты слишком гордая для этого.
Ты бросила моего сына, как его отец когда-то бросил нас.
- Мама, прекрати. - Олег шагнул вперед и встал между матерью и Олей. - Это уже лишнее.
- Ничего не лишнее! - Инна Павловна оттолкнула его руку. - Пусть знает, что я о ней думаю. А теперь она еще и живет с другим мужчиной.
При моем внуке! Водит к себе домой какого-то постороннего человека, позволяет ему играть с ребенком, обнимать его, укладывать спать.
Какой пример она подает мальчику?
- Это мое личное дело, - сказала Оля. - Ты не имеешь права указывать мне, как жить.
- Я бабушка этого ребенка! Я имею право знать, что происходит в его жизни!
- Ты похитила моего сына из магазина. Ты забрала его без моего ведома и увезла сюда.
Это не называется "бабушкина любовь". Это называется преступление.
Инна Павловна засмеялась. Смех был резким и неприятным, похожим на лай.
- Преступление! Послушайте ее!
Я просто хотела провести время с внуком. Имею я право?
- Не так. Не без моего разрешения.
Не вот так, тайком, как воровка.
- Правильно ты понервничала, - сказала Инна Павловна. Голос стал тихим и злым. - Так тебе и надо.
Теперь поймешь, как болит сердце за свою кровиночку. Каково это - когда у тебя забирают самое дорогое.
Когда не знаешь, где твой ребенок и что с ним.
Оля посмотрела на свекровь. Инна Павловна стояла на крыльце, скрестив руки на груди.
На лице у нее было выражение злобного удовлетворения. Она не раскаивалась.
Она считала, что поступила правильно.
Олег подошел к Оле и положил руку на голову Мишки. Он погладил сына по волосам и сказал:
- Поехали. Я отвезу вас домой.
Оля повернулась и пошла к машине. Мишка по-прежнему прятал лицо у нее на плече.
Она слышала, как Инна Павловна что-то кричит им вслед, но не разбирала слов. Ей было все равно.
***
В машине Мишка уснул почти сразу. Он лежал на заднем сиденье, обняв мамину сумку, и посапывал.
Оля сидела впереди и смотрела в окно. За стеклом проносились деревья, дома, заправочные станции.
Небо потемнело, и фонари вдоль дороги загорались один за другим.
- Я поговорю с ней, - сказал Олег после долгого молчания. - Она больше никогда так не сделает. Я объясню ей, что это было неправильно.
- Я напишу заявление, - ответила Оля.
- Пожалуйста, не надо. - Олег бросил на нее быстрый взгляд. - Она моя мать. Да, она поступила плохо.
Да, она перешла все границы. Но полиция - это слишком.
Это убьет ее.
- Она украла моего ребенка.
- Она хотела тебя напугать. Проучить за то, что ты, по ее мнению, обидела меня.
Это было жестоко и глупо, но она не собиралась причинять Мишке вред. Ты же видела, он сидел в теплой бане и играл.
Ему не было плохо.
- Он мог испугаться. Он мог заболеть на холоде.
Он три часа не знал, где его мама.
- Я понимаю. Но давай решим это по-семейному.
Я поговорю с матерью, объясню, что если она еще раз сделает что-то подобное, я сам отвезу ее в полицию. Она послушает меня.
Она всегда меня слушала.
Оля ничего не ответила. Она смотрела на дорогу впереди и думала.
Олег был прав в одном: Мишке не причинили физического вреда. Он сидел в тепле, играл с поленьями, гладил кошку.
Для него эта поездка была приключением, а не похищением. Он даже не понял, что произошло что-то плохое.
Но Оля помнила свой страх. Она помнила, как искала сына в торговом центре, как выбежала на улицу и не увидела его, как тряслись руки, когда она набирала номер Олега.
Этот страх был настоящим. И она не собиралась его прощать.
- Останови у ближайшего магазина, - сказала она.
- Здесь? Почему?
- Мне нужно купить продукты. Мои остались в торговом центре.
Олег свернул к небольшому супермаркету на углу улицы. Оля отстегнула ремень безопасности и открыла заднюю дверь.
Она осторожно взяла сонного Мишку на руки, стараясь его не разбудить.
- Подожди, я тебя подвезу до дома, - сказал Олег.
- Не нужно. Мы дойдем сами.
Здесь недалеко.
- Оля...
- Спасибо, что помог найти Мишку.
Она захлопнула дверь и пошла к магазину. Олег опустил стекло и крикнул что-то вслед, но Оля не обернулась.
Она слышала, как машина стоит еще несколько секунд, а потом уезжает.
