Начало истории
— А вторая булочка для вас? — уточнил Матвей. — Чего не едите? Очень вкусно.
— Нет, это для дочки, — ответил Антон. Он думал, что, возможно, Милане захочется попробовать хоть кусочек ароматной выпечки. Он был бы рад, если бы она осилила хотя бы четверть.
— У вас дочка есть? Как зовут? Сколько ей лет?
— Милана. Шесть недавно исполнилась.
— А чего вы её в парк с собой не взяли? Погода вон какая хорошая — мы бы погуляли, побегали.
— Понимаешь, Матвей, Милана болеет… Температура…
Наивный малыш. Наверное, он ещё не знает, что на свете есть болезни пострашнее. Нет, всё гораздо серьёзнее.
— Если бы только температура… Это связано с кровью. Что‑то гематологическое?
Антон во все глаза смотрел на кроху. Вот откуда ему знать такие слова? Не вязалась только что произнесённая фраза с видом конопатого, беззубого, вихрастого мальчишки‑первоклассника.
— Ого! Откуда такие познания?
— Мой друг многое знает про болезни. Он мне иногда рассказывает, — объяснил Матвей. — Знаете, вашей дочке тогда нужен свежий воздух и хорошие эмоции.
— Согласен, — вздохнул Антон. Матвей удивлял его всё сильнее. — Но, видишь ли, Милана слишком слаба, чтобы гулять.
— Тогда давайте я пойду к вам домой. Вы далеко живёте? Я же ведь врачом хочу стать, когда вырасту. Я уже немножко лечить умею. Бабушке всегда помогает, когда я ей руку на лоб кладу. Она говорит, ей сразу легче.
— А бабушка не будет против, если ты к незнакомым людям пойдёшь в гости?
— Не будет, — заверил малыш. — Она знает, что я в людях разбираюсь и плохих за версту обхожу.
Антон задумался. С одной стороны, этот удивительный мальчишка был прав: Милане действительно нужны положительные эмоции. Антон уже не знал, чем порадовать дочь.
К игрушкам она оставалась равнодушной, мультики смотрела без интереса. Шоколадки и другие сладости девочка сейчас есть не могла — просто не хотела.
Милане, очевидно, не хватало общения с другими детьми. Когда она была в лучшем состоянии, то тянулась к ровесникам: мечтала пойти в садик или хотя бы поиграть с соседскими ребятишками на площадке. Много говорила об этом, но не получалось… Никак не получалось девочке влиться в детский коллектив.
Слишком уж слабенькой и болезненной она была. А тут Матвей с таким заманчивым предложением…
Было что‑то странное в том, чтобы вести ребёнка с улицы к себе домой — да ещё такого маленького. Антон понимал, что может даже понести наказание за это. Хотя, конечно же, ничего плохого он Матвею делать не собирался — совсем наоборот. И всё же мужчина решил рискнуть.
Матвей… Такой лучезарный, такой весь открытый, такой чуткий. Если этот мальчуган хоть немного развеселит Милану, значит, рискует Антон не зря.
Когда Антон и Матвей вошли в гостиничный номер, Милана уже не спала. Она лежала на кровати и безучастным взглядом смотрела в потолок. Увидев незнакомого мальчика, которого привёл отец, девочка немного оживилась — её глазёнки зажглись интересом.
— Это кто? — спросила она, приподнявшись на локтях.
— Я Матвей, — выступил вперёд гость. — Мы с твоим папой подружились, я в гости к вам пришёл.
— А я Милана.
— Знаю, дядя Антон сказал. Я знаю, что ты заболела.
— Да, — горестно кивнула девочка.
— Но ты не переживай, врачи сейчас хорошие, они всё лечат. Знаешь, я, когда вырасту, врачом хочу стать тоже.
— А я — художницей.
— Ты что же, рисуешь хорошо?
— Да, — с гордостью в голосе ответила Мила.
Антону приятно было слышать эту её интонацию. Раньше его девочка была ко всему равнодушной, а тут вдруг так живо включилась в беседу.
— Пап, достань мою папку с рисунками. Я Матвею покажу.
Матвей забрался на кровать к Милане. Та села и принялась демонстрировать ему свои шедевры. Матвей с интересом разглядывал рисунки, а Милана рассказывала ему что‑то об их сюжетах. Им явно было хорошо и интересно вместе.
Антон улыбнулся, глядя на воодушевлённую дочь, и ушёл в комнату, обустроенную чем‑то вроде кухни в этом номере. Решил, воспользовавшись моментом, приготовить что‑то на обед. «Может, глядя на Матвея, Милана тоже хорошо поест?» — подумал он.
Из комнаты периодически доносился детский хохот. Это было удивительно — ведь Милана и улыбалась‑то в последнее время редко. Удивительно и прекрасно одновременно.
Потом Антон проводил Матвея до его дома. Он находился неподалёку от гостиницы — старая пятиэтажка прямо за парком.
Милана к моменту ухода гостя заснула. Болезнь всё же отнимала у неё много сил.
