Лиза шмыгнула носом: — Рано как-то… Девочка моя… — Ну ты что, — глаза Василия вдруг сделались нежными, ласковыми. Он погладил Лизу по плечу. — Не переживай ты так. Сама же видишь — люди приличные. Вы уж извините её, она так за Поленьку переживает. — Да, — кивнула Лиза, — росла ведь у меня на глазах… Полечка-то у меня на руках совсем крошечкой была.
Вера вздохнула. Ну что же, уже неплохо: есть у них с Лизой нечто общее. А именно — мнение, что свадьба это слишком поспешное и необдуманное решение, и что детям их стоит ещё лет пять подумать, прежде чем отправлять прекрасные отношения в загс. — Извините ещё раз, мы люди простые, — Василий улыбнулся. — Сам опешили, когда Поленька нам всё это рассказала. Мы-то думали, хоть институт окончит. А вон оно как вышло. Но спорить с ними, сами знаете, дело гиблое.
— Да уж, — подтвердила Вера, — но в любом случае — рановато. — Ну, может, и так, — мягко сказала Лиза, — только никто же не знает, как оно дальше-то сложится. Может, до старости вместе проживут. Кто ж знает? Так что вы думаете про свадьбу-то? Где хотите отмечать? Кого звать? Расходы пополам. У нас не то чтобы много, но на свадьбу Полины скупиться не будем. Копили понемногу на такое событие. Да кое-чего накопили.
Грядущее торжество обсуждали почти два часа. Лиза то и дело начинала плакать. Вере всё чаще хотелось встать и закричать, что никакой свадьбы не будет и быть не может. Егор и Василий сумели сохранить здравомыслие и медленно, но верно двигались к общему знаменателю. А чем там заняты Полина и Юра — думать не хотелось вовсе. Им-то чего волноваться? Взрослые всё решат и оплатят.
Вера вспомнила свою свадьбу. Она на тот момент зарабатывала больше мужа — ему платили скромную зарплату преподавателя высшей школы, а она уже сотрудничала с издательством и делала переводы. У родителей они не взяли ни копейки. Свадьба получилась скромной, но весёлой: сначала регистрация, потом поездка в электричке с друзьями на дачу, на шашлыки.
Вера купила коротенькое белое платье, считая, что её длинные ноги будут хороши и в простом ситце без кружев. Прямо в этом платье, взявшись с Егором за руки, она прыгнула в озеро с разбега. До сих пор фотография их мокрых, обнимающихся и счастливых висит над супружеской постелью. Сколько же лет прошло с тех пор — подумать страшно.
Вряд ли Юра и Полина согласятся на шашлыки у озера. Ведь не откажешь единственному сыну в том, чтобы свадьба у него была одна. И что с Полиной он рука об руку пройдёт через всю жизнь… Ну да, смешно.
Как бы там ни было, вскоре решение было принято: минимум родственников и друзей, непременно ресторан. Лиза уверяла, что справится с приготовлением еды на пятьдесят человек, но её пыл охладили. Насчёт платья Вера предложила купить на свои деньги: «Мы можем пройтись по магазинам втроём», — предложила она Лизе, которая уже начала ей нравиться.
— «Пусть Полина выберет то, что ей придётся по душе». — Ой, я не смыслю в этом вообще, — улыбнулась Лиза. — Идите вдвоём. Вы вон как одеты хорошо. А я-то что? Увижу цветочки да кружево — и мне красиво.
Вера удивилась. Надо же, а Лиза не лишена самокритики и некоторой самоиронии. Вера такие качества в людях ценила. Этой Лизе бы в своё время образование хорошее получить — может, и жизнь бы получше сложилась.
Наконец настало время отправляться домой. Юра заявил, что останется ночевать в доме невесты. Вера нахмурилась и поинтересовалась: «Дорогой, а можно тебя на минутку?» Они вышли из дома. Юра глупо улыбался, а Вере захотелось треснуть сына по голове — слегка, чтобы лишь в чувство пришёл. — Юра, что это значит — «останусь»? У тебя что, дома нет? Это неприлично, в конце концов!
— Мам, да я уже у них сто раз ночевал, — заявил Юрка. — Тётя Лиза не возражает. — Сколько? Сколько раз? — Ну… несколько раз, — Юра пожал плечами. — А что? Мне уже давно восемнадцать. Имею право.
