Тамара Петровна поправила очки и с плохо скрываемым торжеством обвела взглядом сияющую кухню.
— Тамара Петровна, вы шутите? — Андрей замер с чашкой кофе в руке. — Мы же договаривались.
— Договаривались мы на ту «убитую» халупу, в которую вы въехали четыре года назад, — отрезала хозяйка. — А теперь посмотрите вокруг: плиточка, обои чистенькие, сантехника не течёт. Это уже совсем другой уровень жилья, деточки.
— Но этот «уровень» создали мы! — Лена почувствовала, как к горлу подкатывает комок обиды. — На свои деньги, своими руками. Вы же сами говорили: «Делайте что хотите, лишь бы мне не звонили по пустякам».
— Говорила, — кивнула Тамара, победно улыбаясь. — И спасибо вам за это. Но рынок есть рынок. Я посмотрела объявления в нашем районе: квартиры с таким ремонтом стоят в полтора раза дороже. Так что либо с первого числа платите по новой ставке, либо через месяц освобождайте помещение. У меня уже очередь из желающих стоит на такую красоту.
— То есть наши затраты на ламинат, плитку и выравнивание стен вы просто решили монетизировать в свой карман? — голос Андрея стал пугающе спокойным.
— А что вы хотели? Квартира-то моя! — Тамара Петровна поправила юбку. — Скажите спасибо, что я за все эти годы аренду не поднимала. Считайте, что ваш ремонт — это компенсация за мою доброту.
— Доброту? — Лена горько усмехнулась. — Когда мы въехали, здесь обои клочьями свисали, а из крана на кухне текла ржавая жижа.
— Ну, теперь-то не течёт, — хозяйка направилась к выходу. — В общем, думайте. Жду ответа до вечера.
Когда дверь за Тамарой захлопнулась, в квартире повисла тяжелая тишина.
— Она серьезно думает, что мы просто так подарим ей это всё? — Лена обернулась к мужу.
Андрей молча подошел к окну. Он долго смотрел на улицу, а потом обернулся с такой странной искрой в глазах, что Лене стало не по себе.
— Значит, она хочет квартиру с «таким ремонтом» за большие деньги? — тихо произнес он.
— Ну да. Сказала, что уже людей нашла.
— Хорошо, — Андрей кивнул своим мыслям. — Будет ей квартира. Ровно в том виде, за который она брала с нас старую цену по договору.
Весь следующий вечер Андрей изучал договор аренды, подчеркивая карандашом важные пункты. Лена сидела рядом, всё еще не понимая его замысла.
— Смотри, — Андрей ткнул пальцем в бумагу. — Пункт 4.2: «Арендатор обязан вернуть жилое помещение в состоянии, пригодном для проживания, с учетом естественного износа, либо в состоянии, в котором оно было передано на момент заключения договора».
— И что это значит?
— Это значит, дорогая, что мы вернем ей её «антиквариат», — Андрей усмехнулся. — Помнишь, куда я вывез старый линолеум с балкона и те жуткие синие плинтуса?
— Ты отвез их в гараж к отцу, потому что Тамара запретила их выбрасывать, сказала «вдруг пригодятся».
— Вот именно. Они нам очень пригодятся.
На следующее утро Андрей позвонил хозяйке.
— Тамара Петровна, мы посовещались. Платить на 50% больше мы не готовы. Через месяц съезжаем, как вы и просили.
— Ну и правильно, — пропела в трубку женщина. — На ваше место уже семейная пара метит, завтра придут смотреть.
— Нет, завтра нельзя, — твердо перебил Андрей. — Мы начинаем упаковывать вещи, будет бардак. По договору у нас есть месяц. Вот через месяц, в день сдачи ключей, и приводите своих жильцов.
— Ой, какие мы деловые, — фыркнула Тамара. — Ну ладно, месяц так месяц. Смотрите только, стены не поцарапайте, когда мебель выносить будете!
