Надежда постучала в кабинет сотрудника инспекции по делам несовершеннолетних.
― Войдите.
― Здравствуйте. Я мама Ники Красновой. Вы мне звонили.
― Да. Проходите.
В углу на диване сидела сама Ника, уткнувшись в телефон. Уши заткнуты наушниками, и она даже не заметила появление матери.
― Что она натворила?
Надя села напротив Николая Петровича и достала из сумки паспорт. Вдруг понадобятся ее документы для подтверждения личности.
― Конкретно она ― ничего. Но из-за нее снова подрались мальчишки. Одному нос сломали, другому челюсть.
― Ужас… Но это же мальчишки. Только дай повод подраться. При чем тут Ника? Или уже и за это статью придумали?
― Нет. Пока не придумали. Но это уже не в первый раз. И все, как один, твердят, что она их спровоцировала. Вам бы заняться ее воспитанием. Так и до убийства кого-нибудь доведет.
― Да что вы такое говорите? При чем тут моя дочь? Им самим в голову кровь ударила, а теперь все на мою дочь сваливают. Крайнего ищут!
Надя была уже немолода, и от таких слов у нее мог случиться приступ. Николай Петрович внимательно посмотрел на эту добродушную и в какой-то степени наивную женщину.
― Ваша дочь ― вертихвостка. Она парнями крутит как хочет. Вы что, не видите, что она это все нарочно делает?
Надежда резко встала со стула.
― Да что вы несете? Какое право у вас есть такое говорить? Я на вас буду жаловаться!
― Да присядьте вы.
Николай Петрович встал и налил стакан воды, поставил перед Надеждой, чтобы она успокоилась.
― Вы поймите. Я же как лучше хочу. Дело не в том, кого накажут, а в том, чтобы это больше не повторялось. Ну Ника же здесь уже не в первый раз. Вы думаете, я слепой? Или тупой?
― А вы намекаете, что это я тупая или слепая? ― не могла успокоиться Надя. Сердце сжималось от подобных оскорблений.
― Не переворачивайте мои слова, пожалуйста. Я допрашивал каждого из ее ухажеров, и все одно твердят. В любви им клялась, подарочки выпрашивала, а потом друг с другом лбами сталкивала. Зачем она тогда с двумя, а то и с тремя одновременно встречается? Она же понимает, что они подерутся в итоге.
― Как? Моя дочь? С двумя? С тремя?! ― услышанное не укладывалось в голове. ― Да не может быть… Моя дочь? Да как так? Она что, по-вашему, проститутка?