1 часть
Девушка нахмурилась: «Доктор велел дозировку снизить. Я слежу за вами пока. Как вы себя чувствуете?» «Уйди, Полина, прошу. Уйди и скажи, где мой сын», — прохрипела женщина. «Я не Полина», — девушка положила руку на лоб Веры. — «Так… температуры, кажется, у вас нет. Послушайте, меня зовут Анна. Анна Викторова», — девушка едва заметно улыбнулась. — «Вы меня, видимо, с кем-то путаете».
Рот Веры открылся: «Не может этого быть… Какая Анна? Это ведь Полина. Её глаза. Её волосы и брови… Впрочем, кажется, волосы чуть светлее. Но ведь их можно и покрасить. А почему ты лжёшь мне?» — покачала головой. «Да и в мыслях не было. Вы что, лгать вам? Меня правда зовут Анна. Я медсестра». Вера попыталась сесть, но что-то держало её, не давало подняться.
«О, понимаете, это для того, чтобы вы не буянили…» «Ну-ка, сними с меня! Быстро!» — потребовала Вера. «Простите, мне нельзя». Анна села на корточки и заглянула Вере в глаза. «Вы же понимаете… Прошу тебя», — тихо сказала Вера. Нет, не Полина. Но очень похожа на неё. У Полины глаза почти чёрные, а у Анны — чайного цвета. Но… Какое же сходство! Или Вере это мерещится? «Ну, хорошо. Я развяжу вас», — прошептала Анна. — «Вы… Только никому, пожалуйста, не говорите».
Через минуту Вера села, разминая запястье. Анна снова уселась на стул, опасливо глядя на Веру, словно та могла накинуться на неё в любой момент. «А почему вы меня называете Полиной?» — спросила медсестра. — «Я на кого-то похожа?» Да. Вера в ответ кивнула: «Да. Как две капли воды». «Странно», — пробормотала Анна. — «Вы быстро отходите от препарата…» «Что ты имеешь в виду?»
«Вы ведёте себя… адекватно», — Анна улыбнулась. — «Обычно пациенты ведут себя немного иначе. Мне сказали…» «Я пыталась убить мужа?» — Вера потёрлась от чего лоб. — «Это что, правда?» «Говорят, что правда», — призналась Анна. — «Ведь не спорю. Я ничего не знаю…» «Но я этого не делала!» — Вера с мольбой посмотрела на медсестру и вздрогнула.
Поразительное сходство. Это не может быть совпадением. Но… не может же… Или Вера и впрямь сошла с ума, зарезала мужа и попала в психбольницу? Да, достойное завершение жизни. «А вы вообще ничего не помните? Дозы-то препараты дают… и ничего удивительного». Анна задумчиво посмотрела на пациентку: «Ваша невестка сказала, что вы и раньше странно себя вели… Ой, простите, я, наверное, лишнее говорю…»
«Вы её видели? Полину?» — воскликнула Вера. «Тише, тише», — Анна прижала палец к губам. — «Не кричите, прошу вас. Услышат. Нет, не видела. Читала вашу карту. И доктор говорил об этом». «Но я никого не убивала», — простонала Вера. — «У меня такой туман в голове… Я правда ничего не помню». «Так это лекарства», — кивнула Анна. «А вы одна сюда ходите?» — спросила Вера. «Ну да. К вам — только я и ещё одна девочка», — ответила собеседница. «А какое это имеет значение?»
«Огромное. Не вводите мне это, прошу». «Но я не могу! Это назначение… меня посадят», — испугалась Анна. «Прошу вас… помогите мне», — взмолилась Вера. — «Я никого не убью, ни на кого не буду бросаться. Просто дайте мне возможность вспомнить» Аня заметно заёрзала, трогая край халата. «Вера, послушайте, я ничего не могу вам обещать». «Я умру, если так и продолжится», — сказала Вера. — «Я точно это знаю. Мне нужно увидеть моего сына и поговорить с ним. Разве я похожа на ненормальную? Сами посудите».
Анна закусила губу: «Я… попробую. Сделаю всё, что будет в моих силах, чтобы помочь вам». Пациентка не знала, верить или нет словам Анны, но выбора у женщины не было. Анна её не обманула. Каждый вечер она приходила в палату. В ту ночь Вера точно знала, что убить Егора пыталась не она. А раз так, то этот человек может повторить попытку или, что ещё хуже, сделать что-то с Юрой, её сыном. Вера поделилась этими опасениями с Аней.
