Часть 1. ПОСЛЕДНЯЯ НИТЬ ТЕРПЕНИЯ
Анастасия смотрела на отражение в темном мониторе: строгая блузка, собранные волосы, тонкая нить жемчуга — униформа, которую она носила уже два года. Униформа главного бухгалтера крупной логистической компании. В соседней комнате, за приоткрытой дверью, доносились звуки телевизора и мерный стук клавиш — Сергей играл в очередную онлайн-игру. Его мир сузился до дивана, чашки холодного кофе и бесконечной новостной ленты.
Она вздохнула, дочитывая отчет. В пятницу всегда так — тихая битва за тишину.
— Настя, а что на ужин? — раздался его голос, безразличный, привычно требовательный.
— В холодильнике есть курица и салат. Разогреешь, — не оборачиваясь, ответила она.
В дверном проеме возникла его тень.
— Разогреешь. Классно. Я, значит, сам себе еду ищу, пока ты корпишь над своими бумажками.
Она медленно повернула кресло. Его лицо было искажено знакомой гримасой — смесью обиды и презрения.
— Сереж, я работаю. У меня квартальный отчет. Ты сам в силах разогреть еду.
— Раньше-то я этого не делал! — он ударил кулаком в косяк, и Анастасия вздрогнула. — Раньше в это время я возвращался с работы, а ты ставила на стол горячее! В доме пахло пирогом, а не этой твоей офисной тоской!
— Раньше у тебя была работа, — тихо, но четко сказала она. — А теперь ее нет. Уже полтора года. И пока ты ее ищешь, кто-то должен платить за ипотеку, за обучение Маши, за эту самую курицу.
Он приблизился.
— Ах, вот как? Кто-то должен. То есть я, значит, теперь «кто-то»? Не муж, не глава семьи, а так… приложение к твоей зарплате?
— Я этого не говорила. Это ты себе придумываешь.
— Придумываю? — он истерично хмыкнул. — А кто в прошлую субботу до полуночи «работал» с этим Артемом по видеосвязи? Очень удобно, да? Жена с другим мужчиной совещается!
Его ревность была слепой и беспощадной. Артему было 24, он был амбициозным аналитиком и для Анастасии существовал только в контексте цифровых таблиц. Но для Сергея он стал воплощением всего нового, чужого, мужского мира, в котором его жена чувствовала себя уверенно, а он — нет.
— Это был срочный запрос из филиала, Артем отвечал за данные, — устало пояснила она. — Прекрати искать подтексты там, где их нет.
— Да я всё вижу! — он закричал. — Вижу, как ты этим своим видом «деловой леди» манерничаешь! Как важничаешь! Раньше ты была женщиной, а теперь… какая-то функция!
Слово «функция» повисло в воздухе, острое и холодное, как лезвие. Оно перерезало последнюю тонкую нить терпения. Анастасия встала. Она была ниже его на голову, но в тот момент чувствовала, как что-то внутри выпрямляется в стальную спину.
Часть 2. МАРШРУТ ИЗМЕНИЛСЯ
— Хорошо, — сказала она ледяным тоном, которого раньше в ней не было. — Давай начистоту. Да, я — функция. Функция добытчика, функция опоры. Функция взрослого человека в этом доме. А кто ты, Сергей?
Он отшатнулся, словно от пощечины.
— Я… я твой муж!
— Твоя компания обанкротилась. Со мной могло бы случиться то же самое. Но ты сидишь и ждешь, когда жизнь вернется в старую колею, как поезд на рельсы. А она не вернется. И ты ненавидишь не меня, а то, что я — эти самые новые рельсы. Ты готов сжечь наш поезд, лишь бы не признавать, что маршрут изменился.
Он молчал, тяжело дыша, глядя куда-то мимо нее, в тусклое отражение в окне, где его собственная фигура казалась призрачной.
— Я не могу, — прошептал он, и в его голосе впервые за много месяцев появилась не злоба, а сокрушительная, детская растерянность. — Я не могу быть… за твоей спиной. Все смотрят: жена работает, а муж — неудачник.
— Меня спасала твоя спина пятнадцать лет, — мягче сказала Анастасия. — Когда ты сутками пропадал на стройке, когда мы копили на первый взнос за ипотеку. Я гордилась тобой. Я не думала, что быть за твоей спиной — унизительно. Это было место моей силы. Потому что мы были командой. А теперь ты хочешь, чтобы я стыдилась того, что держу тебя за спиной? Чтобы мы оба ненавидели мои успехи, которые кормят нашу дочь?
Она подошла к окну, к их общему отражению в черном стекле. Две тени в пустом, освещенном только монитором, пространстве.
— Кризис не в том, что я зарабатываю больше. Кризис в том, что ты перестал видеть во мне жену. Ты видишь врага, который украл твою корону. Но я ее не крала, Сережа. Она просто упала, когда ты опустил голову. И я подняла ее, чтобы нас не затоптали.
Он подошел к ней вплотную. Просто чтобы быть рядом.
— А что делать? — спросил он почти беззвучно. — Как… как это пережить?
— Не знаю, — честно ответила она, глядя на их двоих в темном зеркале. — Может быть, начать с того, чтобы разогреть поесть и для меня. И сесть ужинать вместе. Не как победитель и побежденный. А как два человека после очень долгого и тяжелого дня. Которые завтра снова должны идти в бой. Только, надеюсь, уже одной командой.
Она обернулась и встретила его взгляд. В нем уже не было ярости. Была только огромная, неподъемная усталость и смутная, крошечная надежда.
Он молча кивнул и направился на кухню. Сквозь стук дождя послышался звук микроволновки, звон тарелки. Анастасия выключила монитор. В комнате окончательно стемнело.
Брак — это не статуя с раз и навсегда отлитыми ролями. Это живая глина. Иногда ее бросают на землю, и она трескается. А потом два человека, если они еще помнят тепло рук друг друга, должны собрать осколки и лепить что-то новое. Больно. Страшно. И выхода только два: или слепить новую форму вместе, или навсегда разойтись по разным мастерским.
Они сидели за кухонным столом. Ели курицу и салат. Молчали. Но это уже не была враждебная тишина. Это была тишина перед рассветом, тяжелая, но чистая.