Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 10. "ДЖЕЙМС БОНД" СОВЕТСКОГО РАЗЛИВА. ЕГО РАССКАЗ О "ПОДВИГЕ" В ЛИЕПАЕ И ДАЛЬНЕЙШИЕ МЫСЛИ О ПАРТИИ.
Вот такой небольшой рассказ получился на основе короткого "интервью", которое давал мне мичман Бухов на вахте в центральном посту Б-558:
... КАПИТАН 1 РАНГА нервничал. Циферблат командирских часов притягивал его взгляд ежеминутно, словно магнит. Стрелки ползли неумолимо, а командир подводной лодки смотрел в глаза начальнику с мольбой и просил подождать ну ещё чуть-чуть... Как же, скажите на милость, нам идти в море без трюмного старшины? Но время шло, а этот чёртов мичман так и не появлялся на горизонте.
Где он был в это время и что делал - история об этом умалчивает, как умолчал и сам рассказчик. Командиру лодки за это время было сказано много обидных слов по поводу его подченённых. Командир скрипел зубами и просил подождать ну хоть бы ещё 10 минут.
Наконец, терпение начальника лопнуло, и он приказал командиру отдавать швартовы. Лодка пошла в море без трюмного старшины. Бухов примчался на пирс, когда лодки уже там не было. Ему сказали, что лодка только что отошла. И если поторопиться, можно перехватить её у Воздушного моста. Как именно "перехватить" - ему не сказали, да и не могли сказать. Бухов и сам не думал об этом. Он просто нёсся к Воздушному мосту, и с такой скоростью, как если бы ему вставили в одно место тряпочку, щедро сдобренную скипидаром.
Он взбежал на мост - и форштевень лодки тоже поравнялся с ним. Мичман заметался по мосту, закричал, замахал руками. Ну и что из этого? Подводная лодка - не велосипед, сразу не остановить. Да и не думал никто это делать, тем более, в узкости. Где ты раньше был, крикун? Рубка лодки приближалась к мосту. На рубке теснилось много народа: сам старший начальник, командир, старпом, штурман, замполит, сигнальщик и рулевой. Они с каким-то ледяным, отстранённым любопытством молча смотрели на беснующуюся на мосту фигурку своего трюмного старшины.
В горячке, не помня самого себя, Бухов перемахнул через перила и прыгнул вниз в тот самый момент, когда рубка находилась как раз под мостом. В своём "затяжном прыжке" мичман увидел прям под собой погоны с тремя звёздами и в ужасе закрыл глаза. "Приземление" вышло чудовищно "точным". Он оседлал капитана 1 ранга и замер на его плечах. В диком трансе он безуспешно пытался принимать положение "смирно", но его ноги почему-то не находили опоры. Парализованный от страха, он каким-то неестественно блеющим голосом так и доложил своему командиру о прибытии, сидя на плечах у капитана 1 ранга.
Начальник же от боли, испуга и перехватившей горло злобы в первое мгновение даже не пытался избавиться от непрошеного "наездника" и просто стоял, остолбенело глядя перед собой.
- Это мгновение для меня оказалось длиннее, чем сама Вечность, - вспоминал Бухов, артистически закатывая бессовестные глаза. - А вот чем же это всё представление закончилось конкретно - не запомнилось, хоть убей. Ну, стресс у меня был, можно же понять? Это уже потом драли меня по всем статьям, как сидорову козу. И не только меня. Командир даже больше получил: кроме всего прочего, ещё и чоп по партийной линии ему вставили.
- А тебе не вставила партия? Ты же коммунист?
Бухов весело заржал:
- Ты что, с ума сошёл? Сам ты коммунист! Да я бы и месяца не продержался в вашей дорогой и любимой партии. Выперли бы после очередного запоя. А ты, кстати, коммунист?
- Нет, - сказал я.
- Молодец! Это очень хорошо! Это просто отлично! Именно это обстоятельство нас с тобой и должно сплотить. Я тебя поздравляю и не советую туда лезть. Но готовься к тому, что тебя начнут заманивать в партию всякими хитрыми калачами. Им нужна бессловесная масса баранов, которая создаёт фундамент их господского благосостояния. И лозунг соответствующий они придумали по этому случаю: "Партия сильна своими массами!"
- Нет, ты загнул, это не так. Лозунг другой: "Сила партии - в сознательности масс". Партия - это очень серьёзно. - Мои слова были искренними, сказанные от души. - Я так понимаю, чтобы мне туда вступить, нужен какой-то сильный жизненный пендель, что-ли... Какое-то серьёзное событие... Вот в годы войны в партию вступали перед боем. Я жду, что такое потрясение случится и в моей жизни, чтобы можно было с чистой совестью идти в партию. А пока я лично не готов морально к этому серьёзному шагу.
- Да ты идейный, я смотрю! - моя "исповедь" развеселила Бухова. - Хорошо же вам в училище мозги промывают. Тогда послушай, пока никого нет тут рядом. Знаешь, что такое пчелиный рой со своей идеальной организацией? Это то же самое, что ваша партия. Там есть матка, трутни, охрана и рабочие пчёлы.
- Матка - это наш дорогой и любимый Леонид Ильич. Все его любят, ценят и лелеют. Трутни - это партийные чиновники. Ни хрена не делают, а жрут, как свиньи. Это именно для трутней от партии по всей стране созданы "обкомовские" распределители. Икра чёрная-красная, салями всякие и другая мура, которую ты никогда не видел и не увидишь. Например, в нашей бригаде трутни - это начальник Политотдела, его заместитель, всякие там эти хреновы пропагандисты, инструкторы, агитаторы и прочий сброд.
- Пчёлы-охранники на страже порядка в улье - это наши нелюбимые менты, они стоят на страже существующей сладкой системы, созданной для процветания господ от партии. И все эти трутни хотят набрать в партийный улей "рабочих пчёл". Кто-то же должен пахать! Таких дураков ищут среди вас. Вот ты не будь таким недальновидным, беги от них подальше! Посуди сам: лично тебе партия никаких плюшек никогда не даст. А вот 20-25 рублей взносов каждый месяц будут у тебя улетать. Это как бы собаке под хвост свои деньги бросать. Дураки так и делают.
- А когда у тебя по службе приключится неприятность, - а она будет обязательно, ты же не святой - ко всем наказаниям добавится партийное наказание, оно по-иезуитски самое коварное. Драть тебя будут в политотделе с пролетарской ненавистью, потому что один из постулатов нашей партии - держать своих баранов в стойле. Так вот, стоит тебе споткнуться раз, тебе целый год на партсобраниях будут напоминать об этом косяке и выносить мозги. Задержат звание и не пустят за границу на боевую службу. Всё! Карьере твоей придёт пипец и пиши пропало!
Бухов сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Я тоже молчал. Возразить было нечего. Бухов сейчас с плеча рубил правду-матку и был очень убедителен, и я понимал, что он отчасти прав. Мичман словами выразил то, что накапливалось где-то внутри меня и не имело до сегодняшнего "политзанятия" конкретного выражения. Конечно, 5-летнее промывание мозгов в училище на лекциях по партийно-политической работе оставило свой след. У нас в классе из 25 человек только 5 выпустились, так и не вступив в КПСС, вот и я в их числе.
Наши преподаватели партполитработы хорошо делали своё дело. Они очень настойчиво убеждали нас в правоте коммунизма, как будто мы что-то "против" имели. Казалось, что они и барана убедили бы в преимуществах коммунизма по сравнению с капитализмом. Кстати, барана убедить в этом было проще пареной репы, потому что самый убойный аргумент выглядел так: "Учение марксизма-ленинизма правильное, потому что оно верное".
Абракадабра какая-то... Вот почему на фоне закостенелых догм и постулатов от уважаемых преподавателей сегодняшняя убийственная буховская логика на его "политзанятии" производила на меня бомбический эффект. А Бухов продолжал изгаляться дальше, в пылу "преподавательской" страсти он перешёл на заговорщический шёпот, хотя кроме нас в ЦП никого не было:
- Эти сво...чи из Политотдела на всё способны. Бойся их, держись от них подальше! Никогда не забывай, что самый страшный враг военного человека - это Политотдел.
- Это почему так?
- Эти гады будут улыбаться тебе в глаза, хвалить, рассчитывая и полагая, что и ты завиляешь хвостом перед ними. А коли не пойдёшь у них на поводу - они такую характеристику на тебя втихаря накатают, что с ней тебя и в тюрьму не примут.
- У нас в бригаде не должны быть плохие политработники, - неуверенно предположил я. - Камчадалы - отличные люди.
- Ты что, с дуба упал? Какие тебе здесь камчадалы? Да тут сброд собрался со всего Союза, вот только самих камчадалов как раз и не хватает! И вообще, а ты хоть знаешь их, нашенских? Ты здесь служишь всего ничего. Я тебе говорю: прослужи хотя бы год. И у тебя сложится совсем другое впечатление о работниках языка и партбилета. Точно такое же, как оно есть у меня сейчас. И вот тогда мы с тобой станем 100-процентными единомышленниками.
- Ты крепко запомни, как аксиому, не требующую доказательств: современные политрабочие - это мерзавцы. И жизнь это сто раз у нас тут доказала. Ты не смотри на нашего замполита: он не такой, как они. В ихней стае он как бы "белая ворона". И они его долбят в хвост и в гриву. Если так дальше будет продолжаться, то недолго ему на Камчатке служить осталось. Заклюют и отправят служить в Приморье, на одинарный оклад вместо двойного.
- Время покажет, - сказал я неопределённо, потому что больше сказать мне было нечего...
Я посмотрел на часы. Ещё долго мне с Буховым вахту тянуть. Я поймал себя на мысли, что моё настроение на нуле от только что услышанного. Сказать ему, чтобы сменил пластинку? Но ведь он прав, он собрал воедино те фрагменты, которые в виде обрывков временами занимали мои мысли. Всё это высказал с убойной точностью, и это меня застало врасплох. Прервать его на самом интересном - нет. Так делают страусы, прячущие свои головы в песок.
Вот уж, век живи - век учись. Не так прост этот старшина команды. С каждой совместной вахтой он открывает для меня что-то новое и удивительное. Но я бы удивился ещё больше, если бы мог заглянуть в будущее и там увидеть, что менее, чем через час, я получу свой первый на службе строгий выговор...
Продолжение следует.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.