Предыдущая часть:
Очнулась уже в больнице. Врачи сказали, что ей невероятно повезло: сотрясение мозга, перелом руки в двух местах, множественные ушибы и ссадины. Могла бы погибнуть на месте, если бы удар пришёлся чуть иначе. Водителя, как выяснилось позже, забрали в полицию — он был мертвецки пьян и даже не сразу понял, что сбил человека. Вера пролежала в больнице неделю. Наталья приходила каждый день, с утра до вечера сидела у койки, приносила домашнюю еду в контейнерах, читала вслух, когда Вера была в силах слушать, просто держала за руку. Павел приезжал по вечерам после работы, усталый, но всегда спокойный. Он молча садился на стул рядом, брал её здоровую руку в свои широкие ладони и сидел так, пока не заставляли уходить. Бима, конечно, в палату не пускали, но Павел показывал Вере видео на телефоне: пёс сидел у окна их квартиры, грустно смотрел на улицу и тихонько поскуливал, явно скучая по хозяйке. От этих видео у Веры щемило сердце.
Когда наконец выписали, оказалось, что работать она не сможет как минимум два месяца — рука заживала медленно, врачи запретили любые нагрузки и даже длительное печатание. Редактор позвонил сам и сказал, чтобы она не переживала, место за ней сохранят, пусть поправляется спокойно. Вера сидела дома, читала книги, смотрела в окно на просыпающийся город. Наталья ухаживала за ней, готовила, кормила с ложечки, когда болела правая рука, и Вера впервые за много лет позволила себе быть слабой, позволила заботиться о себе. Павел возил её на перевязки и процедуры, никогда не опаздывая, всегда встречая у подъезда с неизменным Бимом на заднем сиденье.
Однажды тёплым майским вечером они сидели на кухне вдвоём. Наталья ушла в ночную смену в магазин, и в квартире было тихо, только Бим посапывал у ног Павла. Вера, задумчиво помешивая чай, вдруг сказала:
— Я хочу поблагодарить тебя. За всё.
Павел только мотнул головой.
— Не надо.
— Надо, — настаивала Вера. — Ты спас меня не один раз, дал мне крышу над головой, защитил, был рядом, когда больше не было никого.
Павел посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты сама себя спасла, Вер, — ответил он тихо. — Я только помог немного.
Она покачала головой.
— Всё равно спасибо.
Они замолчали, и в этой тишине было что-то очень важное, настоящее. А потом Павел улыбнулся — той самой редкой, тёплой улыбкой, которая так шла его обычно серьёзному лицу.
— Я рад, что встретил тебя тогда, в ту холодную февральскую ночь, — сказал он. — Бим сразу почуял: она особенная. А пёс в людях не ошибается.
Вера рассмеялась, глядя на пса. Бим поднял голову, будто и правда понял, о ком речь, и посмотрел на неё с такой преданностью, что на глазах выступили слёзы. За окном светило майское солнце, и впервые за очень долгое время Вера почувствовала: всё будет хорошо. Не сразу, наверное, нелегко, но обязательно будет.
В мае она вернулась на работу. Рука ещё иногда ныла к перемене погоды, но печатать, держать ручку и даже фотографировать уже было можно. Редактор встретил её с искренней радостью.
— Без твоих статей газета стала скучной, — сказал он и тут же дал новое задание — расследование о махинациях с субсидиями для малого бизнеса.
Кто-то в администрации присваивал деньги, предназначенные для поддержки предпринимателей, оставляя их без средств к существованию. Вера с головой погрузилась в работу с прежним азартом, которого сама от себя уже не ждала. Звонила, ездила по адресам, встречалась с людьми, собирала доказательства по крупицам. Через месяц статья была готова — жёсткая, фактологическая, бескомпромиссная. Её опубликовали, началась прокурорская проверка, и виновных нашли. Деньги вернули предпринимателям. Вера снова ощутила, что занимается не просто писаниной, а настоящим делом, которое меняет жизнь людей.
В июне редактор вызвал её.
— У тебя будет собственная еженедельная колонка, — сказал он. — Посвящённая острым социальным проблемам города. Зарплата вырастет.
