Вечер окутал железнодорожный вокзал Новосибирска сумеречной дымкой.
Лера сошла с автобуса, и на мгновение ей показалось, что она попала в
чужой, незнакомый мир. Вокруг сновали люди, звучали голоса, гудели
локомотивы — всё это сливалось в единый гул, от которого кружилась голова.
Она замерла, пытаясь собраться с мыслями. Где кассы? Где зал ожидания?
Нужно было сориентироваться, но глаза невольно скользили по вывескам, а в голове крутилось одно: «Москва. Нужно в Москву».
Лера заставила себя замедлить шаг. Паника — плохой помощник. Сначала — табло с расписанием. Узнать, когда отправляется ближайший рейс. Потом — купить билет. А дальше… Дальше будет видно.
В памяти вновь всплыло последнее письмо. Оно было из Коломны. «Должны перевести… Куда — пока не знаю…» — писал Рома. Эти строки она перечитывала десятки раз, пытаясь уловить
скрытый смысл, найти намёк на то, где он сейчас.
Татьяна не оставляла попыток что‑то выяснить. Военкомат отвечал одно и
то же: «Ищем», «Пропал без вести». Но Лера чувствовала — это не вся правда. Татьяна тоже подозревала неладное.
«Он что‑то скрывает», — говорила она, и в её глазах читалась невысказанная тревога.
А вдруг он в горячей точке? Эта мысль, как острый осколок, впивалась в сознание.
Вдруг Рома просто не хотел их пугать? Не хотел, чтобы мать ночами не спала, а Лера сходила с ума от беспокойства?
Лера сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Нельзя поддаваться страху. Нужно действовать. Она направилась к табло, всматриваясь в строчки с рейсами.
Сначала добраться до Москвы, а потом до Коломны. А там она найдёт его. Обязательно найдёт.
Поезд отправлялся только вечером — эта новость ничуть не обрадовала Леру. Время тянулось невыносимо
медленно, а сидеть в зале ожидания без дела было невыносимо. Она решила перекусить и направилась к вокзальному буфету.
Заказав булочку и чай, Лера устроилась за свободным столиком у окна.
Вокруг царила привычная вокзальная суета: кто‑то торопливо ел,
переговариваясь по телефону, кто‑то дремал, привалившись к стене, дети
бегали между столиками. Лера рассеянно помешивала чай, глядя на
проплывающие за окном составы. Мысли снова и снова возвращались к Роме. Где он сейчас? Что с ним?
Вдруг тишину буфета разорвал яркий всплеск звуков и красок. В помещение ворвались цыгане, словно фейерверк среди серых будней. Они оживлённо
переговаривались на своём языке, смеялись, толкались. Их яркие одежды,
звенящие украшения и размашистые жесты резко контрастировали с
будничной обстановкой вокзала.
Одна из женщин — в цветном платке, расшитом узорами, и длинной юбке с оборками — подсела к Лере. Её глаза блестели, а голос звучал нараспев:
— Ты чего одна такая красивая? Хочешь, погадаю?
«Ещё их мне не хватало», — мысленно вздохнула Лера, но вслух ответила спокойно:
— Нет, спасибо. Я не верю в гадания.
Цыганка не отступала. Её улыбка стала чуть шире, а тон — настойчивее:
— Ну и зря. Беда тебя ждёт. Дай тысячу — скажу, что дальше будет.
Лера почувствовала, как внутри поднимается раздражение, смешанное с
тревогой. Она твёрдо произнесла:
— Отстаньте, пожалуйста. У меня нет денег.
Женщина вдруг резко изменилась в лице. Улыбка исчезла, глаза сверкнули
недобрым огнём.
— Вай, вай, тысячу пожалела… Мы ещё встретимся. И ты мне не только
тысячу отдашь — всё, что у тебя есть! — выкрикнула она и, резко поднявшись, позвала своих.
Через мгновение цыганки исчезли, оставив после себя лишь лёгкое
дуновение пряных духов и ощущение тревожной пустоты.
Лера сжала чашку так, что пальцы побелели. Ей хотелось плакать. И без того сердце было переполнено беспокойством за Рому, а теперь ещё и эта
странная встреча… Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.
Нужно держаться. Сейчас главное — добраться до Москвы. А всё остальное… остальное потом.
Лера вышла из буфета. Яркий свет ламп резал глаза, а в ушах всё ещё звучали зловещие слова цыганки. Она глубоко вздохнула, собрала волю в кулак и направилась к кассе — нужно было купить билет до Москвы, несмотря ни на что.
— Мне до Москвы, — произнесла она, протягивая паспорт. Голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от тревоги.
Кассирша, не глядя на Леру, назвала сумму. Девушка машинально потянулась к сумке, висевшей через плечо. Рука скользнула по карманам — пусто. Она торопливо расстегнула молнию, перерыла всё содержимое, но кошелька так и не нашла.
Паника начала подступать волнами. Лера открыла замок большой сумки, надеясь, что по рассеянности положила деньги туда. Но и там всё было на своих местах: аккуратно сложенные вещи, зубная щётка, смена белья — ничего лишнего. Кошелька не было.
«Это цыгане украли, больше никто не мог», — пронеслось в голове. Сердце забилось чаще, в горле встал ком. Она с трудом сглотнула, пытаясь взять себя в руки.
— Не надо билет, — глухо сказала она кассирше и резко развернулась, направляясь к выходу.
Комната милиции находилась на первом этаже. Лера подошла к двери, постучала и, не дождавшись ответа, осторожно вошла. За столом сидел дежурный — мужчина средних лет в форменном кителе. Он сосредоточенно заполнял какие‑то бумаги, лишь на мгновение поднял глаза на вошедшую, а затем снова уткнулся в документы.
— Здравствуйте, — робко произнесла Лера, шагнув вперёд. — Меня ограбили… Помогите, пожалуйста.
Человек в форме медленно поднял голову, окинул её равнодушным взглядом:
— Как произошло?
Лера, стараясь не сбиваться, подробно рассказала, как к ней подошла цыганка, как начала навязчиво предлагать гадание, как угрожала, а потом исчезла вместе с её кошельком. Она говорила быстро, но чётко, стараясь передать все детали.
Дежурный выслушал, хмыкнул и покачал головой:
— Ну и где нам сейчас искать твоих цыган? Да и связываться с ними — себе дороже. Сиди тут, я посмотрю, что можно сделать.
Он встал, потянулся за фуражкой и вышел. Лера осталась одна в тесном помещении с обшарпанным столом и парой стульев. Тиканье настенных часов звучало оглушительно громко. Она нервно теребила край рукава, взгляд метался по стенам, на которых висели потрёпанные объявления и инструкции.
Прошло не меньше получаса, прежде чем дежурный вернулся. Он бросил на стол папку, устало опустился на стул.
— Нет твоих цыган на вокзале. Денег‑то много было?
— Тридцать тысяч… — едва слышно ответила Лера. — Родители дали на дорогу.
Мужчина вздохнул, потёр переносицу:
— Не знаю, чем тебе помочь. Внимательнее надо быть.
В его голосе не было ни сочувствия, ни желания разобраться. Это прозвучало как приговор. Лера почувствовала, как внутри всё похолодело. Она молча кивнула, встала и направилась к выходу. За спиной остались лишь тиканье часов и шуршание бумаг.
На улице уже сгущались сумерки. Город жил своей жизнью: мимо спешили люди, гудели машины, где‑то вдалеке играла музыка. Но для Леры всё это стало чужим, далёким. Она стояла на ступенях вокзала, сжимая в руках пустую сумку, и пыталась понять, что делать дальше.
Лера опустилась на жёсткую деревянную скамейку в полутёмном углу вокзала.
«Что же делать, что же делать?» — мысленно повторяла она, сжимая пальцами край сумки. Деньги украдены, билета нет. Переночевать на вокзале, а утром попытаться подработать — эта мысль, словно спасательный круг, ненадолго придала сил. Постепенно усталость взяла своё: веки отяжелели, дыхание стало ровным, и Лера незаметно погрузилась в тревожную дрёму.
— Эй, Захар, смотри, какая красавица сидит совсем одна! — раздался неподалёку хрипловатый голос. — Рыжая, Ахмеду такие нравятся, что скажешь?
Лера невольно вздрогнула, но глаза не открыла — слишком устала, чтобы реагировать.
Второй мужчина, к которому обращались, неторопливо оглядел девушку. Его взгляд задержался на её тонких чертах, на рассыпавшихся по плечам медных волосах, на скромной одежде, явно не городской.
— Я бы и сам не против с такой… — протянул он, потирая подбородок с пробивающейся щетиной. В его голосе звучала ленивая уверенность человека, привыкшего брать то, что хочет.
Первый собеседник, невысокий, с цепким взглядом и золотыми перстнями на пальцах, усмехнулся:
— Ахмед кучу бабок за неё даст. Сразу видно — из провинции. А значит… значит, ты сам понимаешь, что такая будет стоить ого‑го! — и он выразительно цокнул языком, словно смакуя перспективу.
Лера наконец заставила себя открыть глаза. Перед ней стояли двое: тот, что говорил про Ахмеда, — коренастый, с бычьей шеей и холодными, оценивающими глазами; второй — повыше, с хищными чертами лица и небрежно повязанным шарфом, явно дорогим, но нарочито потрёпанным. Оба смотрели на неё так, будто она уже была их собственностью.
Внутри всё сжалось от страха, но Лера постаралась сохранить внешнее спокойствие. Она медленно поднялась, стараясь не показывать дрожи в коленях:
— Вам что‑то нужно? — голос прозвучал тише, чем ей хотелось, но достаточно твёрдо.
Коренастый шагнул ближе, облокотился о спинку скамейки, словно случайно отрезая ей путь к отступлению:
— Да вот, думаем, может, помочь тебе? Видим — девушка одна, явно в беде. А мы люди отзывчивые…
Его спутник хмыкнул, скрестив руки на груди. В его глазах читалась откровенная насмешка — он явно наслаждался ситуацией.
Лера сделала шаг в сторону, пытаясь обойти мужчин, но коренастый мгновенно переместился, преграждая путь:
— Куда спешишь? Мы же просто поговорить хотели… — голос коренастого мужчины прозвучал вкрадчиво, с напускной заботой.
— Мурат, не видишь — девушка боится, — вмешался второй, чуть понизив тон. В его голосе проскользнула нотка показного сочувствия. — Не бойся, я Захар Кравцов, а это мой компаньон из Турции — Мурат Демир. Может, слышала? Весьма известный человек в кругах моды.
Он сделал паузу, давая Лере время «осознать» значимость знакомства. Мурат, словно по сигналу, слегка наклонил голову, изображая скромную сдержанность знаменитости. Его тёмные глаза внимательно изучали девушку, будто уже прикидывали, как она будет смотреться в новой коллекции.
Продолжение будет здесь
Жду ваших отзывов, друзья.