— Не волнуйтесь, Тамара Петровна. Мы вернем квартиру ровно в том виде, в котором она должна быть по закону.
Работа закипела на следующий же день. Андрей взял отпуск, а Лена помогала ему по вечерам. Это была не просто упаковка вещей — это была масштабная операция по «деконструкции».
— Андрей, ты уверен, что нам не попадет за это? — шепотом спросила Лена, когда муж начал аккуратно поддевать шпателем полосу новеньких флизелиновых обоев.
— Мы их не портим, Лен. Мы их демонтируем. Мы купили их за свои деньги? За свои. Согласия на неотделимые улучшения, за которые она бы нам выплатила компенсацию, она не давала. Значит, это наше имущество.
Обои снимались легко — Андрей специально выбирал качественный клей при ремонте. Под ними обнажились серые, щербатые бетонные стены, которые они когда-то так тщательно выравнивали.
— Крючок ожидания был заброшен: Тамара Петровна даже не подозревала, что «евроремонт», на который она уже нашла покупателей, таял на глазах вместе с каждым снятым листом ламината.
В ванной Андрей аккуратно снял новую плитку, которую они положили на специальный пластиковый каркас (он как чувствовал, что когда-нибудь это случится). Под ней показалась старая, серая и потрескавшаяся краска.
— Теперь самое интересное, — Андрей вытащил из багажника рулоны того самого старого, пахнущего подвалом линолеума. — Помнишь этот дивный узор в цветочек?
— Его невозможно забыть, — Лена поморщилась. — Он же весь в дырах.
— Зато он «родной». Именно такой квартира была четыре года назад.
Они работали методично. Сняли новые смесители, установив на их место старые, ржавые «елочки», которые Андрей предусмотрительно сохранил. Даже розетки заменили на те древние, пожелтевшие от времени конструкции, которые едва держались в стенах.
К концу третьей недели квартира превратилась в декорации к фильму об общежитии девяностых.
— Лена, неси клей, — скомандовал Андрей. — Нужно приклеить те ошметки старых обоев, которые мы соскребли со стен в первый день.
— Зачем?
— Для аутентичности. Помнишь, над дверью был такой характерный «зачес» из бумаги? Тамара Петровна очень гордилась, что это обои «еще тех времен, качественные».
Они воссоздавали хаос с хирургической точностью. Каждый плинтус встал на свое кривое место. Каждая трещина в линолеуме была заботливо прикрыта старым ковриком, который они нашли в гараже.
Но то, что я увидел, открыв дверь в последний день перед сдачей, не шло ни в какое сравнение с её будущим лицом... Андрей снял даже современный карниз, заменив его на ржавую струну, которая провисала под собственным весом.
Квартира выглядела жалко. Она выглядела «убитой». Она выглядела именно на ту сумму, которую они платили все эти годы.
— Всё, — Андрей вытер пот со лба. — Последний штрих.
Он выкрутил все яркие светодиодные лампочки, заменив их на тусклые «сороковки», которые давали грязный желтый свет, подчеркивающий каждую неровность старых стен.
— Теперь звони Тамаре. Скажи, что мы готовы передавать ключи. И напомни, чтобы она привела своих новых жильцов. Нам же нужно, чтобы всё было официально.
Тамара Петровна явилась ровно в десять утра. За её спиной маячила молодая пара — парень в дорогом пальто и девушка с породистой собачкой. Они явно ожидали увидеть те фотографии, которые хозяйка предусмотрительно сделала втайне месяц назад.
Тамара с размаху открыла дверь, сияя как начищенный самовар.
— Проходите, проходите! Вот, как я и говорила, всё свеженькое, чистенькое... — голос её осекся на полуслове.
Она замерла на пороге, глядя на бурый линолеум в цветочек. Молодая пара за её спиной синхронно втянула носом воздух, в котором отчетливо пахло пылью и старым клеем.
