Глава 2
К дому Козловых Анастасия Петровна шла минут десять, всё время прикидывая, с чего начать разговор. Просто так явиться и заявить: "Я тут ваше письмо получила, давайте разбираться" – как-то неловко. Но и тянуть время тоже не хотелось.
Решение пришло само собой, когда она увидела Машу Соколову – девчонку лет шестнадцати, дочку Светки, с которой когда-то дружила. Маша шла с собачкой, какой-то лохматой дворняжкой, и при виде Анастасии Петровны резко дёрнула поводок и свернула в противоположную сторону.
– Эй, Маш! – окликнула её Анастасия Петровна. – Ты чего бежишь-то?
Девчонка обернулась, явно не желая разговаривать, но воспитание взяло своё.
– Да так, тётя Настя... тороплюсь я...
– Куда это ты торопишься в такой мороз? – подошла ближе Анастасия Петровна. – С Белкой погулять решила?
Маша замялась, переминаясь с ноги на ногу.
– Мама сказала... ну, что с вами лучше не разговаривать сейчас.
– Это ещё почему же? – удивилась Анастасия Петровна.
– Ну... – девчонка покраснела, – говорит, что вы же в милиции работали, а тут это дело с Андреем Николаевичем... Вдруг вы доносить будете или что...
Анастасия Петровна аж опешила. Светка всегда была дурочка, но чтобы настолько...
– Маш, да что ты такое говоришь? Какие доносы? Я на пенсии уже давно, и никому ничего не докладываю.
Но девчонка уже убегала, волоча за собой недовольно скулящую собаку.
"Вот тебе раз, – подумала Анастасия Петровна. – Значит, народ уже решил, что я опасная".
У калитки Козловых она помедлила. Звонить или не звонить? В доме горел свет, из трубы поднимался дымок. Решилась и нажала кнопку звонка.
Дверь открыла Елена Козлова. Выглядела она паршиво – глаза красные, волосы растрёпанные, на лице следы недосыпа.
– Анастасия Петровна! – всплеснула она руками. – Вы получили моё письмо?
– Получила, – кивнула та. – Можно войти? Поговорить надо.
В доме было тепло и пахло свежим хлебом. Елена провела гостью в гостиную, где у камина сидел мужчина лет пятидесяти с интеллигентным лицом и усталыми глазами. Андрей Козлов поднялся навстречу, но в движениях его чувствовалась какая-то заторможенность, будто он принимал успокоительное.
– Андрей, это Анастасия Петровна Кравцова, – представила мужа Елена. – Помнишь, я тебе рассказывала? Она раньше в следственном комитете работала.
Козлов кивнул и протянул руку. Рукопожатие было слабое, ладонь влажная.
– Очень приятно, – сказал он тихо. – Хотя обстоятельства... не очень приятные.
– Ну, давайте-ка сначала чай попьём, – предложила Анастасия Петровна, усаживаясь в кресло. – А потом спокойно поговорим.
Пока Елена хлопотала на кухне, Анастасия Петровна исподтишка изучала Козлова. Мужчина явно находился в прострации. Сидел, уставившись в огонь камина, иногда потирал виски. Вина за ним не чувствовалось – скорее растерянность и какой-то шок.
– Андрей Николаевич, – начала она осторожно, когда Елена принесла чай. – Расскажите мне всё по порядку. Что происходило в тот день, когда пропал самовар.
Козлов вздохнул и начал рассказывать. Голос у него был тихий, монотонный – явно повторял одну и ту же историю уже не в первый раз.
– Олег Михайлович позвонил мне в среду утром. Сказал, что хочет показать новое приобретение – самовар XVIII века, мол, интересно будет моё мнение послушать. Я пришёл около трёх часов дня...
– Подождите, – перебила Анастасия Петровна. – Он сам вас позвал?
– Да, сам. Мы довольно часто так общаемся. Олег Михайлович, несмотря на... ну, своеобразный характер, искусство любит. Часто консультируется со мной по поводу покупок.
– Понятно. Продолжайте.
– Самовар действительно был великолепный. Тульская работа, XVIII век, позолота, гравировка... Я минут сорок его рассматривал, фотографировал для своего архива. Олег Михайлович очень гордился покупкой, рассказывал, сколько заплатил...
– А сколько?
– Полтора миллиона рублей.
Анастасия Петровна присвистнула.
– Немалая сумма.
– Для такой вещи – нормальная, – пожал плечами Козлов. – Я ушёл около половины пятого. А на следующий день, в четверг вечером, примчался участковый. Сказал, что самовар украли и что на меня есть подозрения.
– И что вы ответили?