— Милана очень сильно болеет, — печально говорил Матвей по дороге домой. — Я спрошу у своего друга, как её вылечить. Он поможет. Он, знаете, какой умный!
Антон лишь улыбался. Наивный малыш… Наверное, ему кажется гением какой‑нибудь мальчонка немного старше него самого — тот, кто начитался умных книжек или посмотрел медицинскую передачу.
Забавно, но и грустно тоже. Жаль, что Матвей ошибается. Антону бы хотелось, чтобы слова ребёнка были правдой.
— Можно, я и завтра к вам приду?
— Приходи, — улыбнулся Антон. — В это же самое время. Раньше не надо — Милана в больнице будет.
— Хорошо, я приду обязательно.
— Ты мне очень поможешь, если с ней посидишь, пока я по делам отойду.
Антон вдруг смекнул: пока у них будет Матвей, у него появится возможность съездить к дому Соколовского. Может, удастся всё‑таки поймать его, поговорить с ним, убедить?
— Я обязательно посижу с Миланой. Она такая девочка хорошая. Не то что Машка Задовака со двора. Милана и правда очень красиво рисует.
На следующий день Матвей сдержал обещание. Он постучался в дверь гостиничного номера ровно в назначенный час. Милана уже ждала его. Девочка приготовила настольную игру, которая, по её мнению, должна была понравиться новому другу.
Антон встретил Матвея и отправился на другой конец города — к дому Соколовского. Тот располагался в престижном районе. Антон занял выжидательную позицию во дворе.
Он сидел в своём убежище несколько часов, не сводя глаз с подъезда доктора. Но Соколовский всё не появлялся.
В конце концов Антон вынужден был отправиться назад, в гостиницу. Не мог же он держать у себя Матвея до глубокой ночи — его бабушка, должно быть, и так уже беспокоится.
Милана снова спала, когда вернулся Антон. Мужчина отметил, что она стала ещё бледнее обычного.
— Ей хуже стало, — Матвей поднял на Антона глаза, полные отчаяния. — Можно, я завтра к вам с моим другом приду? Он точно ей поможет. Он самый умный и самый добрый на свете.
— Конечно, конечно, приходи с другом, — разрешил Антон, расстроенный состоянием дочери и очередной неудачей. — Чем больше народу, тем веселее. Милана будет твоему другу только рада.
— Вы тоже, — пообещал Матвей. — Вы тоже ему рады будете, вот увидите.
Ночью Милане стало хуже. Поднялась температура, начался озноб. Антон уже думал скорую вызывать, но тут лекарства всё‑таки помогли.
Мужчина понимал: ещё чуть‑чуть — и с этими приступами не справятся ни таблетки, ни лекарства.
Милана уже спала, а он всё держал её за худенькую ручку, гладил тоненькие пальчики. И размышлял о том, где и как ему найти Соколовского.
Можно было бы отправиться прямо в больницу — угрожать, убеждать. Но там вокруг столько людей: медперсонал, охрана. Его быстро выпроводят, ещё и полицию вызовут. Нет, нужно подстеречь врача где‑то в другом месте.
Следующий день начинался как обычно. Антон разбудил дочку, попытался впихнуть в неё кашу с фруктами. Милана осилила пару ложек, от остального отказалась.
Антон вызвал такси, на руках вынес дочь на улицу — они отправились в клинику. Милану на каталке отвезли к лифту: её ждали процедуры.
Антон же несколько часов просидел в холле: листал ленту новостей, смотрел в окно, беседовал с мамами таких же, как и его дочь, дневных пациентов стационара.
Здесь были в основном мамы — внимательные, заботливые, любящие. Антон думал, что он не дотягивает до их уровня. Всё же с маленькими детьми лучше ладить получается именно у женщин. Жаль, что его девочка лишена материнского тепла.
Потом Антон и Милана вернулись домой. Малышка, несмотря на усталость, всё спрашивала отца, скоро ли придёт Матвей.
Мальчик задерживался. Антон решил уже было, что новый друг не посетит их сегодня. Может, бабушка не пустила? Может, заигрался с кем‑то и забыл? Он ведь такой общительный — у него куча друзей повсюду.
Но долгожданный стук в дверь всё же раздался. Интересно, Матвей один или всё‑таки с приятелем явился, как и собирался?
На пороге стоял маленький мальчишка и широко улыбался. А позади него переминался с ноги на ногу взрослый мужчина.
— Привет, дядя Антон, — произнёс Матвей. — Знакомься, это мой друг, дядя Андрей. Помнишь, ты разрешил, чтобы я с ним пришёл? Он поможет Милане.
С того удивительного дня прошло полтора года.
Антон снова был в Москве — и снова в том самом парке, около той самой лавочки. Только теперь на улице стояла весна, середина апреля. Только что проклюнулась сочная зелень; ясное голубое небо, яркое тёплое солнышко…
Антон сидел на скамейке и с умилением глядел на Матвея и Милану. Дети начертили «классики» прямо на асфальте и самозабвенно прыгали.
