Владимир Поздяков смотрит на пустующий цех и считает убытки. Его фабрика «Лидер» ещё три года назад штамповала стулья для крупных сетей, выручка перевалила за 400 миллионов. Теперь — 270 миллионов и падение продаж на 30%. Малые мебельные производства по всей стране закрывают станки, увольняют рабочих, распродают остатки. Рынок просел на 20% за год, и никто толком не понимает, когда это кончится.
Всё посыпалось за двенадцать месяцев
Производство мебели в 2025-м сжалось на 7% — цифра вроде не космическая, но за ней стоят конкретные судьбы. Продажи обвалились почти на пятую часть. Росстат спокойно фиксирует цифры, а за каждым процентом — увольнения, кредиты, которые нечем платить, станки, простаивающие неделями.
Ещё в 2024-м отрасль чувствовала себя уверенно. 522 миллиарда рублей в денежном выражении, 75 миллионов единиц мебели — фабрики работали на полную мощность, планировали расширение. Прошёл год, и картина перевернулась. Петербургская фабрика «Коненкофф» из среднего сегмента описывает ситуацию без прикрас: обычно пики продаж приходятся на сентябрь-декабрь, потом на весну. В 2025-м спрос плавно скользил вниз весь год, даже в традиционно сильные месяцы.
Покупатели из среднего сегмента перебираются в эконом-класс. «Балтика-мебель», чья выручка в 2024-м приближалась к 200 миллионам, жалуется: весь прошлый год был провальным, прогнозы туманные. Пришлось поднять цены на 20% — реформа НДС попала по поставщикам комплектующих, а они переложили издержки дальше по цепочке. Клиенты отреагировали предсказуемо: развернулись и ушли искать варианты подешевле.
Странная математика от китайских продавцов
Но и в эконом-сегменте творится странное. Фабрика «Лидер» Позднякова до 2022-го поставляла стулья известной шведской сети(угадайте какой), выручка была стабильной и предсказуемой. Сейчас конкуренция превратилась в гонку. Некоторые продавцы на маркетплейсах выставляют цены, которые даже не покрывают стоимость фурнитуры. Владимир не понимает их ценообразование: возможно, у кого-то есть финансовая подушка, хотя сомнительно. Возможно, компании просто распродают остатки перед закрытием.
Эксперты «Коненкоффа» подтверждают: уход небольших производителей уже заметен, процесс будет набирать обороты. Рост НДС и падение спроса работают как жернова — медленно, но неотвратимо. Держатся только в премиальном сегменте. Игнатий Неведомский, директор фабрики элитной мебели «Стекс», говорит спокойно: продажи не упали, клиенты с высоким и стабильным доходом продолжают заказывать.
А вот средний класс испарился. Люди откладывают покупку дивана или кухни — это товар отложенного спроса, который первым вылетает из корзины при сжатии бюджета.
Китайцы наступают
Александр Шестаков, президент Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей промышленности, называет импорт главным врагом отрасли(никогда такого не было, и вот опять). Доля зарубежной продукции на российском рынке — около 27%. Китайская таможня фиксирует плавный рост поставок мебели в Россию: за пять лет объём вырос на четверть, до 220 миллионов долларов по итогам 2025-го.
С 2022-го импорт застыл на уровне 130 миллиардов рублей в год. Из них 25-30 миллиардов — мебель из стран, которые официально называют недружественными. Италия, Германия — россияне упорно продолжают покупать их продукцию, игнорируя отечественные аналоги. Шестаков убеждён: российские фабрики давно способны обеспечивать внутренний рынок на 100% — и по ассортименту, и по ценовым категориям. Низкие ввозные пошлины и сохранённые логистические цепочки позволили иностранцам не просто восстановить поставки, но и наращивать их.
Парадокс в том, что за последние пять лет объём ввоза мебели в Россию рухнул больше чем вдвое: с 1,3 миллиарда долларов в 2019-м до 520 миллионов в 2024-м. Давление импорта должно было ослабнуть, но российские производители продолжают жаловаться. Значит, проблема глубже.
Фурнитура
Дмитрий Тортев, член экспертного совета Комитета по защите конкуренции, указывает на больное место — фурнитуру. Ручки, направляющие, петли — Китай только за эти мелочи получил 158 миллионов долларов в 2025-м. Следом идут Польша (45 миллионов), Италия (21 миллион), Турция, Словакия, Германия. Процесс замещения идёт, но медленно и болезненно.
Российские производители попали в ловушку: они могут делать корпуса, но зависят от импортных комплектующих. Исторический контекст, разрывы логистических цепочек, скачки валютного курса — всё это задевает по себестоимости. А конечный покупатель видит только итоговую цену на ценнике и сравнивает с китайским аналогом на маркетплейсе.