Та выслушала её и заявила, что ничем помочь не может. «Вы поймите, я не могу вас выпустить. Это не в моей компетенции. Я поговорила с доктором — он считает, что у вас острый психоз». «Ну так вы его видите, этот психоз?» — спросила Вера. — «Разве я неадекватная? Разве кидаюсь на вас? Разве говорю какой-то бред? Случилось нечто ужасное, непонятное. Поймите, кто-то пытался убить моего мужа и подставить меня!»
Разговор этот повторялся раз за разом, но на Анну слова Веры не действовали. Пациентка впадала в отчаяние, даже думала сделать что-то с собой: чем жить? Сыну она не нужна, муж никогда больше не будет ей доверять. А невестка Полина… Кто ещё знает, что у этой змеи на уме? И почему эта Полина так похожа на Анну? Впрочем, сходство было лишь внешним. Вера не понимала, что происходит, но Аня была единственным человеком, который разговаривал с ней и, кажется, верил.
Однажды вечером Анна пришла в палату взволнованная. «Вера, Вера… я видела вашу невестку. Мы правда похожи», — сказала она. — «Кое-что узнала. Вас переводят в другое место». «Что?» — испугалась Вера. — «В какое место?» «Другая… другая больница», — Анна нервно заломила руки. — «С другим режимом. Я боюсь, что там что-нибудь случится». «Что? Господи…» — Вера почувствовала, как пересохло во рту. — «Господи, что?».
«Вера, я… я не знаю», — Анна тряхнула головой. — «Понимаете, я… я доверяю вам и верю, что вы ничего не делали. Но я ничем не могу вам помочь». «Можешь… можешь! Ты… ты можешь помочь! Сделай что-нибудь, пожалуйста!» — взмолилась Вера. «Нет, не могу. Правда». Анна поднялась и посмотрела на Веру со странным спокойствием, а потом вздохнула: «Мне пора». «Пожалуйста, не уходи, Аня, не уходи!»
«Я не буду вас привязывать», — Анна улыбнулась. — «Отдохните». Она сняла халат и кинула его на стул, потом кивнула Вере, словно прощаясь. «А, кстати, сегодня такой день. Омечаем юбилей старшей медсестры. Сейчас все девочки, наверное, в сестринской. Пойду и я… вздремну». Она вышла. Халат остался на спинке стула. Вера встала. Подняла халат. В кармане что-то звякнуло. Ключи. Вера натянула халат прямо на больничную пижаму. Ждать было нельзя. Женщина осторожно выглянула в коридор. Никого. Времени на раздумья у неё не было.
Торопливый поиск выхода. Вера не думала. При этом просто шла уверенно, не оглядываясь по сторонам. Тут наверняка есть камеры. Оставалось надеяться, что Анна учла этот момент. Выход с отделения нашёлся быстро. Вера спустилась на первый этаж. На посту дремал охранник. Миновать его удалось без труда. И, наконец, она оказалась на улице. Вера мигом замерзла, но мёрзнуть уже было счастьем после долгого времени в душной палате, которая больше была похожа на тюремную камеру.
И эта камера, похоже, грозила Вере вновь, если она не поймёт, что произошло на самом деле. Женщина порылась в кармане халата, нащупала бумажку. Развернув её, она увидела адрес. «Идите туда», — писала Анна. — «Я маму предупредила». Холодный воздух прояснил мысли. Вера знала, где находится нужный ей дом. А вдруг это ловушка? Впрочем, других вариантов не было: или вернуться в психбольницу и ждать, когда её отправят куда-то на задворки мира доживать жизнь среди сумасшедших, или идти вперёд. Не ради себя.
Она почти бегом двинулась по улице, стараясь избегать освещённых мест. Благо, больница располагалась в одном из самых тихих районов. Мимо Веры проезжали редкие машины, прохожих не было, и слава Богу. Она надеялась, что с Анной ничего не случится. Бедная девочка, как же она рискнула! И всё ради чего? Ради спасения незнакомой ей Веры. Но ничего, она подумает об этом позже. А пока надо идти туда, куда велела ей Аня. Вскоре она нашла нужный дом — пятиэтажную панельку.
Вера сжала ключ. Когда выбора нет, решения принимаются сами собой. Она поднялась на третий этаж, вставила ключ в замок и, мягко стараясь не издавать лишних звуков, повернула ключ. Дверь открылась. Вера вошла в квартиру. Пусто. Навстречу ей вышел только огромный кот, которого она сильно испугалась. Незваная гостья на цыпочках прокралась в комнату. Диван, шкаф, стол — дешёвая обстановка. Но осматриваться сил не было. Она рухнула на диван и мгновенно уснула — то ли от волнения, то ли от усталости.