Оля не зашла в магазин. Она прошла мимо входа, свернула за угол и пошла по улице в сторону Измайловского бульвара.
Отделение полиции находилось в пятнадцати минутах ходьбы. Оля знала этот адрес, потому что год назад оформляла там какие-то документы для детского сада.
Она понимала, что заявление, скорее всего, ни к чему не приведет. Инна Павловна - бабушка Мишки, родная кровь.
Она не причинила ребенку физического вреда, не угрожала ему, не держала взаперти. Суд, если дело вообще дойдет до суда, скорее всего, встанет на сторону свекрови.
Или просто закроет дело за отсутствием состава преступления.
Но Оля все равно хотела написать заявление. Не для того, чтобы наказать Инну Павловну.
Для того, чтобы зафиксировать случившееся. Чтобы в следующий раз, когда свекровь решит "проучить" невестку, у Оли было доказательство.
Бумага с печатью. Документ, который подтверждает, что это не первый случай.
Мишка проснулся, когда они были уже на полпути к отделению.
- Мама, куда мы идем? - спросил он, протирая глаза.
- К дяденькам в форме. Помнишь, мы видели их на параде Девятого мая?
Они красиво маршировали.
- Да, помню. А зачем?
- Мне нужно им кое-что рассказать.
Оля улыбнулась.
Они дошли до отделения полиции. Оля остановилась перед входом, посмотрела на серое здание с синей вывеской и глубоко вдохнула.
Потом открыла дверь и вошла внутрь вместе с сыном.
***
Дежурный полицейский выслушал Олю внимательно. Он записал ее показания в протокол, задавая уточняющие вопросы.
Попросил описать, как выглядела свекровь, во что был одет ребенок, в какое время произошел инцидент, сколько времени прошло между похищением и обнаружением мальчика. Оля отвечала четко, не сбиваясь, хотя руки до сих пор немного дрожали.
Мишка сидел рядом с мамой на деревянной скамейке и рисовал машинку на листке бумаги. Листок и карандаш ему дал молодой полицейский, который сидел за соседним столом и заполнял какие-то формы.
- Мы зарегистрируем ваше заявление и проведем проверку, - сказал дежурный, когда Оля закончила рассказывать. - Но я хочу вас предупредить: доказать похищение в данном случае будет очень сложно. Это ведь бабушка ребенка.
Скорее всего, дело закроют за отсутствием состава преступления.
- Я понимаю, - сказала Оля.
- Тем не менее, заявление будет зафиксировано в системе. Если подобная ситуация повторится, это станет отягчающим обстоятельством.
Оля знала все это заранее. Знала еще до того, как вошла в отделение.
Но ей нужна была эта бумага. Нужно было официальное подтверждение того, что случилось сегодня.
Она подписала протокол, получила копию заявления и вышла из отделения вместе с сыном. На улице стемнело.
Фонари горели вдоль бульвара, и снег искрился в их свете. Было холодно, но Оля почти не чувствовала холода.
- Мама, а можно теперь конфеты? - спросил Мишка. Он все еще держал в руке листок с нарисованной машинкой.
Оля засмеялась. Впервые за этот бесконечный день она засмеялась по-настоящему, от души.
- Конфеты остались в магазине, солнышко. Но мы сейчас купим новые.
Те самые, с мишками на обертке.
- Ура!
Они зашли в маленький продуктовый магазин на углу Измайловского бульвара. Оля нашла те же конфеты, которые сын выбрал утром.
И молоко, и хлеб, и сыр, и яблоки - все то, что она оставила в тележке у кассы несколько часов назад. Она расплатилась, сложила покупки в пакет и вышла на улицу.
Мишка сразу потребовал конфету. Оля развернула одну и отдала ему.
Он засунул ее в рот целиком и начал жевать, размазывая шоколад по щекам.
Оля достала телефон и написала Максиму: "Приезжай домой. Мне нужно тебе кое-что рассказать".
Он ответил через несколько секунд: "Уже еду. Ты в порядке?"
"Теперь да".
Оля убрала телефон в карман и взяла сына за руку. Они пошли по бульвару в сторону дома.
Оля знала, что впереди много трудностей. Но сейчас ее сын шел рядом, держал ее за руку и жевал конфету.
Он был в безопасности. Остальное она решит завтра.
Они свернули во двор своего дома. В окнах горел свет.
Кто-то из соседей готовил ужин, и пахло жареной картошкой. Мишка отпустил мамину руку и побежал к подъезду.
- Мама, догоняй! - крикнул он.
Оля улыбнулась и пошла следом.