Вере стало не по себе. Может, её догадки верны, и Полина и впрямь беременна? Потому они так и торопятся с этой свадьбой. Всё-таки родня Полины — из маленького поселка, тут еще бытует мнение, что ребёнок должен родиться в законном браке, во что бы то ни стало. Главное — успеть найти платье, которое будет натягивать на живот… — Мам, ну пожалуйста! Я утром на электричке домой приеду, — взмолился Юра.
Вера не смогла сдержать улыбку. Ещё пару секунд назад он был взрослый, самостоятельный, а теперь уговаривает отпустить с ночёвкой к подружке, словно ему снова десять лет. Как он решится-то нести ответственность за семью? Господи, помоги. Только скажи, в чём Вера так согрешила и чем заслужила такое испытание. — Оставайся, — махнула рукой Вера. — Только осторожно, я тебя прошу. Помнишь, что я тебе говорила про все эти дела? — Помню, помню! — кивнул сияющий Юрка и улыбнулся от уха до уха.
Из дома вышло остальное семейство: Лиза, Василий и Полина. Полина опять накинулась на Юру, как лиса на отбившегося от стаи цыплёнка. Василий и Егор жали друг другу руки и говорили о рыбалке. Неужели Егор и правда поедет? Лиза расцеловала Веру, сунула ей в руки целых две сумки, набитые банками и пакетами. — Тут пирожки и огурчики, — перечисляла она. — Ещё вам картошки положила, в городе вы такую не купите, это самая вкусная, своя.
Пакеты Вера приняла с искренней благодарностью. В чём-чём, а уж в огурчиках Лиза знала толк.
Егор и Вера погрузились в машину и тронулись по грунтовой дороге. Закат был изумительным: у горизонта небо пылало, облака окрасились в золотой и розовый. Зато с другой стороны ползла чёрная туча — наверное, ночью будет дождь. Вере показалось, что природа словно показывает ей её жизнь: «до» и «после». «До» — это золотые облака и безмятежное счастье. А «после» — туча в виде Полины, которая намерена отобрать у Веры самое дорогое: её сына Юру.
— Ну, что думаешь? — спросила она у мужа. Она прекрасно знала — всё-таки они больше двадцати лет прожили вместе. За такой срок грех не научиться читать мысли друг друга. — Хорошие люди, — Егор пожал плечами. — Может, и девчонка тоже неплохая. Лиза вон как её любит. Василий сказал, с пяти лет её воспитывает. — Заметила, — сказала Вера. — Ну, положим, ты Юрку тоже избаловал. — Да, — ответил ей Егор. — Скажи ещё, что я виноват.
На глаза Веры снова навернулись слёзы. — Ты отец. Мог бы подать пример. А то первая барышня, которая просто ему в постели угодила, и он сразу её в жёны тащит… — Вера, не надо. Но любовь у них… Думаю, с этой девочкой он будет счастлив. А если нет… что ж, бывает. Разведутся. Жизнь после развода не заканчивается.
Юра и Полина отнесли заявление в загс. Началась подготовка к свадьбе. Вера пошла по магазинам с невесткой. Хотела было одеться попроще, чтобы не смущать девушку, но передумала. Пусть знает, в какую семью входит. Надела своё лучшее платье — то самое, зелёное. А Полина явилась в джинсах и какой-то футболке с неведомым жёлтым зверем с выпученными глазами.
«Да уж, невестушка…» — пронеслось в голове. Вере стоило огромного труда не сделать замечания насчёт наряда. Впрочем, ей всего двадцать, еще ребёнок. И вот эти двое детей собираются создать семью. Серьезно?
Платье выбирали долго. Полина сразу показала характер: заявила, что дешёвое ее не устроит. — А что ты подразумеваешь под «дешевым»? — спросила Вера. — Ну… это… — Полина обвела руками круг вокруг талии. — С этими юбками, пышными корсетами. Я хочу что-то элегантное.
Вере было очень интересно, что девушка понимает под элегантностью. В ходе примерок выяснилось: платье она хочет с открытыми плечами, «как в журнале». — У нас таких денег нет, — усмехнулась Вера. «Быстро осваивается, девка», — подумала она.
К вечеру, чувствуя себя абсолютно вымотанной, Вера всё-таки нашла вариант. Пришлось обойти с десяток салонов, и в каждом Полина мерила по два-три платья. Временами Веру охватывало такое раздражение, что хотелось прибить её или велеть брать то, что придется впору, и не выпендриваться.
Она ужасно устала, но при этом не хотела портить Полине праздник. «Не виновата же она, что родилась в бедной семье и что у неё такая… невзрачная внешность. Зачем Юрка выбрал именно её?»