Сон на этот раз был здоровым, приятным. А разбудили Веру чьи-то голоса. Переговаривались мужчина и женщина. «Ты что творишь, Аня?» «Коля, я тебе говорю, она под препаратами была! Это её невестка наплела»
«Да эта Вера чуть ли не с ножом на них кидалась. А ты её сюда притащила! Да ее тут искать будут!» «Я сегодня же к маме увезу в деревню, и никто там не найдёт. А дальше видно будет. Помочь надо женщине. Она явно ни при чём». «Да ты под суд пойдёшь. Вместе с ней!» «Не пойду. Скажу — забыла халат, а пациентка ситуацией воспользовалась». Вера поднялась. Голова не болела, сознание было ясным. Да уж, слишком ясным.
И она поняла. Она оказалась в ситуации, выхода из которой, кажется, нет вовсе. Куда проще было жить под этими уколами… «Доброе утро», — в комнату заглянула Анна. Вера вздрогнула от её сходства с Полиной. Ну не бывает такого! Просто не бывает! Анна вошла и села в кресло: «Как вам спалось? Вы думали, что делать? Есть один вариант…» За Анной вошёл парень лет двадцати пяти.
«Это мой муж, Николай» — «Очень приятно, Вера», — женщина кивнула. «Простите, пожалуйста, что доставила вам неудобство». «А, какие неудобства?» — Коля замахал руками. — «К вам вопросов нет. А вот к моей благоверной, Вера, вы правда в своём уме? — Коля с недоумением смотрел на гостью.
— Да, да, я в своём уме, — кивнула Вера. — Надеюсь… Сомнения есть, конечно, но у кого их нет?
— Ну, я же говорила, — улыбнулась Аня. — Коля, нам пора. Поедем к моей матушке. А я свяжусь с вашими родственниками и попытаюсь с ними поговорить, — ответила Анна. — Я не вижу пока других вариантов. Полина уверяет, что вы убили мужа… то есть пытались убить.
- Она лжёт, — заявила Вера. — Ни на кого я с ножом не кидалась, и мыслей таких никогда не было. Понимаете!
— Я верю вам, верю, но… но пока вам лучше побыть там. И важно перевести вас незаметно.
Вера приняла душ. Отражение её ужаснуло: пожалуй, сейчас её невозможно узнать — впалые щеки, бледная кожа, синяки под глазами и торчащие ключицы. Тут и маскировка никакая не нужна. На сколько же килограммов она похудела? Минимум на пятнадцать. «Вот и сбылась мечта, — горько подумала она. — И Вселенная мое желание услышала».
Потом она переоделась в одежду Анны: синие джинсы, клетчатая рубашка, кепка и тёмные очки. Из зеркала смотрела незнакомая худая женщина с острыми скулами и тонкими губами. Вместе с Колей она села в машину. — А куда едем? — спросила Вера. — Вижу, вы сдались судьбе, — усмехнулся Николай. — В деревню едем, к матери Анны. Надеюсь, там вас искать не будут — по крайней мере, пока. Поверьте, им никакой нужды афишировать вашу пропажу нет. Так что до полиции не скоро дело дойдёт, пока будут искать своими силами.
— И как же долго? — Не знаю. Ну, Анька говорит, неделя — это у нас есть. — У нас? — Вера удивлённо подняла бровь. — Ну да, — Коля пожал плечами. — Анька такая… включённая. Она мне все уши про вас прожужжала: мол, бедная женщина точно не делала ничего, а её упекли в психушку. Добрая она, вечно кого-то домой приводит. Однажды притащила какого-то бомжа — документы ему восстанавливали. Ну, а кошек и собак я уж даже не считаю. А теперь вот… — он вздохнул.
— Вы знаете, я верю Анькиной интуиции. Тот бомж профессором оказался — дети у него квартиру решили отнять, вот он на улице и оказался. Если Аня говорит, что вы ни в чём не виноваты и надо помочь, мне остаётся только подчиниться. Интуиция.
— Вы серьёзно? — спросила Вера. — Вы верите в такое? — Верю. Отчего же не верить? — кивнул Коля. — У неё семейное. Мать у нее цыганка. Только мать от неё отказалась — отец русский, а мамаша, вроде, дочь барона… ну, цыганского. Вот и отказалась от дочери, чтобы в табор вернуться. А я всех подробностей не знаю, и Анька не знает. Воспитывала её приёмная мама, Светлана зовут. Вот к ней и едем.
Женщина задремала и проспала почти всю дорогу. Один раз Николай разбудил её, чтобы всучить бутерброд и стакан чая. После скромного обеда Вера снова уснула — видимо, стресс сказался окончательно. Проснулась она, когда они доехали до точки назначения.
