Глава 1
Анастасия Петровна чертыхнулась, когда горячий чай плеснул на халат. Кружка треснула ещё на прошлой неделе, но выбрасывать было жалко – подарок от внучек. Теперь вот из трещинки сочится и пачкает всё подряд.
– Тьфу ты, надо было сразу выбросить, как только увидела трещинку, – проворчала она, промокая пятно салфеткой и косясь в окно на февральскую мглу.
По дорожке плелась Лидка-почтальонша в своём потёртом полупальто и с этой вечной сумкой, которая, казалось, весила тонну. Анастасия Петровна машинально отметила, что сегодня Лидия Семёновна идёт медленнее обычного и всё время оглядывается по сторонам. Будто кого-то высматривает. Или от кого-то прячется.
«Эх, Настька, – одёрнула себя бывший следователь, – когда же ты отучишься везде искать криминал? Может, у женщины просто радикулит разыгрался».
Но когда Лидка подошла к её калитке, сунула письмо в ящик и тут же шмыгнула прочь, даже не позвонив в дверь как обычно, Анастасия Петровна насторожилась не на шутку.
– Что за чертовщина такая? – пробормотала она, сунув ноги в валенки.
Мороз на улице был собачий. Февраль в этом году выдался особенно злой, снег скрипел под ногами, а дыхание превращалось в белые клубы пара. Конверт в ящике оказался толстым. Кто-то явно не экономил.
Анастасия Петровна поднялась к себе на второй этаж, включила торшер в углу (люстра опять барахлила – надо мужиков позвать, чинить) и, устроившись в любимом кресле, аккуратно вскрыла письмо кухонным ножом.
Почерк был красивый, старомодный – таким сейчас мало кто пишет. Елена Козлова... Да, припомнила. Музыкантша, жена того искусствоведа, что живёт в доме с резными наличниками. Тихие люди, интеллигентные. Он всё время в каких-то старых свитерах ходит, она – в длинных юбках и с волосами, собранными в пучок. Из тех, что чай из фарфоровых чашечек пьют и в театр на автобусе ездят.
«Обращаюсь к Вам как к человеку, которого в посёлке знают как справедливого...» – бла-бла-бла, – пробежала глазами Анастасия Петровна. – «Моего мужа Андрея Козлова обвиняют в краже антикварного самовара...»
– Вот это поворот, – присвистнула она. – Козлов и кража? Да он мухи не обидит.
Дочитала до конца и задумалась. Самовар XVIII века из музея этого... как его... Ермакова. Олежка-бриллиантовая рука. Весь посёлок знает, что у него там за коллекция – каждому встречному-поперечному хвастается. И дом отгрохал, как для олигарха, хотя все понимают, что денежки не совсем чистые.
– Интересненько, – протянула Анастасия Петровна, отложив письмо.
На улице уже совсем стемнело, в окнах соседних домов замелькали жёлтые квадратики света.
– Так-так-так, – пробормотала она. – Надо бы разузнать, что к чему.
Встала, подошла к письменному столу (ещё мамин, времён СССР) и достала потрёпанный блокнот. Привычка записывать всё важное осталась с работы. Только раньше это были улики и показания свидетелей, а теперь – список продуктов и напоминания о коммунальных платежах.
«Козлов А.Н. – искусствовед. Самовар XVIII в. Музей Ермакова», – накарябала она своим корявым почерком.
За окном завыл ветер, и Анастасия Петровна поёжилась. Кажется, её тихая пенсионерская жизнь закончилась. И честно говоря, она была этому даже рада.
На следующее утро Анастасия Петровна проснулась ни свет ни заря. Привычка осталась с работы – раньше будильник звонил в половине седьмого, и хочешь не хочешь, а вставай. Сейчас будильника не было, но внутренние часы всё равно срабатывали как швейцарские.
