«Живые всегда спешат забыть мёртвых», — с горечью думала Ольга Петровна, вставляя ключ в замок двери. Сегодня годовщина смерти Валентина — её единственного сына. Прошло уже два года, но боль не утихала, а лишь видоизменялась: из острой, выкручивающей все внутренности, она превратилась в тупую и тяжёлую, как булыжник на сердце. Телефон в сумке звякнул сообщением. Невестка Александра, уже год не появлявшаяся на кладбище, вдруг вспомнила о свекрови и просила срочной встречи. «Наверняка опять деньги нужны, — подумала Ольга Петровна, прочитав сообщение. — Или что похуже». Сбросив туфли в прихожей, она устало опустилась в кресло. Лицо Валентина смотрело на неё с фотографии — упрямый взгляд, колючая щетина, нахмуренные брови. «Никогда не улыбался на фото, вечно выглядел как бирюк», — привычно прошептала она, поглаживая рамку. И отчего-то вдруг поняла, что даже не знает толком, каким на самом деле был её сын. Телефон зазвонил так неожиданно, что Ольга Петровна вздрогнула. На экране высветилось