Оба очень подросли за это время, повзрослели. Матвей был уже почти подростком: тот же открытый взгляд, та же очаровательная — правда, уже не щербатая — улыбка. Но он стал выше, крепче, сильнее. Хорошо, что мальчишка не растерял своей непосредственности и открытости. Наверное, он навсегда таким и останется — добрым, внимательным, чутким.
Милане уже восемь. Антон и не надеялся — каких‑то полтора года назад — на то, что его девочка вовремя пойдёт в самую обычную школу. В лучшем случае её ждало домашнее обучение, в худшем… Об этом Антону и сейчас, когда уже всё осталось позади, думать не хотелось.
— Опять ты меня победила! Дядя Антон, она опять меня победила! — в голосе Матвея звучало восхищение.
Милана горделиво улыбалась. Антон усмехнулся: «Он‑то всё видел, всё понимал. Матвей всегда поддаётся Милане, делая так, чтобы она чувствовала себя сильной и ловкой. Мальчик знал: ей всё ещё нужны положительные эмоции и вера в себя. Вот и старается. Он вообще ведёт себя так, будто старше Миланы не на год, а лет на десять как минимум».
Маленький мудрец…
В тот памятный день Антон долго не мог поверить, не мог осознать, что другом Матвея оказался сам профессор Соколовский. Да, мальчик не раз упоминал о том, что его товарищ разбирается в медицине, но он же не сказал, что это один из двух самых известных профессоров в стране!
Соколовский оказался очень простым и приятным в общении человеком. Антон рассказал ему о своей беде. Пока мужчины беседовали, дети снова начали играть в «спальни» — в ту самую настольную игру.
Соколовский пришёл в ужас от того, как сложно людям попасть к нему на приём. Оказывается, он был не в курсе ситуации. Мужчина решил тут же создать собственный сайт, чтобы пациенты могли обращаться к нему напрямую.
Милана попала в клинику, где работал Соколовский.
После проведённого обследования — тщательного, длительного, максимально подробного — профессор выработал нужную схему лечения. Оно было достаточно дорогим, но Соколовский сам лично выбил для девочки государственные субсидии. И малышка тут же пошла на поправку.
К сожалению, полностью от болезни избавиться не получилось: Милана должна будет всю жизнь принимать лекарства. Но теперь она ничем не отличалась от обычных здоровых детей — стала такой же шустрой, шумной, энергичной. Даже хулиганить начала, что особенно радовало Антона. «Значит, у моей дочки достаточно сил для того, чтобы заниматься детскими проделками. И это — счастье».
Не все поймут, но Милана в положенное время пошла в школу — вернее, даже в две сразу: в общеобразовательную и в художественную.
Каждый год ей нужно было ездить в Москву на реабилитацию и обследование. Что ж, этому обстоятельству были рады и дочь, и отец. Ведь в Москве жил Матвей — удивительный мальчик, сыгравший ключевую роль в судьбе Миланы. Он тоже с нетерпением ждал приезда дяди Антона и своей теперь лучшей подружки.
Откуда Матвей знал Соколовского? Как могли подружиться профессор и мальчик из бедной семьи?
Матвей познакомился с Андреем в больнице, куда однажды доставили бабушку мальчика с сердечным приступом. Малыш очень переживал за единственного родного человека, плакал, никак не мог успокоиться.
Соколовский был тем, кому удалось помочь Матвею. Он заговорил его, напоил водой, они долго беседовали. Всё это время бабушка мальчика находилась между жизнью и смертью.
Когда опасность миновала, Соколовский сообщил Матвею хорошие новости. К тому моменту мальчик и мужчина уже невероятным образом подружились. Матвей успел сообщить новому знакомому, что собирается стать врачом. Так у них появилось ещё больше интересных тем для разговоров.
Соколовского тронула судьба лучезарного мальчишки. Он не захотел, чтобы тот на время болезни бабушки оказался в приюте, — и потому взял его к себе. Жена Соколовского с удовольствием приняла постояльца. У них был сын такого же возраста, и мальчишки, конечно же, хорошо поладили.
Так с тех пор и приходил Матвей навещать своего друга, дядю Андрея, в больницу. А тот, несмотря на занятость, никогда не отказывал мальчишке в общении и вообще всячески участвовал в его судьбе — ведь понимал: пожилой женщине тяжело справляться с внуком в одиночку.
Когда Матвей, размазывая по щекам слёзы, рассказал Соколовскому о Милане, тот просто не смог остаться равнодушным. Тем более, судя по всему, речь шла о заболевании, которым профессор как раз и занимался.
Антон и Соколовский теперь тоже находились в приятельских отношениях. Андрей лично следил за тем, чтобы Милане проводились все необходимые процедуры.
Иногда Соколовский и Антон разговаривали и на отвлечённые темы. Чаще всего речь, конечно же, шла о Матвее. Судьба мальчика теперь была небезразлична им обоим.
— Замечательный пацан, — говорил Антон. — Хотелось бы мне такого сына.
— Смышлёный и, главное, чуткий, — соглашался Соколовский. — Самое нужное сочетание для будущего врача. Из него получится доктор, который спасёт не одну жизнь.