Производители просят повысить пошлины на импортную мебель. Логика понятна: защитить внутренний рынок, дать местным фабрикам передышку. Но покупатели реагируют иначе. В комментариях под новостями об отрасли пишут жёстко:
«Сначала читаю — отечественные производители закрываются, думаю, бедолаги, надо помочь. Потом читаю — просят поднять ввозные пошлины. Следующая мысль — туда вам и дорога». Другой комментатор добавляет: «Чтобы мебель как автомобили была — страшная, неудобная и дороже в четыре раза, и производителей это не парило».
Ипотека как главный двигатель спроса
Главный драйвер спроса на мебель последних лет — ипотечное кредитование — заглох. Ввод жилья в 2025-м сократился до 95-100 миллионов квадратных метров против 107 миллионов в 2024-м. Высокая ставка Центробанка сделала ипотеку недоступной для многих. А новые квартиры — это главный источник заказов для мебельщиков. Новосёлы покупают кухни, шкафы, диваны. Меньше новосёлов — меньше заказов.
Один из комментаторов отмечает: купил шкаф, той самой, известной шведской марки пару месяцев назад, стал на 30% дешевле, чем в 2020-м. Есть вопросы к кромке, но в целом доволен. Импортная мебель становится доступнее, отечественная — дороже. Арифметика простая и плохая для российских фабрик.
Ещё одно наблюдение из комментариев попадает в точку: почему Китай может делать дешёвую мебель, а Россия нет? Причём лес китайцы покупают в России. Вопрос сложный и без очевидного ответа. Разница в масштабах производства, в автоматизации, в стоимости рабочей силы, в эффективности логистики — факторов множество, но покупателю всё равно. Он видит цену на ценнике.
Инструкция на листочке бумаги
Мелкие детали тоже имеют значение. В комментариях упоминают: у шведской сети элементарно понятная и чёткая инструкция по сборке. У российской мебели — листочек бумажки с непонятным текстом и картинками. Казалось бы, мелочь, но она формирует впечатление. Клиент покупает не просто шкаф — он покупает опыт. Если этот опыт раздражает уже на этапе сборки, в следующий раз он выберет другого производителя.
Люди больше не хотят покупать втридорога продукцию из дешёвого ЛДСП. Рынок изменился, покупатели стали разборчивее. Доступ к информации, обзоры, отзывы — всё это работает против тех, кто пытается продать посредственное качество по завышенной цене.
Когда восстановится спрос
Дмитрий Тортев прогнозирует восстановление спроса не ранее 2027 года. Два года — долгий срок для малых фабрик, работающих на грани рентабельности. Многие просто не дотянут. Крупные игроки переживут, возможно, даже выиграют — скупят активы обанкротившихся конкурентов, займут освободившиеся ниши. Но разнообразие на рынке сократится.
Эксперты «Коненкоффа» ожидают, что процесс ухода небольших производителей будет набирать силу. НДС вырос, спрос падает, импорт наступает. Выживут те, кто сможет предложить либо уникальное качество в премиальном сегменте, либо демпинговые цены в эконом-классе. Средний сегмент окажется выжженной землёй.
Александр Шестаков предсказывает дальнейший рост импорта в 2026-м — на 5-10% за счёт укрепления каналов поставок из дружественных стран(каких?). Возможно перераспределение спроса от российских производителей в пользу более дешёвых импортных решений в эконом-сегменте. Круг замыкается: отечественные фабрики теряют позиции, импортёры наращивают объёмы.
Безвыходная ситуация или временные трудности
Владимир Поздяков из «Лидера» продолжает работать, хотя выручка упала с 400 миллионов до 270. Игнатий Неведомский из «Стекса» сохраняет стабильность в премиальном сегменте. «Балтика-мебель» подняла цены на 20% и надеется не закрыться. Картина пёстрая: кто-то держится, кто-то уходит, кто-то перестраивается.
Отрасль проходит непростую перестройку. Те времена, когда можно было штамповать типовую мебель из ЛДСП и продавать её с наценкой, закончились. Рынок требует либо качества, либо цены, либо уникальности. Середнячки оказались в западне.
Можно ли спасти отрасль повышением пошлин на импорт? Производители надеются, покупатели сопротивляются. Все помнят истории про защиту внутреннего рынка, которая приводила к росту цен и падению качества. Баланс найти сложно.
А пока Владимир Поздяков смотрит на пустующий цех и прикидывает, хватит ли денег до 2027-го. Дмитрий Тортев обещает восстановление спроса через два года. Александр Шестаков требует защиты от импорта. Покупатели выбирают китайские диваны. Круговорот проблем без очевидного выхода.
А вы бы купили российский диван, если он дороже китайского на 30%, или всё-таки выбрали импорт из других стран?
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