Вера впервые в жизни почувствовала настоящую финансовую независимость. Она могла помогать матери, откладывать на будущее и не думать с ужасом о том, хватит ли денег до зарплаты. Наталья расцветала на глазах. Работа в книжном магазине приносила ей радость, она много читала, обсуждала с Верой прочитанное, советовала, что купить. Иногда приносила домой новинки, которые не успели продать, и они устраивали маленькие семейные чтения на кухне по вечерам. Наталья рассказывала смешные истории про покупателей, и Вера слушала и понимала: мать наконец-то живёт своей, а не чужой жизнью.
Павел тем временем купил новый пикап — старый совсем развалился, копил несколько месяцев, отказывая себе во многом. Теперь он возил не только мелкие грузы, но и мебель со стройматериалами. Заказов стало заметно больше, работы хватало, он приходил домой усталый, но довольный. Бим встречал его у двери, прыгал, радостно лаял и норовил лизнуть в лицо. Павел садился на пол прямо в коридоре, обнимал пса, чесал за ушами, и Вера, глядя на них, думала: вот он, её настоящий дом. Не тот, где она родилась, а тот, который выбрала сама.
Однажды вечером, когда Вера сидела за компьютером, редактируя очередную статью, зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Елена, сотрудница городской администрации, — представился женский голос. — Я давно слежу за вашими публикациями. Хочу сообщить о крупных нарушениях в городской больнице. Врачи берут взятки, закупают дешёвые лекарства вместо качественных, а разницу кладут себе в карман. Пациенты страдают, умирают, но молчат, потому что боятся.
Вера записала контакты, договорилась о встрече. На следующий день они встретились в тихом кафе на окраине. Елена принесла толстую папку с документами: договоры закупок, счета, акты выполненных работ. Всё указывало на масштабные махинации. Вера взяла документы.
— Я разберусь, — пообещала она.
Две недели она провела в больнице: разговаривала с пациентами, с медсёстрами, с техническим персоналом. Многие боялись, отказывались говорить, отводили глаза. Но некоторые, самые отчаянные, всё же рассказывали. Одна пожилая медсестра призналась, что главврач лично заставляет закупать дешёвые аналоги дорогих лекарств, а разницу забирает себе. Пациенты получают некачественное лечение, некоторые умирают от осложнений, но жаловаться некуда — начальство покрывает друг друга. Вера написала подробнейшую статью, с выдержками из документов, с показаниями свидетелей, с фотографиями. Отнесла редактору.
Тот прочитал внимательно, потом долго смотрел на неё.
— Ты уверена в каждом слове? — спросил он.
— Уверена, — ответила Вера.
Он кивнул.
— Печатаем.
Статья произвела эффект разорвавшейся бомбы. Её перепечатали все областные издания, сюжеты показали по центральным телеканалам. Началась прокурорская проверка. Главврача отстранили от должности, а уже через неделю Следственный комитет возбудил уголовное дело. Пациенты наконец-то начали получать нормальное лечение. Но через неделю Вере начали поступать угрозы. Звонки с незнакомых номеров, глухие голоса советовали заткнуться, не лезть не в своё дело, иначе пожалеет. Вера не обращала внимания, записывала звонки на диктофон и относила в полицию. Те обещали разобраться, но воз и ныне был там.
А потом однажды вечером, когда Вера возвращалась с работы, за ней увязались двое мужчин. Она заметила их сразу, едва выйдя из редакции. Ускорила шаг — они тоже ускорились. Вера почти побежала, сердце колотилось где-то в горле. Выскочила на освещённую, людную улицу и закричала что есть силы. Мужчины остановились, переглянулись и быстро исчезли в ближайшем переулке. Вернувшись домой, она дрожащими руками наливала чай, когда пришёл Павел. Выслушав её сбивчивый рассказ, он молча надел куртку.
— Теперь я буду провожать тебя до работы и обратно, — сказал он коротко. — Каждый день.
Вера попыталась возразить, но он был непреклонен. С того дня он возил её утром и забирал вечером, и Бим всегда сидел на заднем сиденье, готовый в любой момент защитить хозяйку.
Угрозы продолжались ещё около месяца, но потом стихли. Главврача и его сообщников арестовали, дело дошло до суда. Вера давала показания, и суд вынес жёсткий приговор: пять лет реального срока главному, его заместителям по три года. После приговора Вера вышла из здания суда и почувствовала огромное облегчение. Полиция так никого и не нашла, но после ареста главврача звонки прекратились сами собой. Жизнь вернулась в привычное русло. Она продолжала писать, расследовать, копать. Её колонка стала самой читаемой в газете — люди писали письма, благодарили, просили помощи. Читая эти письма, Вера понимала: она на своём месте. Именно там, где должна быть.
Осенью случилось то, чего Вера совсем не ждала. Владимир снова позвонил, сказал, что хочет пригласить её на ужин, что у него важный разговор. Вера согласилась. Они встретились в небольшом уютном ресторане в центре города. Владимир выглядел взволнованным.
— Я долго думал, — признался он. — И понял: хочу попросить у тебя прощения не на словах, а делом. Я готов помогать, чем угодно, просто хочу быть частью твоей жизни.
Вера слушала и не знала, что ответить. Простить окончательно она не могла, но и прежней ненависти уже не чувствовала. Осталась только глухая усталость от прошлого.
— Прямо сейчас простить не получится, — честно сказала она. — Но я готова общаться медленно, шаг за шагом.
Владимир кивнул, принимая условия.
— Я буду ждать сколько потребуется, — ответил он.
Они начали встречаться примерно раз в месяц, пили кофе в том самом кафе, разговаривали о работе, о жизни. Владимир рассказывал о Москве, о своей IT-компании, Вера — о расследованиях и газете. Постепенно между ними возникло что-то похожее на дружбу. Не отец и дочь, конечно, но хотя бы просто люди, которым интересно друг с другом.
Зима прошла тихо и спокойно. А в декабре случилось событие, которое могло всё изменить. Вере пришло письмо из столичного издания — ей предлагали должность журналиста-расследователя в Москве. Зарплата в три раза выше, масштабные темы, огромные возможности. Вера сидела с конвертом в руках и не знала, что делать. Рассказала Наталье.
Та, не колеблясь ни секунды.
— Это отличный шанс, — сказала она. — Ты должна ехать. Я справлюсь одна.
Вера спросила:
— Ты уверена?
Наталья обняла её крепко-крепко.
— Уверена, доченька. Ты заслужила это.
Вера рассказала Павлу. Он молчал очень долго, потом тихо сказал:
— Ты должна ехать, Вер. Это твой шанс. Я буду рад за тебя.
И в этот момент Вера посмотрела на него, на Бима, который положил голову ей на колени, оглядела кухню, где Наталья хлопотала у плиты, и вдруг с кристальной ясностью поняла: Москва, карьера, большие деньги — это всё не то. Настоящее — вот оно. Тёплый нос Бима на коленях, мамин голос с кухни, Павел, который готов отпустить её, хотя в глазах у него тоска. Это её дом. Её люди. Её жизнь. И менять её на что-то другое она не хочет.
На следующий день она отправила в столичную редакцию вежливый отказ, объяснив, что благодарна за предложение, но её дом здесь. Главный редактор московского издания ответил, что двери для неё всегда открыты, если передумает.
Наталья, узнав о решении дочери, сначала не поверила, а потом расплакалась. Обняла Веру так, что та едва могла дышать.
— Спасибо, доченька, — прошептала она.
Павел ничего не сказал, только улыбнулся — той самой своей редкой, драгоценной улыбкой. А Бим заливисто залаял и запрыгал вокруг Веры, словно понимал, что хозяйка никуда не денется.
В новогоднюю ночь они сидели втроём за праздничным столом. Наталья приготовила целую гору вкусностей, Павел принёс шампанское и мандарины, Вера накрыла на стол красивой скатертью. Бим разлёгся у ног Павла, положив морду на лапы, и довольно жмурился от тепла и сытости. За окном крупными хлопьями падал снег, в комнате горели гирлянды, было тепло, уютно и бесконечно спокойно. Вера смотрела на мать, на Павла, на пса и понимала: вот оно — счастье. Не то громкое, яркое, о котором пишут в книгах. А простое, тихое, надёжное. Рядом те, кто не предаст, не бросит, не уйдёт. Кто будет любить просто так, ни за что. Просто потому, что ты есть. И этого было более чем достаточно.