Часть 1. ИДЕАЛЬНАЯ КАРТИНКА
Апрель в этом году выдался обманчивым. С утра светило солнце, и казалось, что зима отступила навсегда. Но к вечеру небо наливалось свинцом, и на машинах, на крышах, на только что набухших почках оседал мокрый, тяжелый снег. Лена смотрела в окно кухни и чувствовала, как этот холод пробирается внутрь.
Пятнадцать лет брака. Пятнадцать лет назад они с Пашей тоже стояли у окна, только в загсе, и ждали, когда кончится дождь, чтобы выбежать к машине. Тогда он держал ее за руку и говорил, что у них все будет. И всё было. Дом, дочь, дача, привычка засыпать спиной к спине. А теперь между ними выросла стена.
В последние полгода Паша изменился. Раньше он мог оставить свой телефон на тумбочке, а теперь носил его с собой даже в ванную. Раньше они вместе планировали бюджет, а теперь он мялся: «Премию задержали», «Колеса надо менять, одолжил деньги знакомому».
В тот вечер он уснул на диване перед телевизором, уставший после работы в гараже. Телефон выскользнул из ослабевшей руки и остался лежать на подлокотнике. Лена долго смотрела на этот прямоугольник, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она знала код — день рождения дочери.
Взяв телефон, она чувствовала себя воровкой в собственном доме. Сначала она проверила мессенджеры. Чистота, как в операционной. Слишком чисто. Это было первое, что кольнуло её.
Потом она открыла браузер. История поиска: «сайт знакомств лавпланет».
Аккуратно нажав на ссылку, она попала на сайт знакомств. Логин и пароль, как назло, браузер услужливо сохранил. И там была она. Переписка длиною в полгода.
«Привет, как твой день?», «Устал, как собака, но когда вижу твое сообщение, так тепло на душе», «Какая у тебя улыбка красивая на фото, а в жизни, наверное, еще лучше». Лена пролистывала сообщения, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Он никогда не говорил ей таких слов. Никогда.
Но дальше было хуже. В какой-то момент романтика сменилась бытом. «Паш, прости, такая напасть, маму срочно в больницу кладут, выручи, даже 5000 лишними не будут, я как только получу, сразу отдам». Перевод. Через неделю: «Пашенька, я знаю, что только на тебя и могу положиться, квартира съёмная, хозяйка требует плату за два месяца вперёд, иначе выгонит, одолжи 50000, я тебе все верну». Перевод.
Лена пролистывала переписку, прикрывая рот ладонью. Пять тысяч, три, пятнадцать, восемь. Регулярно, как по расписанию. Нищенские зарплаты, которые он приносил домой, утекали в этот черный экран, к этой женщине с идеальными фотографиями и вечными проблемами.
Пазл сошелся мгновенно. Пару недель назад ей в ленту попалась статья о сайтах знакомств. О том, как люди ведутся на красивую картинку и переводят деньги мошенникам.
Часть 2. ТЫ ВЫБИРАЛ ЕЕ
Она смотрела на спящего мужа, на его постаревшее, умиротворенное лицо, и чувствовала не гнев, а ледяную пустоту. Он не просто изменил ей. Он променял их общую жизнь на фантом.
— Паша, проснись, — она толкнула его в плечо.
— А? Что? — пробормотал он, не открывая глаз.
— Я сказала, проснись. Нам надо поговорить.
Он сел, потирая затылок, и увидел свой телефон в её руке. В его глазах мелькнул страх, потом вина, потом защитная агрессия.
— Ты что, лазила в моем телефоне? Это личное пространство!
— Какое пространство, Паш? Полгода. Полгода ты переписываешься с какой-то... — она запнулась, подбирая слово.
— Не смей! Не смей её оскорблять! Ты ничего не знаешь! Она — единственная, кто меня понимает! Она добрая, чуткая, а ты…
— А я — дура, которая пятнадцать лет стирает твои носки и варит тебе борщи, да? — перебила Лена. — Ты деньги ей переводил? Наши деньги, которые для семьи? На маму её больную, на квартиру, на кредиты?
Паша сник.
— Я должен был помочь. Она вернет.
— Не вернет. Паша, послушай меня внимательно. Это мошенница.
Лена глубоко вздохнула. Нужно было не кричать, а достучаться. Хотя бы для того, чтобы он понял, какой была цена его глупости.
— Послушай. Это называется социальная инженерия. Мошенники сейчас ищут не дыры в защите телефона, а эмоции. Они используют симпатию, желание казаться героем. Сначала они просто общаются, втираются в доверие, хвалят, жалеют. Возникает иллюзия близости. А потом они аккуратно переводят разговоры в личное русло, чтобы ты ни с кем не советовался, чтобы ты варился в этом соку один. А спустя время появляются эти просьбы. Сначала мелкие, «на маму», потом крупнее, «на кредит». Тебе давят на жалость, на срочность, обещают скорую встречу и вернуть долг. Их цель — выкачать как можно больше. Им плевать на тебя, им плевать на меня, им плевать на нашу семью.
Паша молчал, глядя в одну точку.
— Я читала, что наши российские платформы безопаснее в этом плане, там быстрее можно поймать мошенников, они в правовом поле работают. А такие сайты знакомств, как этот... — она кивнула на телефон, — там сплошная серая зона.
— Но она... она присылала фото, мы говорили по голосовой связи... — прошептал Паша.
— Фото любой модели из интернета. Голос — сгенерированный. Паша, если ты такой добрый, почему ты не помог реальной женщине, которая рядом с тобой? Почему ты пошел искать доброту в телефоне?
Он закрыл лицо руками. Его плечи тряслись. Лена смотрела на него и не чувствовала жалости. Был только стыд.
Они просидели на кухне до утра. Паша пытался зайти на сайт, но доступ к странице «его любимой» был уже заблокирован. Аккаунт исчез. Как и не было.
— Прости, — выдавил он, когда за окном посветлело.
— Поздно, Паш. Дело не в деньгах. Дело в том, что тебя не было со мной полгода. Ты был с ней. Пусть виртуальной, пусть мошенницей, но с ней. Ты выбирал её каждый вечер, когда брал в руки телефон.
Она встала. Снег за окном растаял так же быстро, как выпал. Открывался серый, мокрый, настоящий апрель.
— Я подам на развод.
Паша поднял на неё глаза, полные ужаса и непонимания. Он думал, что самое страшное — это потерять деньги и понять, что его одурачили. Он ошибался. Самое страшное — это понять, что ты потерял живого человека, пока искал выдуманного.
Через месяц Лена сняла квартиру. Было страшно и пусто. Но впервые за долгое время в этой пустоте не было лжи. Апрельский снег сошел, и жизнь, пусть и через силу, начинала дышать полной грудью.