Машина стояла у маленького дома с симпатичными резными наличниками на ставнях. — Ну что, пойдёмте? Светлана ждёт, — улыбнулся Николай.
Матерью Анны оказалась симпатичная женщина чуть старше самой Веры, полная, одетая в спортивный костюм, с длинными, чёрными как смоль волосами, убранными в высокий хвост. Видно было, что Светлана следит за собой. — Здравствуйте, — Света окинула Веру взглядом. — Худая какая… Что с вами сделали-то? Лечили? Вера пожала плечами: — А чем — я не знаю. — Ой, да уж, да уж… — Светлана вздохнула. — Ну, пойдёмте, поужинаем, поболтаем. А ты, Коленька, езжай. А то мало ли что там у Анечки.
Коля попрощался с тёщей и поехал к жене. Вера вдруг ощутила себя героиней плохого фильма: одно не вяжется с другим, будто события её жизни раньше были нанизаны на нить, а теперь нить эту кто-то выдернул, и бусины рассыпались на пол. И как их теперь собрать — Вера даже предположить не могла.
Светлана отнеслась к её появлению на удивление спокойно: пригласила к столу, поставила перед Верой тарелку варёной картошки с жареными шкварками, налила молока, сама села напротив с чашкой чая. — Ты уж прости, я уже обедала.
Вера принялась за еду. Правда, много съесть не получилось — затошнило. Кажется, она совсем отвыкла от нормальной пищи за время пребывания в психушке. — Аня рассказала, что случилось, — произнесла Светлана, когда гостья отодвинула от себя наполовину пустую тарелку. — Сама-то ты что скажешь?
Вера растерялась: — Нечего сказать. Я не знаю, что случилось, но я не могла причинить вред мужу, Егору. Мы, конечно, ссорились, но редко. Я люблю его… очень люблю. — Эх, понятно, — вздохнула Света. — Но раз Аня говорит, что ты не врёшь… — Коля уже упоминал её интуицию, — заметила гостья. — Да не интуиция там, — Светлана усмехнулась.
— Другое что-то. Я её взяла, когда ей пять лет было. До этого она в детдоме была, а я ребёнка хотела — сил нет. Ну, приехала, хотела выбрать совсем малыша, и Анька ко мне подходит и говорит: «Ты будешь моей мамой» — и смотрит при этом глазищами своими. Ну, и что мне оставалось делать? Документы оформили, забрала, стала её мамой, как она и сказала. Так вот, сразу Аня была необычной.
— Да? И в каком это смысле? — спросила Вера. — Ну, вещи находила потерянные, видела, когда кто-то врёт — просто чувствовала, сама не могла объяснить как. А однажды вообще жизнь мне спасла. Я должна была в город ехать на автобусе, к подруге на день рождения. Анька у меня на ноге повисла и не пускает, ревёт, кричит: «Мол, ты не поедешь, никуда не поедешь!» Потом оказалось, что автобус тот… представляешь, в аварию попал. Три человека погибли и шестеро в больнице. Так что, не будь Анютки, может, и меня уже не было бы. Я ей всегда верила и верю. Раз она сказала — надо спрятать женщину, беда у неё — значит, надо. Раз она тебе верит, то и я тебе верю. И точка.
— А ее родители? - Света пожала плечами. — Я мало про них знаю. Знаю, что мать у неё цыганка была, а они гадать, как известно, умеют, будущее предвидят. Но сама-то всё… знаешь, без меня. Так что у Аньки это, наверное, наследственное.
Вера вздрогнула от неожиданной догадки. — Послушайте, Света, а братья или сёстры у Ани есть? — Да я не знаю, — сказала собеседница. — В детском доме она точно была одна. Цыганочку мою ещё брать не хотели — боялись, что гены своё возьмут. Так вот, видишь, хорошая выросла, медицинское окончила с отличия, между прочим. А почему ты спрашиваешь?
— Понимаете… она очень похожа на мою невестку, — сказала Вера. — И та тоже без матери росла, говорили, что умерла, когда Полина была совсем маленькой. И сходство у них поразительное. Я сперва думала, что это она… ну, то есть Полина. Они как близняшки… — Всё бывает, — Светлана задумчиво посмотрела гостье в глаза. — А что, прямо очень похоже? — Да, так, как две капли воды, говорю тебе. Есть небольшие различия, но…
— Слушай, Вер… можно так тебя называть? — гостья кивнула. — Так вот, Вер, есть мысль. Глупая, конечно, но вдруг… ты сама как думаешь, кто твоего мужика мог попытаться кокнуть? — Да не знаю… — думать о Егоре было тяжело. Вера даже не видела его, не знает, что с ним. И Юра, сын, не навещал её ни разу — наверное, верит, что мать пыталась убить его отца. — Ну, а Полинка твоя могла это сделать?
