Глава ✓368
Начало
Продолжение
Октябрь - не лучшее время для путешествий морским путем через Балтику и Северное море, но всяко лучше, чем в декабре или январе.
Осенние штормы только начинают играть с купеческими судами и рыболовецкими и китобойными шхунами.
Ближе к берегу - высокие волны, изжелта-зелёные, с белыми барашками поверху, а там, где море отливает бутылочной зеленью впросинь лишь небольшая зыбь колышет тяжёлую стылую воду.
Зато ветер каков! То постоянный ровный бриз, то порыв такой, что паруса над головой надутые гудят от натуги, тонко потрескивая, и звенят ванты, по которым шустро передвигаются матросы. Что уж они там делают с парусами и вантовой оснасткой - пассажиркам неведомо, и знать особо не положено. Нету на корабле человека, что будет не делом заниматься, а дамам-аристократкам экскурсию устраивать с обзорной лекцией.
Сказано было сидеть в каютах, пока штормит, и сидят, умницы, не рыпаются, не лезут под руку с глупыми вопросами и жалобами.
- Ах, господин старший помощник, порывы ветра унесли мою шляпку (шарф, шаль, зонтик), сделайте что-нибудь! - и ресничками хлопает.
А что тут сделаешь, коли твоим зонтиком морские звёзды на дне играть станут, а шляпку сельдь небось уже примеряет? И ведь не пошлёшь её, дуру с аристократической кровью, куда положено. Приходится разводить руками, шаркать ножкой и придумывать словесные кружева, объясняющие, что вещица, увы, потеряна безвозвратно.
А эти послушные, даром что русские. Только та, что помоложе, честно скажем - в самом соку, заалела щеками, стрельнула ведьминским взглядом из-под маленьких полей тёплой шляпки, закрывающей уши. Не может быть, чтобы поняла прозвучавшие команды, отданные совершенно не литературным английским языком с примесью невероятных идиоматических выражений.
Графиня Каменская, маленькая, милая пожилая женщина в сопровождении всего двух молоденьких спутниц и четырёх вместитеных сундуков расположилась в выделенных ей каютах со всем возможным комфортом. Ящичек для рукоделия с шелковыми нитками и пяльцы лежали на оттоманке под самым иллюминатором, чтобы солнечный свет, коли он будет, падал на работу. Стопка романов легла на полочку с забавными поперечными рейками - чтобы предметы, на ней установленные, не выпали и при самой сильной качке. Матрас и подушка, набитые сушёными водорослями, немало Анну Павловну позабавили, а после первого сна, на диво крепкого, получили полное её одобрение. А одеяла, толстые и колючие, были отложены в сторону, а из сундука вынырнули нежные и тёплые пуховые одеяла.
Одна только Танюша выразила полное одобрение откидным диванчиком-шконкой и тем самым отвергнутым дворянками одеялам: и сухо, и тепло - благодать!
Отплывали из Кронштадта в середине октября. Чудесные погоды стояли! Переменчивые, да что поделаешь, здесь всегда так. С лучистым солнечным рассветом, полуденным коротким дождиком и ветреным вечером. Или наоборот.
Ходко и бодро двигалось судно, оставля за собой по левому борту симпатичные маленькие города и непритязательные рыбачьи деревушки. Несильная зыбь навевала сон и путешественницы, разобрав дорожный сундук и плотно поужинав домашними припасами, улеглись вздремнуть. Поскрипывали доски, /настучали по палубе босые пятки моряков, ветер гудел в парусах, выводя неумолчную свою песнь. Стемнело рано, и матрос, принесший в каюту дам ведёрко с раскалёнными камнями для обогрева, застал только три посапывающих носа. Хмыкнув добродушно, он загрузил камни в ниши под кроватями и удалился. Ни одна даже носом не повела, притомились.
На следующий после отплытия день показал свои башни Ревель*.
Колючим частоколом они взмывали в затянутую лёгкой дымкой небесную синь. Припомнились Маше восторженные описания сего города и крепости, превозносимые бестужевым марлинским в прошло Бестужевым-Марлинским в прошлом году: "Огромная стена замка Вышгородского дремлет на превысоких утесах. На ней смелые башни инде полуразрушившиеся, поросшие дикими растениями, возвышают зубчатые главы свои, запечатленные непогодами шести веков. Лучший вид на Ревель от ворот Систерфордских. На отвесной скале, над бездной висит дом графа Штейнбока, и печальный цвет подножия делает разительный контраст с его бездной". "Кружатся, переплетаются, выходят друг из друга его улочки, но ни одна другой, ни одна самой себе не следует".
Вспоминая проспекты Петербурга и кривые улочки Москвы Маша задавалась вопросом: "А к чему то?" Или эта кривизна и бесконечные закоулки каменных домов предгазначены, как и в деревянной Москве, для "разбивания" ветра? Если в первопрестольной это было необходимо для предотвращения пожаров, частых и неизбежных в городе, где деревянных заборов, домов, домишек, палат и теремков превышало всякое воображение, то в Ревеле сильные сырые ветра, дующие с моря, должны причинять множество неудобств.
Но уж и Ревель растаял в тумане, и она обед в офицерскую кают-компанию знатных гостей пригласил вышколенный матрос: графиня сразу и без обиняков поставила условием столоваться с господами офицерами за одним столом. Прислуживали за столом, укрытым крахмальной скатертью, уставленной фарфором и приборами из китайского серебра, только матросы. Тут капитан был неприступен, Таня получала свой обед в каюту, в солдатский кубрик её не допускали, как и в офицерскую кают-компанию, да ей и в радость: ешь от пуза, никто в рот не смотрит.
На третий день путешествия " Аллюр" прибыл в Кёнигсберг.
Продолжение следует ...
Телефон для переводов и звонков 89198678529 Сбер, карта 2202 2084 7346 4767 Сбер
*Таллин