— Это... это что такое? — прохрипела Тамара, указывая пальцем на свисающий с потолка клочок старых обоев. — Где плитка? Где мой ламинат?!
— Почему ваш? — Андрей вежливо улыбнулся, выходя из кухни. — Ламинат наш, мы его забрали. Обои тоже наши — они нам очень понравились, решили переклеить в новой квартире. Плитку аккуратно демонтировали, она ведь куплена на наши средства.
— Вы... вы что натворили?! — взвизгнула хозяйка. — Вы мне квартиру уничтожили!
— Напротив, Тамара Петровна, — Андрей развернул договор. — Мы вернули её в первозданном виде. Вот, смотрите: плинтуса те же? Те же. Линолеум родной? Родной. Даже кран на кухне — ваш любимый, «елочка». Всё согласно акту приема-передачи от 2022 года.
Молодой человек в пальто заглянул в ванную, брезгливо поморщился и обернулся к жене:
— Кристин, пошли отсюда. Тут какой-то притон. Женщина, вы нам что в объявлении обещали? Евроремонт? Это издевательство какое-то.
— Постойте! — запричитала Тамара. — Я всё исправлю! Это они... это они вандалы!
— Мы не вандалы, — спокойно вставила Лена. — Мы просто забрали своё имущество. Вы же сами сказали: «Квартира ваша, а ремонт — это компенсация». Вот мы и решили не обременять вас такой «компенсацией».
Пара ушла, не прощаясь. Тамара Петровна, красная как помидор, бросилась на Андрея:
— Я на вас в суд подам! Вы мне сорвали сделку!
— Подавайте, — Андрей протянул ей ключи. — Суд первым делом спросит чеки на материалы. У нас они есть. А у вас есть только старый акт, где написано, что квартира требует капитального ремонта. Мы его и провели — вернули всё как было.
Тамара Петровна металась по пустой, тусклой комнате, едва не плача от бессилия.
— Ладно! — выкрикнула она. — Хватит этого цирка! Сколько вы хотите за свои эти плитки-ламинаты? Я заплачу! Только верните всё как было, мне завтра других людей приводить!
Андрей и Лена переглянулись.
— Поздно, Тамара Петровна, — мягко сказал Андрей. — Мы уже всё перевезли и частично установили на новом месте.
— Да как же так... — она осела на старый подоконник, который тут же жалобно скрипнул. — Я же на эти деньги рассчитывала... Я уже кредит взяла под будущую аренду...
— Знаете, в чем ваша ошибка? — Лена подошла к двери. — Вы решили, что чужой труд и чужие деньги — это ваша собственность только потому, что они находятся на вашей территории. Жадность — плохой советчик.
— Кстати, — Андрей обернулся уже на лестничной клетке. — Мы нашли отличную квартиру через дорогу. Там хозяин сразу сказал: «Ребята, если будете делать ремонт — вычитаем из аренды». Представляете, бывают и такие люди.
— Постойте! — Тамара выскочила в коридор. — Ну давайте договоримся! Я... я повышу всего на 15 процентов! Ну, как раньше было! Только верните уют!
Андрей посмотрел на неё с искренним сожалением.
— Нет, Тамара Петровна. Уют — это не только обои. Это отношение людей друг к другу. А вы его «демонтировали» первой.
Они спустились вниз, оставив хозяйку один на один с её «золотой» недвижимостью, которая внезапно превратилась в тыкву. Впереди была новая жизнь, а сзади — важный урок для одной очень предприимчивой дамы.
Эта история — классический пример того, как жадность губит даже самый надежный бизнес-план. Многие арендодатели забывают, что хорошие жильцы, которые вкладываются в чужое жилье как в свое — это огромная удача, а не дойная корова. Справедливость в этой ситуации восторжествовала единственно возможным способом: каждый остался при своем.
А как бы вы поступили на месте героев: оставили бы ремонт хозяйке или «забрали бы стены» с собой?