Вера вздрогнула. — А ей-то зачем? Она от брака с моим сыном только выигрывала — жила бедно, а попала в хорошую семью. Но не могла же она попытаться это сделать только потому, что я её недолюбливала? Егора, она уважала, любила.
Глаза Светланы вспыхнули. — Да уж… сходство это… Вер, послушай-ка. Анька моя ведь ничего просто так не делает, ты уж поверь. Она в эту больницу рвалась специально, устроилась пару месяцев назад. И сразу — ты. И сходство это… Вер, знаешь, надо бы узнать побольше о твоей Полине.
— Света, я не понимаю… зачем Полине это? Неужели она это сделала? — Да выясним, не переживай. У Полины есть родня? — Да, — кивнула Вера. — Отец, вроде как, и тётка, сестра отца. — Вера задумалась.
- Пока у нас время с тобой есть, поэтому надо что-то делать. Так что давай узнаем что-нибудь о девке твоей. Сколько там времени? Уж поздно, сегодня не успеем. Так поедем в детский дом, где я Аньку нашла. Тётка там работает, хорошая. Аня ей уколы делала в прошлом году, так что, авось, согласится залезть в архив.
Вера кивнула. Странное дело: рядом со Светланой Вере было спокойно, несмотря на всё, что ей довелось пережить. Или это просто мозг так защищается от перегрузок? Скажи кто-то год назад, что она сошла с ума… А сейчас всё самое страшное уже случилось. Казалось бы, она должна рыдать, уткнувшись в подушку, но нет — Вера сидит себе, пьёт чай и разговаривает. Удивительная вещь — человеческая психика. Удивительная и непредсказуемая.
— Так, дорогая, я смотрю, ты что-то носом клюёшь, — заметила Света. — Я тебе там постелила на диванчике. Иди поспи. А завтра… завтра поедем. Я пока позвоню этой бабе, договорюсь. — Спасибо, — искренне сказала Вера. — А, да чего уж там. Надо людям помогать, тем более живу скучно. А тут хоть какое-то развлечение, — и Света рассмеялась. — Главное, чтобы не пересажали нас всех.
Спокойствие Светланы передалось и Вере тоже. Нет, она точно знает, что это не она. Не она напала с ножом на мужа Егора. И Вера сможет это доказать, чего бы ей это ни стоило. Пока Вере даже думать было тяжело о супруге. Он едва не погиб. Господи, лишь бы обошлось, лишь бы увидеть его снова, обнять, попросить прощения за всё. Он ведь был идеальным мужем — внимательным, добрым, никогда Вере не изменял. Она была в этом полностью уверена.
Заснула бывшая пациентка психиатрической больницы с мыслью о Егоре и о том, что скоро они непременно встретятся, и всё будет как раньше. Если Полина ни в чём не виновата, то Вера примет её и не скажет ей ни одного дурного слова.
Утром Веру разбудила Света. — Вставай, давай! Позвонила женщине той, о которой вчера говорила. Зовут её Надя, Надежда. Говорит, чтобы приезжали.
Вера быстро собралась, надела джинсы и рубашку, которые ей отдала Анна, мысленно пообещав себе, что непременно возместит девушке причинённый ущерб.
Хотя, если говорить честно, Вера никогда не сможет отплатить за то, что Аня помогла ей выбраться, подарила немного времени — чтобы узнать правду, рискуя собственной карьерой. Об этом Вера тоже подумает потом, когда всё закончится.
У Светланы был автомобиль. Ездила она довольно лихо; пару раз у Веры чуть не выпрыгнуло сердце из груди. Но через полтора часа они добрались до посёлка, где находился детский дом.
Надежде было на вид не больше пятидесяти — симпатичная, с мягким, улыбчивым лицом, покрытым веснушками. Она почему-то сразу располагала к себе. Для такой работы — сразу видно, человек добрый, детей любит. Наверное, и дети отвечали Надежде тем же.
Женщина обняла Светлану, кивнула Вере.
— Привет, Свет. Как дела? Как Аннушка?
— Да хорошо всё. — Света чмокнула Надю в щёку. — Мы по интересному вопросу. Скажи, пожалуйста, у Анечки сестёр не было? Не знаешь?
— Так я её дело из архива подняла вчера… Пойдёмте ко мне в кабинет.