Прошлёпала босиком на кухню, включила чайник и, пока он кипятился, выглянула в окно. Козловы жили через дорогу, в симпатичном деревянном доме с резными наличниками и маленьким палисадником. Сейчас, в февральском рассвете, дом выглядел каким-то осиротевшим. В окнах не горел свет, хотя обычно Елена Николаевна вставала рано – Анастасия Петровна частенько видела, как та в халате поливает цветы на подоконнике.
– Спят небось плохо, – пробормотала она, заваривая чай. – Ещё бы, с такими-то обвинениями.
Позавтракав бутербродом с колбасой, Анастасия Петровна решила действовать. Первым делом надо было выяснить подробности. В посёлке все друг друга знали, а уж такая история наверняка на каждом углу обсуждается.
Натянула пуховик, намотала шарф и отправилась в местный магазинчик. Зинаида Васильевна, хозяйка лавки, была известная сплетница – от неё можно было узнать все новости посёлка быстрее, чем из интернета.
– Анастасия Петровна! – встретила её продавщица с плохо скрываемым любопытством. – А мы вас вчера ждали, думали, за хлебом зайдёте.
– Да дома ещё было, – отмахнулась Анастасия Петровна, выбирая батон. – Слышала, у нас тут происшествие случилось? Про Козлова что-то говорят...
Глаза Зинаиды Васильевны загорелись.
– Ой, да что там говорить! – всплеснула она руками. – Представляете, самовар украл! Из музея у Ермакова! Такой красивый был, я сама видела, когда экскурсию водили. Золочёный весь, с гравировкой...
– Да ну? – изобразила удивление Анастасия Петровна. – А откуда знают, что именно Козлов?
– Да там всё ясно как божий день! – затараторила Зинаида Васильевна, наклоняясь через прилавок. – Олег Михайлович, Ермаков-то, рассказывает: приходил к нему Андрей Николаевич три дня назад, всё самовар рассматривал, расспрашивал про него. А на следующий день – нету самовара! Вообще испарился!
– Хм, – протянула Анастасия Петровна. – И что, милицию вызывали?
– Конечно! Сразу же! Олег Михайлович не из робкого десятка, знаете сами. Заявление написал, теперь следствие ведут. А Андрея Николаевича пока не арестовали, но предупредили – из посёлка не выезжать.
Анастасия Петровна купила хлеба, молока и, попрощавшись с явно разочарованной малым интересом к сплетне Зинаидой Васильевной, отправилась домой. По дороге размышляла.
Дело выглядело действительно просто. Слишком просто для её вкуса. За тридцать лет работы она насмотрелась на "ясные как божий день" истории, которые при ближайшем рассмотрении оказывались совсем не такими ясными.
Дома заварила покрепче чаю, достала блокнот и стала записывать всё, что узнала:
"1. Самовар XVIII века, золочёный, с гравировкой.
2. Козлов приходил к Ермакову за 3 дня до кражи.
3. Рассматривал самовар, расспрашивал.
4. На следующий день самовара не стало.
5. Заявление в милицию подано сразу."
Перечитала написанное и покачала головой. Что-то здесь было не так. Если ты собираешься украсть вещь, ты же не станешь за три дня до этого приходить к владельцу и демонстративно её изучать? Это же верх глупости. А Козлов, какой бы он ни был, но не дурак. Кандидат наук всё-таки.
– Либо он совсем свихнулся, – пробормотала Анастасия Петровна, – либо его кто-то очень ловко подставил.
За окном хлопнула калитка. Анастасия Петровна выглянула и увидела, как от дома Козловых отходит высокий мужчина в дорогой дублёнке и меховой шапке. Походка уверенная, руки в карманах. Олег Ермаков собственной персоной.
– Ну-ну, – протянула она. – Интересно, что ему у Козловых понадобилось?
Мужчина дошёл до чёрного джипа, припаркованного у дороги, сел и укатил, оставив за собой облако выхлопного газа.
Анастасия Петровна задумалась. Дело становилось всё интереснее.
После ухода Ермакова Анастасия Петровна долго сидела у окна, потягивая остывший чай и размышляя. В голове крутились обрывки разговора с Зинаидой Васильевной. Что-то в этой истории не складывалось, но что именно – пока понять не могла.