Вернувшись домой в дурном настроении, она злилась на Полину и в то же время жалела её. «Смешная дурочка. Платье ей надо, видите ли, как у герцогини. А сама-то выросла в деревне, всего четыре года как в городе, чтобы в институт поступить. А что с её матерью? Ведь не спросишь напрямую, как-то неловко. Ничего, потом узнаю, когда все станем одной семьёй».
Время до свадьбы летело незаметно. Вера нашла наряд для себя — длинную, почти в пол, юбку и блузку из шёлка с кружевом на груди, всё кремового, приятного оттенка. Подобрали и костюм для Юры. Когда сын вышел из примерочной, Вера разрыдалась впервые за все время подготовки. Выходит, все по-настоящему.
А за неделю до торжественного (и трагического для Веры) события вдруг выяснилось, что жить молодые планируют в квартире родителей мужа. Вера была уверена, что они будут снимать, но нет. Юра полагал, что покидать свою комнату ему вовсе не обязательно. Сообщил он эту новость за ужином, как раз после того как съел жареную куриную печёнку с рисом.
— Сыночек, то есть как? — удивилась Вера. — Мам, ну а что такого? Я пока только оформляюсь на работу, снимать не на что. Полина учится. Поживём тут, у нас же три комнаты — поместимся как-нибудь. — А что Полина думает? — осторожно спросила Вера. — Она согласна, — улыбнулся Юрка, не почуяв подвоха. Ещё бы! Сперва дом в поселке, потом общага — там, небось, тараканы размером с лошадь бегают. Было бы удивительно, если б ей не понравилась наша трёхкомнатная.
Но вот только Вере пускать сюда невестку не хотелось. Эту квартиру она обожала. Это было её гнездышко. Она сама выбирала всю мебель — от журнального столика до стеллажей, от обоев до прихваток на кухне — и чувствовала себя здесь единственной полноправной хозяйкой. А теперь ее любимую кухню, где всё сделано так, как надо ей, придется делить с Полиной. Вере снова захотелось плакать от жалости к себе.
Когда они с Егором поженились, то жили в комнате в коммуналке. Комната та досталась Вере в наследство от отца, который умер, когда ей было всего десять. У мамы была однушка, но Вера и помыслить не могла жить вместе с матерью — она теперь замужняя женщина, у них с Егором своя семья, свой быт.
Потом комнату они продали и купили однокомнатную квартиру. Как же Вера была счастлива, что у неё будет своя ванная, свой туалет, и не надо ждать очереди на кухне. Потом дела пошли в гору: Егор издал первый учебник, его стали приглашать читать лекции. Однушка превратилась в их трёхкомнатную квартиру. В их квартиру. А не Полины.
Егор пнул Веру ногой по голени. Он часто шутил, что у жены лицо с субтитрами — и сейчас они читались без труда, благо Юрка был слишком увлечён едой. Он взрослый, у него скоро будет настоящая жена, так что на эмоции матери внимания не обращал, а продолжал рассуждать: — Мам, ну и до института ей недалеко будет добираться. Вы что, согласны, пап, мам?
Вера посмотрела на Егора взглядом, который он всегда понимал правильно, взглядом, в котором было зашифровано: «Останови сына, Бога ради, иначе тебе не сдобровать». Но Егор лишь пожал плечами и продолжил пить чай.
Закончив трапезу, Юра пошёл к себе звонить своей ненаглядной. — Ты что?! Куда? Их — к нам?! — прошипела Вера, едва дверь захлопнулась. — Вера, а что такого-то? — удивлённо поднял бровь Егор. — Все с чего-то начинают. Ты же помнишь про наш подарок сыну? Можно сделать его на свадьбе — деньги на квартиру.
Вера метнула на супруга взгляд, полный гнева. Её муж, конечно, гений, но порой не понимал элементарных вещей. — Егор, они купят квартиру. Однокомнатную, на большее пока не хватит. Купят, будучи в браке. Чтобы при разводе эта… щучка мелкая оттяпала половину, что ли?
- Слушай, ты что-то переоцениваешь способность этой девочки к отжиманию чужого имущества. Вера, я тебя прошу, подумай. Пусть лучше будут под боком. Воспитаешь, заодно вкус хороший привьёшь, готовить научишь. Знаешь, умная свекровь обретает дочь, а глупая теряет сына.
— Так вот, я не глупая! — надулась Вера. — Понимаю. Но ты просто слишком сильно любишь Юрку. Вот и сходишь с ума, милая. Будь ему тридцать — всё равно бы волновалась. Пойдем спать. Пусть поживут у нас, не помешают они нам.