Кабинет Нади располагался на втором этаже. Вера шла и прислушивалась: где-то раздавались детские голоса. Сердце её болезненно сжалось — бедные детки, брошенные, никому не нужные… Может, стоит взять ребёнка, когда всё закончится? А что — силы есть, деньги тоже…. Нет пока рано думать об этом.
— Только никому, сама понимаешь, дело такое. А чего случилось-то?
— Да так…. Потом расскажу.
Светлана открыла папку.
— Так… Ну, это я всё знаю… Так, так, так… Погоди-ка — двое детей?
Надежда надела на нос очки и заглянула в документы.
— Дай-ка посмотрю. Да, Светка, двое. Сестра была. Сестру потом мать забрала, вроде… а Анечку оставила. Я поговорила с няней, которая тогда работала у нас. Так вот, мать у Аньки, правда, цыганка. У неё спрашивали — чего обеих не хочет взять? Сказала, что не потяну. Им тогда по три года было.
Светлана и Вера после этих слов переглянулись.
— А что ещё нянечка-то помнит? — спросила Вера.
— Да, помнит кое-что. Так, похоже, очень девочки были… Похожи как две капли воды, друг от дружки не отходили. Анечка очень сильно плакала, когда забрали ту… Кстати, её Полиной зовут.
— А есть адрес матери Полины? — спросила Вера.
— Да, есть, тут в деле. Но она ведь могла переехать, сами понимаете, времени-то сколько прошло, — кивнула Надежда.
Светлана принялась листать страницы.
— Так… ну, вот, есть адрес: посёлок.
В голове Веры что-то щёлкнуло. Посёлок… Там живут родные невестки. Но куда делась её мать?..
— Вер, ты чего? Воды, может? Тебя шатает, — услышала Вера голос Светы.
— А? Нет, нет, нет… всё в порядке, — ответила Вера. Её собственный голос доносился до неё словно издалека. — Просто… просто я, кажется, начинаю что-то понимать.
Полине — двадцать один. Столько же, сколько и Ане. Двадцать два года назад Егор уезжал в фольклорную экспедицию…. Вера тогда страшно злилась на него. Она недавно родила Юру, ей было тяжело одной, но супруг настаивал — поездка необходима. Егор собирал материал для докторской диссертации, хотел защититься как можно скорее. Его не было четыре месяца…
«Доченька», — он назвал Полину. Чувствовал, должно быть. А ведь они даже внешне похожи…
— Верка, приди в себя! — Светлана потрясла Веру за плечи. — Что ты бормочешь?
— Нет, нет… всё в порядке, — ответила Вера.
Потом они вернулись к Светлане. Веру трясло. Мысли свистели в голове, как рой пчёл, и жалили точно так же. У Полины и у Егора глаза… Уснуть той ночью Вере не удалось.
Утром она поехала к Лизе и Василию. Елизавета не узнала Веру; увидев гостью, она чуть не упала в обморок.
— Ты?.. Ты же в больнице! Господи, Боже…
— Лиза, расскажи, как у тебя появилась Полина. Откуда она?
Елизавета отвела взгляд.
— В полицию тебя, наверное, ищут…
А Вера мягко положила руку на плечо Лизы.
— Я прошу тебя. Расскажи. И потом вызывай полицию, да кого хочешь вызывай.
Лиза задумалась ненадолго, затем кивнула.
— Хорошо, пойдём. Я всегда говорила Поле, что она не права, что нельзя так поступать… Кто же знал, что так далеко зайдёт.
Злата была дочерью цыганского барона, первой красавицей. Она лучше всех танцевала, была самой желанной невестой. Отец не спешил выдавать Злату замуж — по примеру других цыган, хотел, чтобы она выбрала жениха себе по сердцу. Кто же будет спорить с самим бароном? И жила Злата как принцесса, получала всё, что хотела; ни в чём ей отец не отказывал, любил больше всех на белом свете.
Однажды табор остановился неподалёку от маленькой деревеньки. Туда же приехала фольклорная экспедиция, в которой участвовал Егор. Молодые учёные решили навестить табор — может, удастся найти какие-нибудь легенды или записать цыганские песни. Да и просто любопытство: никогда прежде они не общались с представителями кочевого народа.
Вот тогда-то Егор и увидел Злату впервые — и обомлел от её красоты. Большие чёрные глаза, длинные, почти до колен, волосы, смуглая кожа…. Она напоминала ему экзотическую птицу, невесть как оказавшуюся в средней полосе России. Яркая, необычная, страстная… Он влюбился.
Он подарил Злате золотое кольцо с рубином, которое купил для ничего не подозревающей супруги, — и Злата тот подарок приняла. Они начали встречаться тайком. Уж как родилась эта любовь — одному Богу известно. Молодой учёный и цыганская принцесса… Может, потому и тянуло их так друг к другу, что были они разными настолько, насколько это только можно себе представить.
Егор даже хотел бросить супругу и сына и жениться на Злате. А почему нет? Сын-то ему не родной, да и к Вере он никогда ничего подобного не испытывал. Она была простой и понятной, а вот Злата… Злата казалась загадочной, нездешней, оттого ещё более притягательной.
Но к концу экспедиции Егор одумался. Помогли друзья: мол, ты с ума-то не сходи, повеселился — и хватит. «Но как ты с ней будешь жить? Что будешь с ней делать? Она к другой жизни привычная. Гены своё возьмут — сбежит. Или гулять от тебя будет. Так что — возвращайся к супруге и сыну и забудь об этой девице». Насмешки, уговоры… и Егор сдался.
Он пообещал Злате, что непременно вернётся за ней, заберёт и поможет сбежать из табора — а затем уехал домой, к Вере. Купил другое кольцо, с маленьким изумрудом, — в качестве извинения за долгое отсутствие и измену. Конечно, об измене он никогда бы не рассказал; кольцо было нужно для очистки совести.
А после его отъезда Злата поняла, что беременна. Был скандал. Отец мог простить дочери многое, но не предательство традиций её народа, не связь на стороне. И Злата ушла. А за ней ушёл и её родной брат Василий — пожалел сестру, понимал, что она не справится одна.
Что было дальше и как жили Василий и Злата, Лиза не знала толком. Василий об этом рассказывать не любил. Рассказал лишь, что Злата сбежала из роддома сразу после того, как близняшки появились на свет. Забрать детей Василий не мог — ни работы, ни дома, но пообещал себе, что сделает всё, чтобы найти сестру и стать опекуном племянниц. Но он не успел.
Невесть откуда появилась Злата — и забрала Полину. А потом кто-то забрал и Аню. Василий решил уже, что потерял детей навсегда. Купил дом, устроился на работу, начал жить обычной жизнью, скрывая своё прошлое от соседей. Василий прекрасно понимал: к цыганам отношение предвзятое, сразу пойдут слухи по деревне. А если случится кража — он будет первым, на кого подумают.
А потом на пороге его дома появилась Злата с маленькой Полиной. Сестра попросила присмотреть за малышкой, пока она ищет своё место под солнцем. Она клялась Васе, что потом приедет за девочкой. И брат поверил ей.
Злата не появлялась долгих десять лет. За это время Василий сошёлся с Лизой. Лиза была его соседкой, простой женщиной. Она полюбила Полю как собственную дочь. Супругами Василий и Лиза не были — скорее, они стали хорошими друзьями. Только Лизе Василий и рассказал историю своей жизни.
Потом Злата появилась снова. Полине уже исполнилось пятнадцать. Злата приезжала иногда. О себе она ничего не рассказывала, одета была плохо, худоба её Лизу пугала. Но Злата хотела общаться с дочерью — и ни Лиза, ни Василий не решались ей возразить. Всё-таки она мать и имеет право.
Злата и начала внушать Полине страшные мысли: мол, отец твой жизнь мою сломал, использовал и выбросил, а сам наслаждается, живёт в хорошей квартире. А ты — в деревенской лачуге. У отца твоего есть деньги, и сынок его любимый имеет всё, о чём можно только мечтать. А ты… а на тебя ему наплевать, даже не подозревает о твоём существовании.
Эти слова возымели нужный эффект. Полина загорелась идеей мести. О том, что Юра — не кровный сын Егора, Злата знала: Егор успел рассказать ей об этом, когда собирался уходить от супруги. А значит, препятствий у Полины не было.
— Господи… — прошептала Вера.
Лиза грустно посмотрела ей в глаза.
— Я пыталась с ней поговорить, а она — ни в какую. Златка вбила ей в голову, что надо отомстить за мать-то… Уж не знаю, как у неё всё получилось — так его к себе привязать. Думаю, может, и впрямь ворожить умеет — мать научила. Только я-то думала, что она и вправду влюбилась в Юрку. Она только о нём и говорила — радостно, светло так. Я успокоилась, решила, что всё у них получится. Радовалась: Юрка — мальчик хороший, очень хороший. А Поля… светилась. Потом забеременела. Я уже совсем перестала волноваться, думала, эти глупые мысли у неё из головы вылетели окончательно».
— Почему ты её не остановила? — прошептала Вера. — Лиза, почему вы не остановили Полину? — Я не знала! — Лиза нервно провела ладонью по лбу. — Я правда думала, она Юрку по-настоящему… думала, она не станет делать ничего дурного. Я не знаю, как она это сделала. Знаю только, что после того разговора со Златой Поля ходила как в воду опущенная. Ну, а дальше…
— И ты молчала?! — закричала Вера. — Ты молчала! Ты знала, что она может нас уничтожить, что она попытается это сделать! — Не вини её, — посмотрела Лиза Вере прямо в глаза.
От этого взгляда по спине Веры пробежали мурашки. — Это Злата. Это всё Злата.
— Так где сейчас Полина? Где мой сын? — Вера схватила Лизу за руку. — Лиза, где они? — Уехали. Собирались отдохнуть… — Скажи мне, куда! — У моей подруги… я… я дам тебе адрес. Вера, пожалуйста, не разрушай её жизнь. Она просто… маленькая, глупая, запутавшаяся…
Вера вздохнула. — Лиза, я не знаю, что делать. Я знаю только, что я должна спасти своего сына. — Понимаю тебя, Вера. Но прошу — позволь ей сохранить свободу.
Следующие дни слились для Веры в один бесконечный, тягучий кошмар. Она поехала к сыну. Полина, увидев Веру, впала в истерику — рыдала, просила прощения, пыталась обнять, умоляла простить, говорила, что ни о чём не знала. Потом призналась, что добавляла в чай и еду Веры какое-то лекарство, которое передала ей мама, Злата.
— Кто? Кто пытался убить моего мужа? — спрашивала Вера ледяным голосом. — Это… ты? Нет? — Всхлипнула Полина. — Мама нашла кого-то… Я знала, что они придут, но я не хотела… не хотела! Я попросила Юру, чтобы он поехал за теми витаминами, чтобы нашёл вас…
Юра смотрел на жену не понимающим, пустым взглядом. Смотрел и дрожал от ужаса. — Полина… но… но как? Мы же с тобой… — Нет, Юра. Вы не родственники, — сказала Вера, и каждое слово давалось ей с нечеловеческим усилием. — Мы не говорили тебе, сынок. Егор — не твой родной отец.
Юра побледнел. — Да как это?.. Почему?.. За что?..
У Веры сердце разрывалось от боли, только вот слёз больше не было. Она должна была выдержать это. И не сломаться. — Полина. Где твоя мать? — Вера тряхнула девушку за плечи. — Ты должна мне сказать. Прямо сейчас.
Злату нашли. Она пряталась со своим новым мужчиной, который помогал осуществлять месть. А Полина… пропала. Исчезла, как будто провалилась сквозь землю. Вера не хотела её искать — надеялась только, что у неё всё сложится хорошо. Кажется, Елизавета и Василий знали, куда уехала Полина, но говорить не спешили.
Почему-то все жалели Полю — маленькую, брошенную девочку, которая нашла было семью, но потеряла её из-за глупости собственной мамаши, глупости и ядовитого желания отомстить.
С Веры сняли обвинение. А через месяц из больницы выписали Егора. Общаться с ним поначалу было тяжело. Первое время они жили как чужие. Но всё же поговорили — и о давней измене, и о детях, которых родила Злата. Анна познакомилась с родным отцом, и Вера даже думала, что всё-таки обрела дочь взамен той, которая должна была родиться много лет назад, но так и не родилась. Из-за неё. Из-за Веры.
Сын, Юра, постепенно приходил в себя. Он подружился с Аней, которую, кажется, начал считать своей сестрой.
А потом Вере позвонила Надежда — та самая, знакомая Светлана из детского приюта — и попросила приехать.
В приюте она показала Вере малышку, похожую на Юрку как две капли воды. — Вы всё понимаете? — тихо сказала она. — Светлана сказала, что поймёте.
Вера взяла внучку на руки — тёплую, беззащитную — и впервые за долгие месяцы по-настоящему улыбнулась. — Да. Понимаю. Я исправлю ошибки прошлого. Пусть даже и чужие.
— Как назовёте? У неё ведь и имени-то даже нет — подбросили в одних пелёнках, — Надежда погладила девочку по голове.
— Полиной. Назовём её Полиной. В честь матери, — ответила Вера.
Может, отношения с мужем, Егором, никогда не будут прежними. Может, сын Веры, Юрий, так никогда и не забудет о случившемся. Но Вера точно знала одно: эта маленькая девочка будет счастлива. Она даст ей всё, что недодала, всё, что отняли. Она даст ей дом.