Около полудня она решила прогуляться до почты. Официально – за пенсией, которую обещали сегодня привезти. Неофициально – посмотреть на реакцию соседей, послушать разговоры.
На улице был мороз градусов под двадцать, снег скрипел под ногами, а дыхание превращалось в белые облачка. Анастасия Петровна шла не торопясь, успевая заметить, что у дома Козловых плотно задёрнуты шторы, а в почтовом ящике торчат какие-то бумаги. Неужели повестки уже носят?
У почтового отделения собралась небольшая очередь из пенсионеров. Анастасия Петровна встала в хвост и сразу же услышала знакомые голоса.
– ...говорю же вам, не мог он! – возмущалась Валентина Семёновна Кругликова, учительница на пенсии. – Андрей Николаевич – человек порядочный, интеллигентный!
– Да все они интеллигентные, пока не прижмёт, – парировал Степан Иванович, бывший водитель автобуса. – А как деньги понадобились – сразу руки загребущими становятся.
– Какие деньги? – встряла в разговор тётя Клава из дома напротив. – Он же искусствовед! Что ему самовар-то?
– Продать, конечно, – фыркнул Степан Иванович. – Думаешь, такая штука копейки стоит? Я в телевизоре видел – за антиквариат бешеные деньги дают.
Анастасия Петровна слушала и мысленно качала головой. Логика у дедушки железная, да только не учитывает он одной мелочи – такие вещи с рук не продашь. Нужны документы, провенанс, связи в антикварном мире. А у простого искусствоведа из подмосковного посёлка всё это есть?
– Анастасия Петровна! – окликнула её Валентина Семёновна. – А вы что думаете? Вы ведь в милиции работали...
– В следственном комитете, – машинально поправила Анастасия Петровна. – И работала давно. Но...
Она замолчала, обдумывая слова. В посёлке все знали о её прошлом, но она старательно избегала любых разговоров на профессиональные темы. Не хотела, чтобы соседи видели в ней "ищейку на пенсии".
– Но что? – не отставала учительница.
– Но поспешные выводы – это всегда плохо, – осторожно сказала Анастасия Петровна. – Надо все факты собрать, проверить.
– Какие там факты! – махнул рукой Степан Иванович. – Всё ясно как белый день!
Получив пенсию, Анастасия Петровна поспешила домой. У калитки её ждал сюрприз – маленький свёрток, аккуратно привязанный к ручке почтового ящика. Развернула дома – внутри оказалась флешка и записка: "Спасибо, что согласились помочь. Это записи камер наблюдения с того дня. Андрей ни о чём не знает. Е.К."
– Ловко, – пробормотала Анастасия Петровна. – Значит, Елена не просто сидит сложа руки.
Включила старенький ноутбук и вставила флешку. На экране появились чёрно-белые кадры с камеры наблюдения. Судя по углу съёмки, камера висела где-то на въезде в посёлок.
Анастасия Петровна терпеливо просматривала запись. Вот едет знакомый автобус, вот соседский "Жигули", вот... Стоп. Она отмотала назад и ещё раз посмотрела на временную отметку. 23:47. В кадре появлялся тёмный микроавтобус без номеров, медленно проезжал мимо камеры и скрывался в глубине посёлка.
– Так-так, – протянула она. – А это что за птичка?
Записала время в блокнот и продолжила просмотр. Больше ничего интересного не было – обычное движение, дневное, вечернее, ночью практически никого.
Но этот микроавтобус... Он появился в ту самую ночь, когда пропал самовар. Совпадение? Анастасия Петровна в совпадения верила плохо.
Закрыла ноутбук, подошла к окну и снова посмотрела на дом Козловых. Шторы по-прежнему задёрнуты, но из трубы шёл дымок – значит, дома. Наверное, сидят, переживают, не знают, что делать.
– Ладно, – решила Анастасия Петровна. – Хватит в окошко глазеть. Пора в гости сходить.
Далее глава 2: