Вере снился кошмар. Кошмар, который никак не желал прекращаться, — слишком затянувшийся, слишком долгий. Пора бы уже проснуться! Эта мысль билась в её голове, как испуганная птица в клетке: пора проснуться, пора, пора! Но проснуться она не могла. Перед ней мелькали лица. Люди в белом. Иногда она чувствовала лёгкую, колющую боль; иногда забывала, засыпала прямо во сне, проваливалась в тёмное, успокоительное и такое желанное забвение. Порой появлялись знакомые лица, но Вера не помнила имён. Помнила только, что когда-то уже видела этих людей и, кажется, любила их.
Вера пыталась попросить о помощи, но ей это не удавалось — её не слышали, не понимали или не хотели слышать. А самой страшной была та женщина. Та, что и стала причиной этого кошмара. Она приходила почти каждый день. Или каждый час. Вера давно потеряла счет времени. Эта женщина была всегда рядом, словно выжидала чего-то. Вера не знала, как выплыть из этого омута, да и думать уже не могла — мысли стали медленными, текли, как густая патока.
Приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы управлять ими, а сил не осталось вовсе. Эта женщина постоянно была рядом — та самая, что пыталась сделать с ней что-то страшное. А значит, она может в любой момент повторить попытку. И в этот раз попытка окажется успешной....
За полтора года до этого… Ну и в чём я не права? — воскликнула Вера. Ей было ужасно жаль себя. И за что ей такая беда? Подруга будто не понимала, смотрела на неё и улыбалась. — Во всем ты не права, мать, — спокойно ответила Ася. — Кофе пей, а то остынет. — Да какой кофе! — Вера махнула рукой. — Ты, правда, не понимаешь? Он всё-таки мой сын! Ему всего двадцать два года! Двадцать два! Он ребенок еще!
— Ну, не такой уж он и ребёнок, — пожала плечами Ася. — Ту историю с Машей никак забыть не могу.
Вера хмыкнула. Да уж, сынок её, ненаглядный и единственный, рано осознал, что нравится девочкам. И первую «невесту» в дом он попытался привести, когда ходил ещё в детский садик. Звали ее Маша. И выбрал ее Юрочка лишь потому, что у неё были самые красивые косички в группе.
Потом Юра переключился — кажется, на Анечку. И в Анечке его привлекали рыжие волосы. Подарки ей даже дарил, конфетами делился…. Но тоже не сложилось. Анечка ударила Юрку ведёрком в песочнице и светлые чувства сошли на нет.
Да он мелкий был, — вздохнула Вера. — Ася, между прочим, я тебя звала сюда, чтобы получить моральную поддержку, а не смотреть, как ты смеёшься над моим горем!
— Да какое горе, Вера? С ума-то не сходи. День хороший. Мы в кофейне, кофе вкусный, все живы вроде. Просто Юра твой решил жениться.
Вера как-то совсем безнадёжно покачала головой. — Просто решил жениться…. Да ты хоть знаешь — на ком? Ася? Да она никакая. Привел её вчера. Она вроде молчит, а сама по сторонам глазками шныряет — обстановку, видать, разнюхивает. Думала, не прогадала ли. Деревенщина она
Ася перегнулась через столик и положила руку ей на лоб. — Ты бредишь, кажется? Температуры-то нет. И при чём тут деревня? Мало ли где она родилась.
— При том! — гордо ответила Вера. — И кстати, если ты не забыла, она непонятно откуда! Ася, а в субботу знаешь, что мне предстоит?
— И что же тебе предстоит? — вздохнула Ася. — Знакомство с её родителями. А живут они в посёлке.
— Ну и что? Поселок так поселок, — пожала плечами Ася и сделала маленький глоток кофе. — Ты, Вера, говоришь так, будто вы их на зону едете навещать. — Ай, ну тебя! — Вера задумчиво уставилась в окно кофейни. — А может, получится свадьбу-то расстроить? Как думаешь?
— Да ты ненормальная! Поживут — если не понравится, то разбегутся. Распадается семьдесят процентов браков, по статистике, Вера. Так что куда больше шансов, что они всё-таки разойдутся.
В итоге домой она шла в ужаснейшем настроении. Всё-таки Аське ее не понять — ее дочке всего десять лет, еще не скоро она приведёт в дом какого-нибудь сомнительного человека и скажет матери: «Это Вася, или Коля, или Петя — мой жених». Правильно говорят: маленькие дети — маленькие беды. А теперь вот Юрочка, кажется, вырос окончательно и привёл в дом большую беду под названием Полина.
Хотя мысль, что распадается семьдесят процентов браков, Веру хоть немного, но утешала. Полина ей не понравилась сразу: худенькая, сухая какая-то, руки как ветки, глазёнки крошечные, чернявая, смуглая — на галку похожа. И что только Юрочка в ней нашёл? И главное — не просто привел девушку познакомиться, чтобы потом спросить совета у родителей, а просто поставил перед фактом: мол, вот, невеста моя.
Собирайтесь, маменька и папенька, в субботу знакомиться с родителями Полины. Век бы глаза их не видали — ни их, ни Полину эту. Дома Веру ждал ужин, приготовленный Егором, её супругом. Готовить Егор обожал, знал в этом толк и жену к плите по мере сил не подпускал, что, впрочем, Веру устраивало целиком и полностью. Интересно, а Полина вообще умеет готовить?
Он встретил жену в коридоре. — Ну как, полегчало? — спросил он. Она сняла бежевый элегантный плащ и аккуратно повесила его в гардероб. — Ася меня не понимает совершенно. Сидит и улыбается, говорит, что ничего плохого не произошло. — А что-то произошло? — иронично спросил Егор, тут же получив в ответ разгневанный взгляд супруги. — Да что ты! — всплеснула руками Вера. — Просто Юра привёл вчера эту… и намерен сочетаться с ней узами брака законного, между прочим!
— Господи, Вера, — улыбнулся Егор. — Мы тоже рано поженились. И ничего. Как видишь. Мне, вообще-то, было на год больше, чем сейчас Юрке, если что.
— Мы — это другое дело, — ответила она. — Мы были более осознанными. Я всё по дому умела делать. Ты уже диссертацию защитил. И ты сам прекрасно знаешь, почему мы торопились. А Полина… думаешь, хоть чай-то способна заварить? — Ну, конечно, другое дело, — Егор поднял руки в воздух, демонстрируя, что сдаётся и спорить с супругой не намерен. — Ну, уж чай-то, полагаю, она как-нибудь сможет. Если что — ты поможешь.
Он улыбался, и улыбка эта Веру раздражала. Будто бы они все не понимали, что происходит нечто непоправимое. Единственный сын совершает роковую ошибку. Вера полагала, что материнское сердце не может ошибаться, а сердце её буквально кричало: «Полина — очень плохой выбор! А Юрочка совсем ещё ребёнок. Приворожила она его, мало ли? Может, у них там проживает какая-нибудь сильная ведьма, и Полина это… её ученица? Или она пришла к ней ночью, сжимая в птичьем своём кулачке волосы Юры, снятые с его расчёски, или его носовой платок…»
— Пойдём есть, а? — вздохнул Егор. — Я курицу запек, как ты любишь. А Юра, когда приходил, сказал, что вечером опять на собеседование пошел. А потом на свидание.
- Вот! Вера подняла палец и помахала им перед носом мужа. — У него даже работы нет ещё, а он жениться надумал! Она его будто околдовала, честное слово! Супруг обнял Веру и поцеловал. — Всё у них образуется. Иди мой руки, а я на стол накрою.
После ужина Егор отправил Веру отдыхать, а сам помыл посуду и завалился на кровати с ноутбуком, смотрел какой-то фильм в наушниках. Вера же пыталась читать книгу, но не могла сосредоточиться на прочитаном. Думала только о Полине и о своём сыне. А может, как-то получится его отвадить? И чего ему не хватало? А ведь так всё хорошо было! Сын только-только окончил институт, получил диплом юриста.
И только родители знали, каких усилий это стоило. Учёба в одной из лучших школ города с гуманитарным уклоном стоила денег — больших денег. Лучшие учителя, передовые технологии, экскурсии, поездки по стране. Потом были репетиторы — тоже лучшие, берущие за свои услуги суммы, которые вызывали порой у Веры ступор и недоумение. Потом — курсы при институте; чтобы оплатить их, пришлось отказаться от летнего отдыха.
Потом были «деньги на развитие». Ведь все знали, что матери пришлось заплатить круглую сумму, чтобы он стал студентом престижного факультета с конкурсом пятнадцать человек на место, между прочим. Родители решили мальчику об этом не говорить — пусть думает, что сам сдал экзамены на отлично. Вера боялась, что у Юры появятся комплексы. Ну а что поделать?
Нельзя было полагаться на случай. В Юре Вера была уверена. А вот в приёмной комиссии — нет. И надо было избежать разного рода случайностей. Избежать их в итоге удалось. Но ради сына Вера была готова и на большие траты, говорила себе, что в будущем это непременно окупится. А та вредная дама… Из-за неё со второго курса вышибли пятерых ребят. Вера тогда чуть не поседела — бегала по городу, искала выходы. Та, вредная старуха, почти не скрывала, что хочет денег, — и всё-таки проблему удалось решить. Юра в институте остался. Она так ждала, когда сын получит диплом.
Вера думала, что на этом всё и закончится. И всего два месяца назад она стояла в актовом зале института в нарядном платье, со слезами на глазах смотрела, как её сыну вручают документ, который она разве что во сне не видела. А потом они втроём поехали отдыхать в Турцию. Сюда они ездили с Егором сразу после свадьбы.
В дороге Вера откровенно любовалась сыном: высокий красавец, выразительные глаза такого же серого, как у отца, цвета, густые брови, прямой нос, а улыбка — аж ямочки на щеках. Не зря, выходит, она живёт эту жизнь — вон какого парня родила! И долг свой материнский выполнила сполна, дав ему прекрасное образование. Юрий стал юристом, свободно говорит на двух языках — английском и немецком.
С детства она приучила его к спорту: он играет в теннис, ходит в тренажёрный зал. Когда они втроём бывали на пляже, Вера замечала, что девушки с Юрочки просто глаз не сводят. И улыбалась про себя. Но Юрию было не до того — он сам говорил: «Сперва карьера, потом семья». Вера просила его не тянуть: лет пять можно посвятить работе, а уж потом подумать о женитьбе. Юра соглашался — ведь обещал, что не станет торопиться. «Надо построить фундамент, а потом уже возводить дом».
Впрочем, фундамент уже был: на счету лежала круглая сумма на покупку квартиры для Юрия и его будущей жены. Пока на полноценную «двушку» не хватило бы, так что решили: Юре о деньгах ничего не говорить, а сделать ему подарок на свадьбу — ключи от собственной квартиры. Лучше и быть не могло.
Вера чувствовала себя абсолютно счастливой. Она полагала, что жизнь её сложилась как нельзя лучше. И вот те нате, как говорила бабушка, когда в огород забиралась соседская коза и начинала лопать старательно посаженную ею капусту. Только в семейный огород Веры залезла не коза, а Полина.
Юрий успел поведать немного о даме своего сердца: закончила одиннадцать классов — и на том спасибо, потом поступила в педагогический. Услышав это, Вера поморщилась. Туда идут те, у кого не хватило ни денег, ни ума пойти в другое, более престижное место. Учиться ей ещё год — значит, работать не будет, содержать её придётся Юрочке. Или скорее Вере с Егором, потому что работу сам Юра пока не нашёл. Второй вариант казался Вере куда более вероятным.
Да, а они так надеялись с Егором, что наконец-то исполнят все свои мечты – поедут в круиз. Да и в нашей стране столько мест, до которых они так и не успели добраться! Прахом пошли все мечты. Теперь у них — Полина.
Ладно бы была писаная красавица — хотя бы можно было понять Юру. А это да… Чем она его взяла, интересно? Когда-то Вера обещала себе, что примет любую невестку: хоть кривую, хоть косую, хоть сорокалетнюю бабу с двумя детьми от прошлого брака. Но сейчас оказалось, что она обманывала себя. Не любую. Или это интуиция её кричит, что Полина принесет их семье горе.
Вера поняла, что ей нужно с кем-то поговорить. Она зашла в спальню к супругу. Егор был настолько увлечён фильмом, что даже не заметил жену. Вера потрясла его за плечо. Мужчина вздрогнул и снял наушники.
— А? Что случилось?
Вера села на кровать. — А ты заметил? Она даже к книжным полкам не подошла.
— Кто? Кто не подошла? — удивился Егор. — Ну, Полина эта. Всё смотрела по сторонам, на ковры, люстры смотрела. В ванной я заметила, что духи мои и кремы стоят не так, как я их ставила. Рассматривала, получается. Книги — ноль внимания. Она вообще не читает, что ли? Весь вечер в телефоне.
- Если бы Полина не отходила от наших полок и попросила пару десятков книг на время, ты бы сказал, что она выбрала самые глупые и неинтересные книжки. Ты ещё ложки пересчитай, мало ли вдруг она что-то похитила. Таких-то подозрений у тебя, надеюсь, нет?
У Веры от возмущения перехватило дыхание. — Егор, ты не понимаешь! — Да всё я понимаю, — он посмотрел на жену. — Она нам неровня.
Вера недоверчиво нахмурилась. — Ты тоже так считаешь? Да? Или опять шуточки? — Нет, Варь, я понимаю. Но нельзя сыну препятствовать. — А почему это? А если он решит с десятого этажа прыгнуть, ты тоже скажешь, что не будешь ему препятствовать? Что ты на это скажешь, милый? — Пойми, свобода воли тут ни при чём… То есть не совсем при чём. Сама посуди. Вот ты же умная женщина — у меня, поэтому я тебя и полюбил. Ну, допустим, ты не позволишь ему жениться на Поле. Или поставишь, например, ультиматум: мол, или я, или она. Я не сомневаюсь, что наш сын выберет тебя. И что будет дальше?
Егор замолчал. Вера знала — это его любимый приём. Вопросы, ответы на которые надо искать самой. Так он и лекции читает в университете, говорит, что это один из лучших способов стимулировать у студентов самостоятельное мышление. И манера эта вошла и в его обычную речь. Сначала раздражала, но потом она привыкла: «И пусть вывод, который ты сделала сама, а не тот, который положили в твою голову в готовом виде».
— Ну, я, выходит, буду виновата? — вздохнула она. — Именно, — кивнул мужчина. — Потом он всю жизнь будет думать, что ты разлучила его с главной любовью всей его жизни. И с кем бы он ни был, на ком бы потом ни женился — от мысли этой не избавится. А что если бы с Полиной ему было лучше? А что если бы с ней он был по-настоящему счастлив? Дожил бы до золотой свадьбы, ни разу не поссорившись, завёл бы пятерых детей…. А значит — препятствовать ему нельзя.
Вера вынуждена была согласиться. И как Егору всегда это удаётся — и успокоить её, и убедить в том, что всё происходящее правильно? Уникальный талант, должно быть. Потому она и выбрала его в супруги.
— Именно, дорогая, нельзя, — сказал муж. — Вер, ты прости, но моей матери ты тоже не нравилась. И она тоже считала, что ты мне неровня.
Женщина усмехнулась. Да, так и было. Когда они познакомились, Егор уже успел защитить кандидатскую, а ему было всего двадцать три — юный гений, талантливый лингвист, специалист по фольклористике, самый молодой доцент за всю историю кафедры. Вот-вот в свет должна была выйти его первая монография.
А Вера что? Вера — так, закончила с отличием факультет иностранных языков, с Егором она не шла ни в какое сравнение. Мама Егора была разочарована в Вере. Но ничего — всё как-то сложилось в итоге. И со свекровью у Веры были отличные отношения до самой её кончины.
Был у Веры и ещё один огромный недостаток на момент знакомства с Егором: она была беременна. Это был мимолётный, страстный роман, первая любовь Веры, первый ее мужчина, который скрывал от нее не только отсутствие серьёзных намерений, но и законную супругу. Егор тогда сказал, что ему все равно, что он примет Веру с ребёнком. И принял. Ни разу не упрекнул. Юру как родного любил — как иные отцы не любят собственных детей. Свекровь о чём-то наверняка догадывалась, но молчала, а потом и вовсе полюбила и Веру, и Юру, приняла выбор сына.
А может, и в Полине Вере удастся найти что-то хорошее? Может, она добрая? Или будет прекрасной матерью?
— Кстати, насчёт материнства… Послушай, а она беременна? — предположила Вера.
Супруг рассмеялся. — Нет, я у Юры спросил напрямую. Дорогая, просто любовь у них. И всё. Как полагает наш сын — единственная, его любовь на всю жизнь. Верочка, просто открой глаза: он её обожает. Весь вечер с нее глаз не сводил. Отпусти ты его. Дорогая, если ему суждено совершить ошибку — так пусть совершит.
Слова Егора возмутили Веру. Разве не должна она защищать сына от всех невзгод? К тому же он ведь совсем ещё ребёнок — вчера ведь только в школу пошел, а позавчера она принесла домой маленький комочек, который пищал, смешно морщился и поднимал бровки. И сколько же сил Вера в него вложила! Он ведь с рук её не слезал — сразу начинал плакать.
А когда в садике за него взялись, слабенький был, Вера таскала его по врачам, покупала дорогие витамины, водила на какие-то процедуры… Чего только с мальчиком не делали! И прогревали, и каким-то светом облучали. Мысли у неё такие были… А в десять он ведь чуть не умер от аппендицита. Она была уверена: если он умрёт, то и она последует за ним. Без Юры ее жизнь не имела смысла.
А школьные годы…. И кто только придумал, что они чудесные! А институт? А музыкалка? И теперь всё это она должна взять и преподнести какой-то там Полине? Да эта деревенщина даже оценить по достоинству не сможет! Какое сокровище ей досталось — у этой Полины просто не хватит мозгов.
— Вера, я знаю, о чём ты думаешь, — вздохнул Егор. — Так вот, просто отпусти сына…
Договорить он не успел. Вера услышала, как открывается дверь. Вернулся Юрий.
— Пойду, покормлю, — она поцеловала мужа в щёку. — Голодный, небось? Любовью сыт не будешь, даже если она у тебя одна-единственная и на всю жизнь.
Юрия Вера застала на кухне. Парень стоял около плиты и держал в руках чайник, словно забыв, что нужно делать, чтобы заставить воду закипеть.
— Привет, сынок. Как дела? Кормить тебя? — Привет, мам. Я думал, вы спите. Юра поставил чайник и обнял мать. — Покорми, пожалуйста, если не трудно.
Вера украдкой вздохнула. Глаза горят, щёки красные, губы чуть опухли…. Целовался, поди, со своей чернявой Полиной до полной потери сознания. Хорошо, что она живёт в общежитии — не так-то много у них возможностей, чтобы уединиться. А то невеста вполне могла бы идти к алтарю, прикрывая букетом цветов внушительных размеров животик.
Хотя при желании место найти можно всегда. А желание, видно, у Юры просто огромное. Никогда он так, кажется, не влюблялся. Были, конечно, девочки, которых он даже приводил в дом, но глаза у него не горели и взгляд не был таким метательным и отсутствующим. Да что в этой Полине такого?
Вера разогрела тушёные овощи, поставила перед ним тарелку, аккуратно разложила приборы, постелила салфетку. Вера всегда знала: есть надо красиво, не просто закидывать в себя что-то, как в топку. Приём пищи — это ритуал. И посуду она выбирала тщательно: хороший фарфор, никаких дешёвых чашек и тарелок и никакого ширпотреба. А вот интересно, Полина также будет относиться к еде? Или будет ставить перед Юрочкой тарелку со слипшимися макаронами?
И сколько же Юру ждёт сюрпризов…
Вере опять стало жаль сына, но Егор прав — это его выбор. Юрина ошибка? А в том, что женитьба на Полине станет ошибкой, Вера ни на секунду не сомневалась. Ну, ничего, права Ася: разведутся. В итоге потом будет. Но как же Вере не хотелось, чтобы сын набивал шишки! Вот бы ровно и спокойно текла его жизнь, чтобы не было у него ни боли, ни обид, ни печали. Взять бы всё это себе, а сыну оставить только счастье.
Вера села напротив Юры. Какой же он красивый! И в кого только? Она, конечно, симпатичная, но обыкновенная. Биологический отец Юры, которого Вера вспоминать не любила, тоже красавцем не был. Но у Юры как-то всё удачно перемешалось и распределилось — будто талантливый повар взял обычные ингредиенты и создал шедевр. Интересно, а Полина… Полина похожа на своих родителей: они такие же невзрачные, как и она?
Вере подумала, что Юра и Полина похожи на двух птиц: самец яркий, красивый, заметный, а самочки почти всегда серые — глазу не за что зацепиться. И всё-таки, чем же она его умудрилась покорить?
Юрий доел ужин, поблагодарил маму и ушёл к себе. Через минуту Вера услышала его тихий голос: «Да, котенок, уже покушал. Конечно. А ты что?» Вера после этих слов поморщилась. «Котенок»! Подумать только! Да она — кошка драная, а не котенок!
Хозяйка помыла посуду, приняла душ и отправилась в спальню. Егор уже дремал, укрывшись одеялом с головой. Вера пристроилась рядом.
«Надо узнать, где вообще Юрка с ней познакомился. Ведь не одна девочка с курса ему не понравилась, а там ведь были прекрасные девушки, многих из которых Вера хотела бы видеть в качестве невестки. Мила, дочка владельца сети заправок, например. Или Оленька. У Оленьки и мама, и папа — нотариусы, и нравился ей Юра, это было видно невооружённым глазом. Но нет же! Юрий — как кот, которого всю жизнь кормили премиальным кормом и который вдруг решил поесть из помойного ведра».
Вера уснула с трудом. Ей хотелось плакать — от обиды и возмущения. Но ничего, образуется. Всё как-нибудь.
Пятница пролетела незаметно. Юра опять побежал на собеседование, сказал, что вернётся поздно. Значит, будет до поздней ночи шататься где-то со своей Полиной. Вера работала над очередным переводом. Работа отвлечься женщине не помогала, скорее наоборот. В субботу предстояла поездка. Юра с утра нервничал: сменил три футболки, и ни одна ему не нравилась. Потом решил надеть рубашку и схватился за утюг.
Вера отправила мужа Егора на помощь сыну, а сама застыла перед шкафом. А что же ей надеть? Любимое платье из шёлка, красивое, нежно-зелёного оттенка, с юбкой до колен и прямыми рукавами? Нет, это слишком делово. Костюм? Нет, тоже не годится — слишком официально. Она же не на приём к королеве отправляется, а по сути в деревню. От одной мысли об этой семье у Веры портилось настроение.
Наконец женщина остановила свой выбор на прямых летних брюках-палаццо и лёгкой блузке из кремового шёлка с бантом на груди. Вера подумала, что недостаточно ценила время, когда в её жизни не было Полины.
В комнату заглянул муж и улыбнулся: — Прекрасно выглядишь. — Юрка уже вышел? — Машину ждёт, — ответил муж. — Тогда, пожалуйста, не отвлекай меня. И сам собирайся, рубашку я твою погладила.
Через десять минут они вышли из дома. Юрий ужасно волновался — перед экзаменами так не нервничал. Сидел как на иголках, ерзал постоянно. — Юрочка, а ты с ними уже знаком? — спросила Вера. Сын посмотрел на маму бешеными глазами, затем кивнул. — Ну да, ездили в прошлом месяце.
Вере стало обидно. Такие важные события своей жизни сын от неё начал скрывать. Конечно, появилась Полина — теперь она на первом месте, уж родную маму информировать не обязательно. Егор словно прочитал мысли жены и покосился на неё с лёгкой улыбкой. Мол, дорогая, не переживай. У тебя есть я, и это главное.
— Ну и как? — спросила Вера. А сын в ответ пожал плечами и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Да хорошо, мам. Мне они понравились. Юра снова застегнул рубашку. Если так будет продолжать, он рискует оторвать пуговицу вовсе. — А кем они работают, дорогой? Чем занимаются? — настаивала женщина. — Мы всё-таки вот-вот к ним едем, интересно же.
— У неё мамы нет, — сообщил Юра. — Только папа и тетя. Она её и воспитывала, живут вместе. Вере стало вдруг стыдно за все ее дурные мысли о Полине. Мамы нет… Больше Юрий не сказал матери ничего. Видимо, не хочет, стесняется. Возможно. Или очень нервничает. Чего он так боится? Что родители скорчат брезгливые лица при виде родственников его избранницы?
Хотя Вера тоже жутко волновалась перед первой встречей с будущей свекровью. Но это было совсем другое. У неё уже живот был заметен, и Егор переживал, когда они решили познакомить родителей. Надо признать, встречи те прошли, что называется, через пень-колоду. Вера свекрови не понравилась сразу. Но вот Юру было очень жаль, и Вере захотелось предложить ехать не в Клиновое, а на городской пляж.
Вера мысленно пообещала себе, что будет вести себя приветливо — даже если родственники Полины запойные алкоголики, — лишь бы Юрочка не расстраивался. Господи, как же тяжело быть матерью!
Наконец они добрались до посёлка. Выяснилось, что отец и тётка Полины живут в частном доме. Увидев его, Вера поморщилась: покосившийся заборчик, пара яблонь и слив, какие-то пустые банки, расставленные на веранде…. В целом дом произвёл впечатление бедного и немного запущенного. Егор подошёл к супруге и, склонившись к уху Веры, произнес: — Сделай выражение лица попроще, душа моя.
— А что, заметно? — спросила Вера. — Ещё как, Верочка. Прошу, постарайся ради сына. У тебя на лице в буквальном смысле — бегущая строка. И Вера кивнула. Надо стараться. Юра и так всю дорогу места себе не находил. Если сын заметит, что мать в шоке от условий, где живут родственники Полины….. Жаль, что Юра не беспокоится о матери подобным образом: притащил эту Полину и поставил перед фактом.
Из дома выскочила полная женщина, одетая в цветастое платье. Вера вздохнула. Наверное, это её лучший наряд. Такие обычно носят дома небогатые женщины: дёшево и комфортно, хлопковый трикотаж. Вера себе такую одежду носить не позволяла: либо элегантная пижама, либо халат из тонкого шёлка. Егор бы не понял, если бы Вера начала ходить по дому в подобном одеянии. И кто только придумывает эти ужасные расцветки? Что у этих людей со вкусом?
— Мам, ну вот, видишь, нас уже встречают, — произнёс Юра. — Ой, гости приехали! — женщина подбежала к Вере, обняла ее — А я вас уже жду! Пирогов напекла. Вы пироги-то едите? Вера пирогов не ела — она уже лет десять как отказалась от мучного. Но решила не расстраивать сына. — Ем, да. Спасибо, — улыбнулась она с огромным усилием. — Пойдёмте в дом, что же вы тут-то все стоите? Меня, кстати, Лизой зовут. Я тётушка Полинки нашей.
Очень приятно. — Егор, — мужчина протянул Лизе руку. — А это жена моя, Вера. Лиза потрясла немного руку Егора с подобострастием, глядя ему в глаза, а потом буквально потянула Веру за собой в дом. Женщина засеменила за хозяйкой, стараясь не упасть, — и всё-таки надо было надеть ботинки, а не туфли на каблуках!
В доме, к удивлению Веры, было чисто и даже уютно. Но очень-очень бедно. Такой ковёр, как тут в гостиной лежал, когда-то был у её бабушки — точно такой же! И уже в детстве Веры он был слегка затёрт и успел выцвести. Стенка здесь — советская. Какие-нибудь предки Полины добыли его, отстояв в длинную очередь, или дав кому-нибудь, как тогда говорили, «на лапу». Стенка, хрустальные салатницы, груды чашек и фарфоровые статуэтки…. Будь Вера любительницей винтажа, сошла бы с ума от радости. Но старые вещи она не любила.
У нее они ассоциировались с нищетой и невозможностью приобрести то, чего по-настоящему хочется. «Пользуйся тем, что уже есть, не надо тратить деньги», — как там бабушка говорила. Хотя какие уж траты, когда денег и вовсе не было? Вошла Полина и тут же кинулась на шею Юре. Надо же, всего час назад строила из себя застенчивую лань, а теперь целоваться полезла, никого не стесняясь. И Юрка не сопротивляется — мог бы ради приличия. Вере стало неловко за сына, но Лиза, казалось, внимания на происходящее не обращала.
Полина поздоровалась с гостями, а потом утащила Юрку куда-то вглубь дома. Лиза проводила их взглядом и улыбнулась: «Молодые, красивые!» — «А, да, очень», — согласилась Вера. «Глаз не оторвать. Вы уж простите, Вася уехал в гараж, у нас там закрутки. Привезёт чего-нибудь к столу. На кухне посидим, не возражаете? Я там стол накрыла уже. А хотя, могу и тут…»
— «О, что вы!» — ответила Вера. — «Всё в порядке. Мы сами едим на кухне. Мне тоже лень бегать туда-сюда за тарелками». Лиза кивнула: «Мол, как я вас понимаю». Ну вот, уже что-то общее с будущей родственницей.
Егор решил взять инициативу в свои руки, похвалил дом — мол, добротный, сразу видно, строили на века. А Лиза сообщила, что дом построен почти сто лет назад и простоит ещё столько же. Егор подарил ей бутылку вина — «решено было не ехать в гости с пустыми руками». Она сказала, что вина такого никогда не пробовала и даже не видела. Ещё бы — оно привезено было Егором из Италии три года назад. Она вообще бывала где-то, кроме этого посёлка?
Наконец вернулся отец Полины, Василий. Он понравился Вере ещё меньше, чем Лиза: худой, лысый, с коричневым до черноты загаром и холодным, строгим взглядом. Наверное, мало кто может выдержать его взгляд — это Вера поняла сразу. А вот интересно, что с ним случилось, раз он глядит на всех волком? Но суровым был только взгляд — Василий вёл себя довольно приветливо, сразу пригласил Егора на рыбалку, сказал, что осенью отвезёт новых родственников в лес и покажет им грибные места.
Вера представила себя в резиновых сапогах, с корзинкой в руках, и ей стало смешно. Грибы она собирала только в далёком детстве с бабушкой, и занятие это ей особого удовольствия не доставляло: мошки, комары, риск провалиться в болото, чего Вера боялась панически. Нет уж, никаких грибов. Если захочет, она вполне может купить в супермаркете шампиньоны.
Лиза накрыла на кухне стол: несколько тарелок с пирогами, солёные огурчики, маринованные помидоры, загадочная черемша, которую Вера в своей жизни ещё никогда не пробовала, а также несколько видов салатов. Вера сперва хотела попробовать всего понемногу, чтобы не расстраивать хлебосольную хозяйку. Но оказалось, что Лиза и впрямь изумительный кулинар: пироги буквально таяли во рту, помидорчики были куда вкуснее покупных, а огурцы хрустящие, с правильным количеством соли, пахнущие укропом и чесночком.
Может быть, тем Полина и взяла Юрку, если она готовит так же? Вера готова была принять её и простить отсутствие образования за эти огурчики. И душу продать можно.
Часа через два после начала трапезы к столу соизволили явиться сами виновники торжества. У Юрки волосы растрёпаны, на шее — характерный красный след, рубашка помята. Вере стало неловко. Неужели и впрямь такая страсть у них, что даже часик не могут продержаться, не накинувшись друг на друга? И Полина хороша: улыбка до ушей, глаза блестят, смотрит на Веру победительницей, будто спрашивает: «Ну, чей теперь Юра? Мой. Сама знаешь, что мой. И это уже не изменить».
Лиза и Василий сделали вид, что ничего не заметили. А если и заметили, то не догадываются, чем молодые занимались в соседней комнате. Вере вспомнилось, как они с Егором вели себя когда-то при родителях. Да они и смотреть-то друг на друга боялись, могли разве что за руки взяться — и то Вере это казалось ужасно постыдным. Сколько она сил потратила, чтобы привить сыну манеры. Выходит, всё впустую. Пришла Полина и уничтожила десятки лет её педагогических усилий.
Молодые посидели немного за столом и снова куда-то ушли. Вера посмотрела на удаляющуюся спину сына, и на глаза ее навернулись слёзы. Уходит он от нее. Уходит навсегда. — Ну что, давайте к делу перейдём, — предложил Василий. — Пора, пожалуй, — сказал Егор. — Юра нам сказал, что они с Полиной собираются пожениться.
Продолжение этой невероятной истории следует.
Почему Вера попала в психиатрическую лечебницу, что она сделала? И кто такая эта Полина на самом деле? Но сейчас уже можно прочитать на канале Завалинка