– Да что я мог ответить? – Козлов развёл руками. – Сказал, что понятия не имею, где самовар. Что был у Ермакова в среду, а больше в доме не появлялся.
Анастасия Петровна задумчиво покрутила в руках чашку.
– А участковый что говорил? Какие улики, свидетели?
– Никаких улик, – вмешалась Елена. – Просто Олег Михайлович сказал, что накануне кражи Андрей приходил, рассматривал самовар. Мол, больше никто к самовару не подходил, значит, виноват Андрей.
– Хм, – протянула Анастасия Петровна. – А охрана у Ермакова есть?
– Сигнализация какая-то стоит, – неуверенно сказал Козлов. – Но охранников я не видел.
– А ключи от музея у кого?
– У самого Олега Михайловича и у горничной, Нины. Она у него уборкой занимается.
Анастасия Петровна встала и подошла к окну. На улице уже совсем стемнело, фонари еле-еле светили сквозь снежную пыль.
– Андрей Николаевич, а в день кражи где вы были?
– Дома. Вечером читал, Елена играла на рояле. Легли спать около одиннадцати.
– Свидетели есть?
Козлов печально улыбнулся.
– Только жена. А её показания, сами понимаете, не очень-то в счёт.
Анастасия Петровна покидала дом Козловых с тяжёлым чувством. История становилась всё запутаннее, а главное – в посёлке явно что-то происходило. Люди вели себя странно, избегали разговоров, а участковый...
Кстати, об участковом. Анастасия Петровна решила зайти к Петру Семёновичу Воронову – мужику толковому, работает в посёлке уже давно. Всегда здоровался, иногда заходил чай попить, жаловался на зарплату и начальство.
Участковый пункт располагался в переделанном гараже рядом с магазином. Анастасия Петровна толкнула дверь и увидела знакомую фигуру за столом, заваленным бумагами.
– Пётр Семёнович, добрый вечер!
Воронов поднял голову, и Анастасия Петровна сразу заметила, как изменилось его лицо. Раньше он всегда улыбался при встрече, а сейчас выражение стало настороженным, почти испуганным.
– А, Анастасия Петровна... Добрый. Что-то случилось?
– Да так, зашла поболтать, – непринуждённо сказала она, усаживаясь на стул. – Слышала, дело громкое у вас завелось. Кража в музее...
– Дело есть дело, – буркнул Воронов, отводя глаза. – Разбираемся.
– А что там разбираться-то? – удивилась она. – Народ говорит, всё ясно как белый день.
Пётр Семёнович неловко заёрзал на стуле.
– Ну... не всё так просто... Экспертизы там разные нужны...
– Какие экспертизы, Петя? – Анастасия Петровна перешла на более фамильярный тон. – Ты же сам понимаешь: если человек собирается что-то украсть, он не будет демонстративно приходить к владельцу и изучать предмет. Это же элементарная логика.
Воронов побледнел и начал что-то быстро писать в блокноте, явно стараясь не смотреть на неё.
– Анастасия Петровна, понимаете... дело сложное... я не могу... начальство...
– Какое начальство, Петя? – мягко спросила она. – На тебя кто-то давит?
Участковый резко встал.
– Извините, мне срочно надо... вызов поступил... – Он схватил куртку и кепку и почти выбежал из помещения, оставив Анастасию Петровну одну.
– Вот это да, – пробормотала она. – Петька испугался как мальчишка.
Идя домой, она размышляла о странном поведении участкового. За восемь лет знакомства она видела Воронова в разных ситуациях, но таким – никогда. Что-то его серьёзно припугнуло.
Дома Анастасия Петровна заварила крепкий чай, достала блокнот и стала записывать наблюдения:
"1. Светка Соколова запретила дочери со мной разговаривать.
2. Участковый явно боится что-то обсуждать.
3. Ермаков сам пригласил Козлова посмотреть на самовар.
4. Улик против Козлова по сути никаких нет."
Перечитала написанное и задумалась. А что, если всё дело не в краже, а в чём-то другом? Что, если кому-то нужно убрать Козловых из посёлка?
Эта мысль показалась ей настолько дикой, что сначала она её отбросила. Но чем больше думала, тем логичнее всё выглядело. Козловы жили в одном из лучших домов посёлка, участок у них большой, в центре. А в последнее время цены на землю здесь выросли в разы.
На следующее утро Анастасия Петровна решила навестить Ермакова. Официально – из любопытства, как все соседи. Неофициально – посмотреть на человека и оценить его версию событий.
Дом Ермакова действительно поражал размерами. Особняк в три этажа из красного кирпича, с башенками, балконами и прочими архитектурными излишествами. Вокруг – высокий забор с камерами наблюдения.