А время летело незаметно. Не успела Вера моргнуть глазом, как наступил день свадьбы. В качестве моральной поддержки она пригласила Асю — без неё Вера просто не выдержала бы этого испытания. Лиза в загсе рыдала в три ручья, Василий был спокоен как камень. Вера пустила слезу, но не от счастья, а потому что ее мальчик достаётся этой Полине.
Хотя в свадебном платье и с макияжем Полина выглядела неплохо. И волосы осветлила, стала блондинкой — к счастью, выбрав вполне приятный оттенок. Оплачивала салон Вера — так попросил её сын. «А что, прилично выглядит», — прокомментировала Ася, когда они вышли из загса.
— Да, но с деньгами любая будет прилично выглядеть, — злобно ответила Вера. — Пришлось вложиться в эту мышь.
Ася погладила Веру по плечу.
— А вот, знаешь, вычитала где‑то. Сын приводит в дом воспитание своей матери. Вот что ты в него вложила, то он и выбрал.
— Я сейчас тебя не поняла, — Вера приподняла бровь. — То есть… это я Полину выбрала?
Ася развела руками. — Так что нечего, как говорится, на зеркало пенять, коли рожа кривая.
— Но она мне правда не нравится, Ась. В ней есть что‑то такое… ну, отталкивающее, что ли.
— Ой, да отталкивает тебя только то, что она выходит замуж за твоего сына, и всё! — Ася рассмеялась. — Пошли, пошли к машине, уже все собираются.
Потом был ресторан. Молодые плясали и фотографировались. Вера опрокидывала бокал. К счастью, конкурсов с шариками, которые надо лопнуть пятой точкой, не было, и подгузники, розовые и голубенькие, никто, к счастью, не надевал — чтобы определить, кто первым родится у счастливой пары, мальчик или девочка. Интересно, а кто решил отказаться от этих развлечений — Юрка или всё‑таки Полина? А он‑то, лопушок, всё сделает, теперь что она скажет. Хитрая, страшная деревенщина…
Сына Вере было жаль до слёз. Она наблюдала за молодыми. Кажется, Полина не так проста, как выглядит. Уже взяла бразды правления в свои руки: то тащит его куда‑то, то пинает в бок — мол, поцелуй меня. И Юрка целует, вызывая всеобщее умиление. А Полинка обнимает его как по‑хозяйски.
Наконец, гости стали расходиться. Вера поняла: сейчас они поедут домой, но не втроём, как обычно, а вчетвером. Теперь Полина — часть их семьи, и ничего с этим не поделать. Не будет больше счастливых вечеров, когда они шли из театра или кино втроём — она, Егор и Юра. Теперь Полина всегда будет рядом. И она всегда будет раздражать Веру.
Женщина боялась стать плохой свекровью. Очень боялась. Сама когда‑то хлебнула не любви, но хотя бы уважение и завоевала — доказала, что она хорошая жена, прекрасная мать. Будет ли Полина завоёвывать любовь Веры? Кажется, нет. Даже не подошла ни разу. И платье выбирала не подешевле — сразу шла к моделям, которые куда выше месячного дохода её семейства. Да, эта деревенщина себе цену знает. Только не завышает ли?
Но делать нечего. Теперь она — жена Юрочки. Наверное, сынок устал, переволновался. Началась новая жизнь.
Вера выделила Полине полку в холодильнике, чем вызвала немалое удивление Юры. Он полагал, что мама и папа по‑прежнему будут готовить на всех, только теперь ещё и на Полину. А Вере пришлось объяснить сыну: раз уж он решил жениться, то он взрослый, самостоятельный мужчина и должен есть то, что приготовит ему его жена, а не мама.
Юре это не понравилось.
— Так у меня ещё работы нет, — сказал он. — Нам на свадьбу денег подарили, но мы хотели поехать куда‑нибудь…
— Юра, ну значит, вы никуда не едете, — нахмурилась Вера.
Ей было больно говорить эти слова. Это же ее мальчик, ее маленький сынок. Да, она готова всё ему отдать: все деньги, квартиру и даже жизнь свою. Но иначе не получится. Иногда надо быть жесткой. Только вот не привык Юра к такому — обиделся. И Егор был недоволен:
— Ну зачем ты так? Может, ещё границы расчертить в квартире: вот это, мол, ваша половина, а это — наша?
— Дорогой, иначе они так и будут сидеть и ничего не делать, — заявила Вера.
Первую неделю не происходило ничего. Юра и Полина не выходили из комнаты, выбирались только под вечер прогуляться. Еду они заказывали на дом. Вера думала: на сколько еще хватит подаренных роднёй денег? Но к счастью, к сентябрю Юрий работу нашёл — хоть одной проблемой стало меньше.
У Полины начался последний учебный год, при этом пары она прогуливала, сидела в комнате за компьютером или валялась на кровати и дремала. И Веру это раздражало: она что, не планирует получать диплом? Решила, что у неё уже есть все, что нужно, что ли? И где это видано, чтобы молодая девица спала до полудня?
Между прочим, они договорились, что она будет убираться и стирать хотя бы свои вещи. Но нет — просто складывает в отдельный тазик в ванной. Вера стирать за молодых не хотела, но приходилось. Пару раз она сделала Полине замечание — та покивала, пообещала исправиться, но ничего не менялось.
Да и не готовила Полина вовсе. Питался Юрка лапшой быстрого приготовления, макаронами и сосисками. Вере огромного труда стоило не вмешиваться. Она пытается перевоспитать их, молодую семью.
Как‑то утром, когда Егор и Юрий уже ушли на работу, Вера проснулась от странных звуков. Женщина не сразу поняла, что это, потом догадалась — Полину тошнит в ванной комнате. Она накинула халат и пошла посмотреть, что же происходит с Полей. Дверь в ванную была не заперта. Полина сидела на полу.
— Что такое? Может, тебе скорую вызвать? — Вера присела рядом с Полиной на корточки. — Отравилась чем? — у неё мелькнула мысль: тогда вот к чему приводит рацион, состоящий из сосисок, лапши сомнительного происхождения и заказанной неизвестно откуда еды.
Но Полина только покачала головой.
— Нет, это другое… Точно. Мы не хотели вам говорить…
Вера удивлённо посмотрела на невестку.
— Ты что, беременна что ли?
— Ну да, — Полина кивнула. — Четвёртый месяц уже.
Внук. У Веры будет внук. Женщина почувствовала лёгкое головокружение. Она знала, что рано или поздно это произойдет, но так скоро? А еще ей стало стыдно. Она ругала Полину за то, что та слишком ленивая, что она целыми днями валяется на кровати и дремлет, что не делает ничего по дому. А вон оно что выходит на самом‑то деле.
Вера и сама первые месяцы беременности почти не вставала — сил у неё хватало только на то, чтобы добраться до кухни и приготовить обед и ужин на скорую руку.
— Полиночка, пойдём, чайку тебе сделаю. Знаешь, мне вот солёное помогало.
И Вера поднялась и протянула Полине руку.
— Ты к врачу ходила?
— Да, уже встали на учёт.
Полина с трудом поднялась, бледная, с синяками под глазами. Вера поймала себя на том, что ей искренне жаль невестку. Правильно Ася говорит: злая Вера стала.
Это что же выходит — у неё будет внук. Внук. Даже думать странно — ведь ей и пятидесяти нет, а уже настоящий внук. Сердце Веры сладко заныло. Снова она будет укачивать малыша, снова будет целовать маленькие пяточки и вдыхать ни с чем не сравнимый молочный запах детских волосиков. Она всегда любила детей, хотела двоих, а то и троих.
Но когда родился Юра — передумала. А вдруг её сын будет ревновать? Вдруг не получит положенного ему внимания? И от мысли рожать второго ребёнка Вера отказалась.
А когда забеременела второй раз — от Егора… Это одно из худших воспоминаний её жизни. Ведь так старалась предохраняться. А потом мама Веры заболела. Врачи ничего не смогли сделать, и Вера впала в глубокую депрессию, не понимала толком, что происходит, даже сын её не радовал. Тогда и получилось всё как‑то случайно…
Она даже не сразу поняла, что беременна. Она не могла понять — правильно ли тогда поступила? А может, и стоило родить? Но ничего уже не исправить. Почему‑то Вера была уверена, что это была бы девочка. Только какой у неё был выбор? Егор хотел ребёнка, собственного малыша, однако при этом боялся, что не будет хватать денег. Но зато теперь у них будет внук. Или внучка.
А вот ведь хитрые — и ни словом не обмолвились. Вера ходила с Полиной по врачам, правда, та начала капризничать: не хотела вставать рано утром, чтобы сдать кровь, отказывалась от питательных и полезных продуктов и ела чипсы, продолжая налегать на растворимую лапшу. А однажды Вера и вовсе застала невестку за курением — почувствовала запах и обнаружила Полину на подоконнике: она забралась на него с ногами и дымила в форточку.
— Полина, ты чего делаешь? — оцепенела Вера.
А та поспешно выкинула окурок в окно, даже не потушив его.
— Да просто воздухом захотела подышать.
— Ты курила? Ты хоть понимаешь, что это плохо скажется на ребёнке? Он там задыхается, когда ты ту дрянь вдыхаешь в себя!
— Да ничего с ним не будет, — Полина вздохнула. — Я просто перенервничала немного, надо было успокоиться. Я больше не буду.
Веру такое отношение Полины к беременности и ребёнку пугало. Она сама, когда ждала Юру, рекомендации врачей выполняла так, словно от этого зависела её жизнь: витамины, ежедневные прогулки, гимнастика. Питалась Вера овощами и хорошим мясом, читала составы на каждой упаковке йогурта и пачки печенья. Она не позволяла никому курить рядом с ней — Егор тогда эту привычку и бросил.
Веру раздражал даже табачный дух, который исходил от её мужа. А тут — такое. Может, у некоторых женщин вовсе нет даже намёка на материнский инстинкт, и Полина, возможно, как раз из их числа. Но сил на то, чтобы ругаться с Полиной, у Веры не было. Она почему‑то постоянно чувствовала себя плохо — будто бы и сама была беременна.
Веру тошнило. С каждым днем ей становилось всё труднее и труднее работать. Вера слабела и оттого делалась раздражительной. Женщина не понимала толком, что с ней происходит. Она ссорилась с Егором, муж уходил из дома по вечерам — чтобы поменьше времени проводить с Верой. Сам Егор полагал, что всё дело в Полине.
«Это из-за неё, из-за неё так с ума сходишь, дорогая», — вздыхал он. — «Прими уже тот факт, что наш сын — взрослый человек. Это его выбор». Но принять этот выбор Вере никак не удавалось. Полина раздражала её всё больше и больше своей безалаберностью, отсутствием желания что-то делать по дому. Да даже тем, что она была беременна. «Торопилась, наверное, специально залетела, чтобы Юрочка никуда не смог от неё деться. Теперь они связаны навек. Даже если разведутся, Юре придется платить алименты».
Юрий же от матери отдалился — это было естественно. На нервной почве дело ее срывало на крик, и сын предпочитал общество своей жены. Да и Ася заметила неладное. Во время очередной прогулки она сказала: «Слушай, подруга, тебя как будто подменили». — «В каком это смысле, Ася? Что тебе не нравится?» — «Да ты злая стала. Только и говоришь, что про свою Полину. Ты расслабься. Попробуй съезди куда-нибудь. Или к психологу сходи. Говорят, помогает».
Вера злобно посмотрела на подругу: «Психиатра мне ещё посоветуй, Ась. У тебя такого не было в жизни, тебе не понять. Да меня трясёт от этой девицы. В ванную после нее зайти тошно. Какая-то она неопрятная. Курит на кухне — всё воняет. А Юре и Егору — хоть бы хны. Что там, родится у неё? Больной ребёнок родится, вот увидишь"».
Вере воспитывать Полину не хотелось. Хотелось, чтобы она просто растворилась в воздухе, и чтобы Юра забыл про свою жену навсегда. Было в Полине что-то неприятное. Как Юра отвернётся — так взгляд ее меняется, становится каким-то злобным, отсутствующим, и улыбка исчезает, сменяясь плотно сжатыми в нитку губами. Что-то было в ней нечисто. Знать бы что. Хотя, чего гадать?
Вера была уверена: Юра для Полины — просто способ изменить свою жизнь к лучшему. А муж уже невестку «доченькой» называет, на карманные расходы денег подкидывает с каждой зарплаты.
Впрочем, был один плюс: Полина вроде начала готовить, и готовила неплохо. Это Веру радовало, конечно, — у неё сил на готовку не оставалось вовсе. Она сорвала сроки по переводу. Асю это состояние подруги пугало, она настаивала на том, что Вере стоит пойти к врачу, но Вера отказывалась наотрез: «Это просто сильный стресс, и ничего более».
Когда Полина была на седьмом месяце, она уговорила Юру поехать на отдых в санаторий, заявила, что ей необходим свежий воздух. А Юра при этом одолжил денег у отца и купил путёвку. Веру это тоже разозлило. С ней муж ехать куда-либо наотрез отказывался — мол, денег мало, надо экономить. А когда желание отдохнуть изъявила Полина — деньги внезапно нашлись. Весь день Вера дулась на мужа, а вечером разразился скандал.
Вера не помнила толком, с чего всё началось. Она что-то сказала про непомерные аппетиты Полины, что-то обидное про мать — мол, девочка и так росла без матери. «А ты ведёшь себя с ней как злая ведьма», вдруг сказал ей муж. Спать женщина легла в ужасном настроении, постелила себе в зале — не хотела лежать рядом с мужем. Все-таки не обманули её предчувствия: Полина внесла в их семью разлад.
А на вид тихая такая, скромная, вечно ходит с глазами, опущенными в пол. И ведь нашла ключ к сердцу Егора — тот «дочей» называет, денег не жалеет, небось, подкидывает молодым на карманные расходы тайком, чтобы Вера не видела. А может быть, Вера в этой семье уже лишняя? Им так хорошо втроём? А ей лучше всего будет вовсе исчезнуть и не мешать, не портить всем жизнь своей кислой миной?
Вера поплакала немного, а потом уснула.
Проснувшись, она сперва не поняла, где находится. Над головой — сероватый потолок, не такой, как в их квартире: дома у неё были подвесные, белоснежные, а тут — побелка, покрытая разводами. Вера попыталась пошевелиться, и ей это не удалось — словно что-то держало её за руки и за ноги. Она хотела вырваться, но не смогла, а потом почувствовала лёгкую боль в руке и провалилась в сон — тяжёлый, не приносящий облегчения, словно свинцовая плита.
Пробуждения повторялись и заканчивались этим сном. Так было несколько раз. Вера не знала толком, сколько — сбилась со счёта. Да и мозг отказывался анализировать происходящее. Иногда во время пробуждения она думала о сыне и муже, начинала плакать. Кажется, кто-то говорил с ней, но Вера не разбирала слов. А потом вдруг стало проще: она проснулась без тумана в голове. Странное это было чувство — давно забытое и уже непривычное. Она попыталась сесть, и ей это удалось.
— Вера Петровна?
Вера вздрогнула. Рядом с ней сидел мужчина в белом халате. У мужчины была седая длинная борода и густые, аккуратные усы. Почему-то именно усы завладели вниманием Веры, словно они были центром мира. Она не могла оторвать от них взора.
— Да, — хрипло проговорила женщина.
Мужчина кивнул. — Сколько вам полных лет? — Сорок пять… А что случилось?
Собеседник поморщился. — Потом поговорим. Так, знаете, какой сегодня день недели? Число?
Вера нахмурилась. Она не знала ни дня недели, ни числа. — Это… нет. А я долго спала? — А мне ведь заказ сдавать… Я должна написать письмо или позвонить… — Потом, Вера Петровна, всё потом. Вы что-нибудь помните? — Помню, что?
Мужчина вздохнул. — С вами уже пытались говорить, но вы словно бредили. — Да? А что такое. Я не понимаю.
Вера почувствовала, что начинает злиться. Странно. Она, кажется, вовсе забыла, что это за чувство. — Вера Петровна, я ваш лечащий врач. Зовут меня Семён Николаевич, — мужчина чуть улыбнулся, а кончики его усов взлетели вверх. — Вы находитесь в психиатрической больнице.
— Что?! — воскликнула она. — Нет, не может быть! Это сон!
Вера думала, что сейчас проснётся в своей постели рядом с Егором, приготовит завтрак для мужа и сына, Юрка уйдет на работу, а Егор, как всегда, сядет за очередную статью или будет готовиться к лекции. — То есть как… это… лечащий врач? — Да, всё верно, лечащий врач. Мы снизили вам дозу препарата. Вы вели себя агрессивно, но я принял решение вывести вас из этого состояния, чтобы поговорить. Вы вообще что-нибудь помните? — Нет… кажется, ничего.
Вера потерла виски. — Как… как я здесь оказалась? — У вас был приступ, — неопределённо ответил врач. — Но раз не помните, не буду вас мучить. Отдыхайте. Если что — нажмите на кнопку. Она около кровати, и к вам тут же придут. А пока отдыхайте.
Он поднялся и пошёл к двери. Вера хотела было задержать врача, но у неё не было сил. Дверь закрылась, послышался лязг ключа в замке, и она поняла, что находится в тюрьме.
Вера огляделась. Комната была крошечной, метров два. Тут была лишь кровать и зарешеченное окно под потолком. Её… что, похитили? Где Егор? Что с сыном, Юрой? Почему она одна? Почему к ней никто не приходит?.. Вместо ответов она рухнула на подушку и уснула.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Она то засыпала, то просыпалась. Кажется, к ней приходили какие-то люди, но Вера не понимала, кто это, не узнавала. Они о чём-то спрашивали — она не знала ответов. «Где вы были? Что делали? Помните ли, что случилось?» Помнила, как уснула на диване в зале, укутавшись в плед… А дальше — провал.
А потом наступило просветление, и пришла Ася. Подруга выглядела странно, одета во всё чёрное, с заплаканными, опухшими глазами. Вера видела её такой только один раз — когда у Аси умер папа. Подруга села на стул около кровати Веры и взяла её за руку. — Ну, ты как? Помнишь меня? — Помню, — удивилась Вера. — А что, разве не должна, что ли? — Не знаю, — ответила та дрожащим голосом. — Я уже ничего не знаю толком. Слушай, ты что-то хоть помнишь?
— О чём вы все? — Вера сжала кулаки, и Ася отшатнулась. — Что вообще происходит? - Нет, Верочка, ничего… а я… я просто пришла, чтобы сказать тебе кое-что. Мы говорили с доктором, он считает, что так будет лучше. — Господи, Ася! Да что случилось-то? Почему я здесь? Мне… мне страшно. Где Егор? Где Юра?
По щеке Веры скатилась слеза. — Я ничего не понимаю, Ася! — Вера… Держись, — Ася нервно сглотнула. — Прости меня, но я должна… ты должна знать. — Да говори ты уже!
Вера почувствовала, как сердце её превращается в кусок льда, по коже пробежала волна мурашек, виски сдавило обручем. — Ася, что от меня скрывают? — Вера… , Егор в больнице. В тяжёлом состоянии. Ты… ты пыталась его убить. — Что?!
Вера не поверила своим ушам. — Я? Я пыталась?!
— Вера… в тот вечер. Егор говорит, что вы поссорились, ты пошла спать отдельно от него, в зал… Потом… он ничего не помнит. Ты ударила его ножом. Несколько раз, Вера. И просто легла спать рядом… с кроватью, прямо на полу. А нож был у тебя в руке.
— Ася… Ася, этого быть не может. Что ты несёшь? — Да, Вера. Так сказали в полиции. Юра вас так и нашёл… Он, к счастью, вернулся раньше, заехал, чтобы забрать витамины Полины, она забыла их дома, а ей нужно принимать каждый день… Он и вызвал полицию и «скорую». Сейчас Юра с Полиной дома, а Егор в больнице. И ты тоже в больнице. — А в какой я больнице?
Вера прикрыла глаза, ей показалось, что она теряет сознание. — Не знаешь? — удивилась подруга. — В психиатрической. Говорят, у тебя был какой-то нервный срыв… ты вышла из себя и… — договорить Ася не смогла.
Вера упала в обморок.
Когда она пришла в себя, Аси уже не было. Были слёзы. Крики. Вера слышала свой собственный крик — дикий, животный, — но слышала будто бы со стороны, будто бы она была не на этом месте. Может, на том свете? Только тело её продолжало биться и кричать, кричать и кричать.
Ася больше не приходила, а Вера погрузилась в своё призрачное существование. Дни сменялись днями, появлялись какие-то люди, но Вера не узнавала никого. Откуда-то у неё была уверенность, что её тоже пытались убить. И это была, почему-то, Полина. А ведь больше некому. Вера не могла ударить Егора ножом. Она любила мужа, любила и любит больше жизни. А почему не приходит Юра?
И что самое страшное — почему то и дело появляется Полина? Вера видела её в своей палате. Полина что-то говорила тихим голосом, улыбалась, показывала Вере шприц с какой-то жидкостью. Вера боялась уколов, но отбиться не могла — тело её не слушалось. Полина хочет убить её? Как пыталась убить и Егора? Только вот Вера поделать с этим ничего, кажется, не может. А почему? Вообще, Полина здесь? Что происходит? Как её пускают? Почему она одна?
Вера чувствовала, что скоро умрёт, так и не увидев в последний раз сына. Эта мысль пугала её больше всего. Сколько длилось это существование — Вера не знала. Она просто была, как растение или камень. Только вот внутри этого камня бушевала буря страхов и тоски, и невозможность выразить это, невозможность рассказать хоть кому-нибудь.
Однажды она проснулась и увидела Полину. Та сидела около её кровати и что-то читала. Вера застонала. Полина вскочила и подошла к Вере: «Болит? Где?
«Что?.. Что ты тут делаешь?»...
Окончание следует. Кто такие Анна и Полина и причем тут муж Веры Егор? Но все закончится почти хорошо. Уже сейчас можно прочитать на канале Завалинка