Рассказ "Сердце под замком"
Глава 1
Глава 5
— Никто, просто ведьма, — с улыбкой ответила Лена. — Ты прав, дорогой, абсолютно прав. Кстати, нам уже пора уходить.
Зинаида с ехидной улыбкой смотрела на бывшую невестку, отмечая, как та подурнела с момента развода. Оно и понятно, редко какую женщину красит необходимость тащить на себе взрослого мужчину. Зинаида уже навела справки об Эдичке и знала, что он из себя представляет. Обычный паразит и альфонс, специально выбирающий себе в «подруги» дам постарше. Зинаида, грешным делом, уже подумала, что Лена обойдется только статусом любовницы, но та умудрилась ещё и замуж выйти. Но не сказать, что ей так уж повезло с мужем. Его нельзя даже сравнивать с Германом. В последнем чувствовалась мужская стать, порода. А в этом аморфном создании чётко было видно только желание красиво устроиться за чужой счет. Вон, сидит и хлопает глазками, глядя на Лену. Словно без её подсказки сам не в состоянии сориентироваться в ситуации. Всё-таки Герману повезло, что его кобра уползла сама, по своей воле.
— Да, милая, вам пора. Вам давно пора, — насмешливо пропела Зинаида. — Мальчику нужно на горшок сходить, в пижамку с зайчиками переодеться. Пусть любящая мамочка этим займется. Всего доброго, мои хорошие.
Лена побагровела и молча ринулась к выходу, а Зинаида осталась на месте, с удовольствием провожая бывшую невестку хитрым взглядом. Ловко всё-таки ей удалось приложить нахалку, вон как покраснела и убежала, пятки только так сверкали.
Зинаида удовлетворенно улыбнулась и направилась к своему столику в другом конце зала. Там предстоял ужин в компании старой подруги, которая обещала данные аж трёх потенциальных невест для Германа. Вечер обещал быть очень насыщенным…
***
Герман, придя поздно с работы, заставил себя пойти в душ. Его бесила необходимость в последнее время слишком часто контактировать со всякими сомнительными особами женского пола, которые его слегка раздражали. Он обвинял их во всех смертных грехах и считал, что каждую из них интересует только его статус. Недавно одна из новеньких сотрудниц пыталась контролировать его питание, принося из дома еду собственного приготовления в контейнерах. Герман глянул на девицу так, что она пулей вылетела из его кабинета и не смела даже дышать, если оказывалась поблизости. Другой не повезло войти в кабинет шефа, когда тот был зол на подчиненных, под раздачу попали все.
Большинство сотрудников заметили, что после развода Герман из спокойного и сдержанного превратился в нервного, вспыльчивого человека, которого было довольно просто вывести из себя неосторожным словом. Особенно легко он терял душевное равновесие, если имел дело с женским полом. Проверенного временем главбуха довел до слёз тем, что не принял квартальный отчет с первого раза, и придирчиво заставил всё перепроверять несколько раз, цедя сквозь зубы про нежелание расти как профессионал и боязнь выйти из зоны комфорта.
После того вечера, когда Герман от души предавался жалости к себе, пробуждение оказалось для него очень неприятным. Причём не от очевидных признаков похмелья, а чего-то другого, куда болезненнее. Появилась тошнота, слегка лихорадило, справа под ребрами начало неприятно тянуть и покалывать.
— Нечего было на пустой желудок накидываться виски, — пробормотал Герман. — Во рту будто кони ночевали. Чёрт, да что же это такое?
Последние слова были вызваны сильным приступом боли, который возник в животе мужчины. Ему даже пришлось скрутиться клубком, чтобы хоть немного унять резь. Герман позвонил знакомому врачу:
— Петя, здравствуй. Что-то меня жестко накрыло, можешь посмотреть?
Тот не стал тянуть кота за хвост и приехал через какие-то четверть часа. Проведя тщательный осмотр, Пётр сказал:
— Собирайся в больничку. Похоже на аппендицит.
Герман, сжав зубы, утвердительно кивнул.
— Так… Бери документы, чистую сменную одежду, тапочки. Если что-то ещё потребуется, я скажу.
Германа он привез сам в дежурную больницу, которая находилась в пяти кварталах от дома. Пройдя к регистратуре, Пётр поинтересовался:
— Лиля сегодня дежурит? Ну, Волкова?
— Да, она только что вышла из операционной, — ответила медсестра.
— Срочно вызывайте, больной с подозрением на острый аппендицит.
Вокруг Германа началась суета. Его уложили на каталку и отвезли в приемный блок, где проверили температуру и давление, взяли необходимые анализы. Через полчаса Пётр подошел к другу и сказал:
— Всё хорошо, тебя будет оперировать лучший хирург нашего района. У Лили очень легкая рука, я попросил её лично заняться тобой. Так что держись и ничего не бойся.
— Разве мужиков-хирургов не осталось? — мрачно простонал Герман. — Какая ещё Лиля?
— Она лучшая, и ты сам в этом убедишься, — настаивал на своём Пётр. — Не бузи и будь паинькой, тебе ещё жениться надо.
— Дать бы тебе в морду, сводник, — скривился Герман, — да только выпрямиться не могу…
— Значит, быстро оклемаешься после операции, — Пётр хлопнул Германа по плечу и отошёл.
— Ну, что тут у нас? — перед Германом появился невысокий мужчина, лицо которого наполовину было скрыто медицинской маской. Просмотрев результаты анализов, незнакомец грубо пошутил:
— За вас берется Лилия Родионовна, причин бояться нет. Если успеете, конечно, доехать до операционной.
— Умеете приободрить, доктор, — криво усмехнулся Герман и сразу застонал от боли. Врач кивнул санитаркам:
— Готовьте пациента к срочной операции.
Послышался негромкий женский голос:
— Поехали, девочки. Прокатим нашего принца с ветерком.
«Принц» в это время старался считать про себя, чтобы отвлечься от нарастающей боли внутри. Он уже не боялся операции. Пусть её проведет женщина, плевать. Главное, чтобы он после всего этого смог своим ходом выбраться из больницы и вернуться к привычной жизни. И обязательно нужно увидеться с детьми, а то уже три месяца только по видеозвонкам общаются.
— Что-то папаша из меня так себе, — скривился Герман, представляя сосредоточенные лица Ромы и Элины. Неожиданно вспомнил про Лену, как она брезгливо смотрела на окровавленные бинты одного из родственников после операции. Бывшая искренне ненавидела всё, что напоминало о боли, считая, что мир должен быть только красивой идеальной картинкой. В которую понятие болезни никак не вписывалось. Поэтому, если дети болели, ответственность за вызов врача полностью ложилась на Германа.
Лена недовольно смотрела на плачущих детишек и кривила пухлые губы:
— Ненавижу мелких истеричек, чего они всё время орут?
— Лен, у них зубки режутся, десны болят. Все дети плачут, им же больно, — терпеливо отвечал Герман, качая двойняшек в особой коляске.
— Мало того, что орут, так ещё и гадят как не в себя, — злилась молодая мать, уловив знакомый запашок из детских подгузников. И тут же крикнула:
— Эй, куда все подевались? Возьмите, наконец, этих нытиков, дайте отдохнуть от криков.
Появились две няни, которые поспешили забрать детей и удалиться в другую часть дома, чтобы хозяйка могла насладиться тишиной.
— Они должны были смотреть за мелкими, а сами шляются где-то, — пробурчала тогда Лена, откидываясь на спинку дивана со страдальческим видом. Потом посмотрела на мужа:
— Приготовь мне кофе, будь добр. Голова разболелась от этого ора.
Муж молча уходил на просторную кухню и лично варил кофе для страдающей от головной боли Лены. После кофе она становилась мягкой и расслабленной, доброй, покладистой.
Её игривое настроение заводило Германа. Он хватал жену на руки и нёс в спальню.
Мужчина вспоминал, как однажды пожаловался супруге на плохое самочувствие и встретил её полный непонимания взгляд. Лена поджала губы:
— Начинаа-ается, - закатывала она глаза. — Ты как ребёнок, ей-богу. Или это старость?
Герману было даже неловко думать, что он начинает стареть и со временем начнет жаловаться на все болячки подряд. Лена не привыкла, чтобы всегда бодрый и сильный супруг становился вялым. Герман однажды услышал, как жена кому-то жаловалась по телефону:
— Ты только представь, мой вздумал в симулянта играть. Голова и сердце у него, видите ли, болят. Никогда не жаловался, а тут – здрасте! И лежит весь из себя больной, тряпка тряпкой, аж смотреть противно. Не, ну чего он из себя строит страдальца?
Герман тогда обиделся, но жене не сказал ни слова. Посчитал, что это будет не по-мужски – что-то подслушал да сделал поспешные выводы. Но сейчас, пока его готовили к операции, подумал:
— Дураком я был, надо было ещё тогда задуматься. Если сдохну, Лена будет последняя, кто вспомнит обо мне…
Пациента вкатили в операционную, аккуратно уложили на стол. Герман смотрел как сквозь туман на окружавшую его бригаду. Анестезиолог шептал что-то женщине, стоявшей напротив. Герману стало не по себе, когда он увидел, что вокруг него собрался исключительно женский пол. Послышались уверенные быстрые шаги, и мужчина увидел, как все подобрались. Герман повернул голову, перед собой увидел невысокую стройную женскую фигуру, одетую в медицинский темно-голубой брючный костюм. Лицо незнакомки скрывала маска. Женщина деловито скомандовала:
— Наркоз дали? Ждем и приступаем.
Погружаясь в забытье, Герман поймал себя на мысли, что такой жесткий, пусть и приятного тона голос, должен принадлежать настоящему командиру. Дальше он уже ничего не слышал и не чувствовал…
(в субботу)