На звонок открыла пожилая женщина в фартуке – видимо, та самая Нина-горничная.
– Вам кого? – спросила она настороженно.
– Олега Михайловича. Я Кравцова, соседка.
– А по какому вопросу?
– Да так, хотела узнать подробности про кражу. Все в посёлке обсуждают, а я ничего толком не знаю.
Нина помедлила, потом кивнула.
– Проходите, он в кабинете.
Олег Ермаков встретил её стоя. Мужчина лет сорока пяти, крепкого сложения, с хищным лицом и внимательными глазами. Дорогой костюм, золотые часы – всё кричало о деньгах.
– Анастасия Петровна! – широко улыбнулся он. – Наслышан о вас. Присаживайтесь, рассказывайте, что интересует.
– Да вот, соседи говорят, у вас кража случилась, – начала она. – Самовар украли?
– Украли, – подтвердил Ермаков, и улыбка сползла с его лица. – Полтора миллиона рублей коту под хвост. Козлов, сволочь такая...
– А вы уверены, что он?
– А кто ещё? – Ермаков резко встал и начал ходить по кабинету. – Накануне приходил, всё рассматривал, фотографировал. А на следующий день – нет самовара!
– Но ведь могли и другие войти...
– Кто другие? – рявкнул Ермаков. – У меня сигнализация стоит, камеры! Никого не было!
Анастасия Петровна внимательно посмотрела на разгорячённого хозяина. Что-то в его поведении настораживало. Слишком уж он нервничал.
– А можно посмотреть на место, где стоял самовар?
Ермаков помедлил.
– Можно, конечно... Идёмте в музей.
Музейная комната находилась на первом этаже. Просторная, с витринами вдоль стен. В углу стояла пустая подставка под стеклянным колпаком.
– Вот здесь и стоял, – показал Ермаков. – Красавец был, XVIII век, тульская работа...
Анастасия Петровна подошла ближе и присела возле подставки. На полу лежало несколько осколков стекла, видимо, от разбитого колпака.
– А это что?
– Да колпак разбился, когда воры самовар таскали, – небрежно сказал Ермаков.
– Хм, – протянула она. – А уборку тут уже делали?
– Нина вчера прибиралась.
Анастасия Петровна встала и огляделась. На одной из витрин заметила тонкий слой пыли, хотя Нина вроде бы вчера убиралась. А в углу, за старинным комодом, что-то блестело.
– Извините, можно я...?
Она наклонилась и подняла с пола маленький кусочек металла. Покрутила в руках – похоже на фрагмент какого-то инструмента, с острым краем и следами ржавчины.
– Что это может быть? – показала находку Ермакову.
Тот взглянул и пожал плечами:
– Понятия не имею. Мусор какой-то.
Но Анастасия Петровна заметила, как дрогнул его глаз. Мужчина явно знал, что это такое, но предпочитал молчать.
– Можно я заберу? – спросила она, уже пряча металлический осколок в карман. – Любопытно посмотреть дома.
– Да берите, берите, – махнул рукой Ермаков. – Только не засиживайтесь, у меня дела...
Выйдя от Ермакова, Анастасия Петровна почувствовала, что наконец нащупала ниточку. Этот кусочек металла явно что-то значил, раз хозяин дома так нервничал.
Дома она внимательно рассмотрела находку под лупой. Определённо часть какого-то инструмента, возможно, стамески или отвёртки. А главное – металл свежий, ржавчина только по краям, значит, осколок появился недавно.
Вечером в дверь позвонили. На пороге стоял мужчина лет шестидесяти в тёплой куртке и вязаной шапке. Лицо знакомое, но сразу вспомнить не могла.
– Анастасия Петровна? Тимофеев я, Владимир Сергеевич. Председатель СНТ.
– А, да, конечно! – вспомнила она. – Проходите, что-то случилось?
Тимофеев прошёл в прихожую, но дальше идти не стал.
– Да вот, хотел поговорить... Слышал, вы интересуетесь делом Козлова?
– А что, нельзя интересоваться?
– Можно, конечно, – усмехнулся он. – Только зачем? Дело ясное, человек украл, понесёт наказание.
В его тоне послышалось что-то угрожающее, и Анастасия Петровна насторожилась.
– Владимир Сергеевич, а вы-то здесь при чём?
– Я председатель, мне за порядок отвечать, – жёстко сказал Тимофеев. – И не хочется, чтобы из-за чьего-то любопытства лишний шум поднимался. Понимаете?
Теперь угроза звучала вполне открыто.
Предыдущая глава 1:
Глава 3: