— Да что же он распелся в двенадцатом часу ночи? — Вера приподнялась на локте, прислушиваясь к заливистому кукареканью, доносившемуся со двора. — Ох, чует моё сердце, Надя, не к добру это. Прямо ёкнуло оно у меня.
Надя сонно пошевелилась под одеялом, поправляя подушку под большим животом.
— Ты лежи, лежи, я сама схожу, гляну, чего это он разорался, — Вера уже нащупывала ногами тапки. — Может, лису учуял, они же иногда сюда забегают, у нас всё-таки дом прямо у леса стоит.
— Ну сходи, конечно, — отозвалась Надя, не открывая глаз. — Только осторожно там.
Вера накинула лёгкую кофту, прихватила с тумбочки тяжёлый мощный фонарь и выскользнула за дверь. Её сразу же окутала удивительная тишина тёплой июльской ночи, лишь где-то далеко, на самой границе слуха, едва слышно стрекотали сверчки. Небо над головой было усыпано мириадами далёких, таинственных звёзд — от этой бескрайней красоты невозможно было оторвать взгляд. Вера залюбовалась, подняв голову вверх, но тут же вздрогнула от неожиданности — волшебную тишину снова пронзило звонкое, какое-то даже отчаянное, кукареканье петуха.
— Будь ты неладен, паразит! — сорвалась с места Вера, направляя луч фонаря к сараю.
Она быстро обошла постройку, старательно посветила во все углы, проверила окна и дверь — всё было надёжно заперто, никаких следов зверьков или чужих людей не наблюдалось. Вера затаилась на минуту, прислушиваясь: если кто-то чужой прячется поблизости, он обязательно должен был себя выдать. Но вокруг было тихо, пока петух снова не разразился своей трелью. Тогда женщина направилась к собачьей будке. Мохнатый пёс, почуяв знакомую, неторопливо вышел навстречу, лениво, но добродушно помахивая хвостом.
— Вулкан, а ты не знаешь, чего это он раскричался? — Вера ласково погладила собаку по голове, заглядывая в умные глаза. — Спать ведь совсем не даёт. Орёт и орёт, как оглашенный.
Убедившись, что никакой опасности нет и лис поблизости не видно, Вера вернулась в дом.
— Надь, ты спишь? — тихо позвала она, проходя в комнату. — Не знаю, как ты, а у меня сна теперь ни в одном глазу. Этот паразит своим кукареканьем прямо страху на меня нагнал. Пойду хоть чайник поставлю.
Она подошла к кровати подруги, машинально поправила сползшее одеяло.
— Ты как сама-то? В порядке? Может, и тебе чашечку чая налить? Или, хочешь, какао сделаю, с молоком?
— Ой, Вер, да не шуми ты, — Надя приоткрыла глаза, недовольно морщась. — Петух мне совсем не мешает, а вот ты сейчас больше петуха суетишься. Сдался он тебе, подумаешь, поёт и поёт.
Надя осторожно, придерживая руками большой живот, приподнялась с постели.
— Вот разбудила, весь сон прогнала, — проворчала она, но беззлобно. — Ладно уж, пошли чай пить, раз такое дело.
Вера с нескрываемым недоумением посмотрела на подругу, даже остановилась на полпути к кухне.
— Надя, ты чего? Ты разве не слышала от бабушек, не знаешь, что если петух по ночам распевается, так это он о большой беде предупреждает? — Вера говорила с полной уверенностью, не допуская и тени сомнения в своей правоте. — Мне об этом ещё моя бабушка рассказывала. Она у нас знахаркой была, всю деревню лечила. К ней даже из города люди специально приезжали, такая молва шла. Так что все её приметы — они проверенные, точные, не какие-нибудь там выдумки.
— Ну, не знаю, Вер, — Надя, войдя на кухню, тяжело опустилась на табурет. — Я вообще всегда крепко сплю, на петухов никогда внимания не обращала. Вот если бы Вулкан залаял — это да, другое дело. Он у нас пёс умный, просто так голос подавать не станет. Если он лает, значит, точно чужой человек или зверь рядом. Тогда уже я в окно выглядываю, проверяю.
Вера хотела было возразить, рассказать подруге о тех жутких историях, которые происходили в деревне как раз после того, как петухи начинали кукарекать в неурочное время, но, взглянув на её округлившийся живот, вовремя прикусила язык. Ни к чему сейчас беременной женщине, которой до родов осталось всего ничего, слушать такие страшные вещи.
Надежде, которой уже исполнилось тридцать, до появления на свет двойняшек — сыночка и дочки — оставалось всего три недели. Это были первые и такие долгожданные дети в их семье с Дмитрием. О том, что у них будет сразу двое, родители узнали на четвёртом месяце беременности, когда Надя впервые пошла на УЗИ. Радости супругов тогда не было предела. Дима, не раздумывая, сразу же устроился на вторую работу, но в их небольшом городке много на двух работах не заработаешь. Поэтому, когда ему случайно попалось объявление о том, что в столицу на три месяца требуются рабочие на стройку, он, не колеблясь, решил ехать. Созвонился, его тут же пригласили.
— Наденька, пока у тебя срок ещё небольшой, ты и сама с домом справишься, — говорил Дмитрий, укладывая чемодан холодным зимним вечером. — Сейчас зима, во дворе дел особых нет, а я в мае вернусь, тогда уже сам за всё возьмусь. Я с соседями договорился, они присмотрят.
— Дима, ты за меня не волнуйся, — Надя грустно улыбалась, пытаясь скрыть слёзы. — У меня всё будет хорошо. Только скучать по тебе буду сильно-сильно.
— Я буду звонить тебе каждый день, обещаю, — Дмитрий обнял жену, прижимая к себе. — Буду докладывать, как у меня дела. А зарплату сразу же тебе отправлять. Поедешь в город, купишь всё, что нужно нашим малышам.
Дима уезжал на три месяца, но, когда срок договора подошёл к концу, начальство неожиданно подняло зарплату рабочим в несколько раз, и мужчина решил задержаться ещё на пару месяцев. Он рассудил здраво: в большой семье деньги никогда лишними не бывают, а в столице он получал за месяц столько, сколько дома зарабатывал за полгода. Вечером он позвонил жене, чтобы сообщить новость.
— Надюша, привет, родная! Как твои дела? Как здоровье? — голос мужа звучал бодро.
— Дима! — обрадовалась Надя. — У нас всё просто замечательно. Мы с детишками уже заждались тебя, так рады, что скоро увидим! Ты когда точно приезжаешь? У тебя билет на какое число?
Дима замялся, чувствуя, что сейчас огорчит жену.
— Понимаешь, Надь, билет у меня был на послезавтра, но я его сдал. Я тут решил ещё на два месяца задержаться. Ты не представляешь, нам зарплату в несколько раз подняли! Грех отказываться от таких денег.
— Дима, ну зачем? — в голосе Нади послышалось разочарование и тревога. — Ты ведь и так уже хорошие деньги прислал. Я тут уже и ремонт в детской сделала, и кроватки малышам купила, одежды всякой набрала. Не в деньгах счастье, Дим. Скоро лето, до родов осталось чуть больше двух месяцев. Как я тут одна буду управляться?
— Надя, Надюша, ты не переживай раньше времени, — заторопился Дмитрий, стараясь говорить как можно увереннее. — Я всё прекрасно помню. За неделю-две до родов я обязательно вернусь. Должен же я тебя в роддом отвезти и встретить с детьми. Только не волнуйся, прошу тебя.
Надя молчала, и Дима понял, что она не одобряет его решения, хоть и не говорит этого прямо.
— В общем, я всё сказал, Надюша, — виновато подвёл он итог разговору. — Ты уж потерпи как-нибудь ещё пару месяцев. А как приеду, обещаю: ничего тебе делать не дам, только детьми будешь заниматься, со всем остальным я сам управлюсь. Ну всё, пока, моя хорошая. Целую вас.
С того разговора прошло полтора месяца. Надя постепенно успокоилась и снова стала с нетерпением ждать возвращения мужа. А пока её заботливо опекала Вера, близкая подруга ещё со школьной скамьи. Вера рано вышла замуж за парня из соседней деревни, их сыну уже исполнилось девять лет. Она спокойно оставляла сына с мужем и каждый вечер, на последнем автобусе, приезжала к Наде, чтобы помочь по хозяйству и переночевать вместе с ней, чтобы той не было страшно одной. До сегодняшнего дня всё было тихо и спокойно, и только этот петух словно взбесился — кукарекал без умолку.
Женщины сидели на кухне, пили чай. Часы показывали уже второй час ночи.
— Утром я кур и Вулкана покормлю, и на первый автобус пойду, — наставляла подругу Вера. — Мне ещё нужно успеть обед для своих приготовить, а потом на работу бежать. А ты спи. Беременным, Надя, обязательно нужно много спать, это полезно. Ты постарайся проваляться в постели хотя бы до двенадцати. Вечером я приеду, и мы с тобой сходим по деревне прогуляемся, к речке, на закат полюбуемся. Договорились?
Но поваляться в постели до двенадцати Наде не удалось. Утром её разбудил резкий, пронзительный звонок телефона. Она с трудом приподнялась, взяла трубку и сонным, охрипшим голосом произнесла:
— Алло, слушаю.
— Ну что, подруга, вот и на твоей улице горе, — услышала она в трубке голос, в котором сквозила тревога, хоть и приглушённая.
Надя сразу узнала звонившую. Это была Зоя, её давняя знакомая, с которой они когда-то были не разлей вода. Много лет назад они не смогли поделить Дмитрия, и их крепкая дружба дала трещину. Однако неприязни друг к другу девушки не питали. Просто само присутствие Дмитрия в жизни Нади стало непреодолимым препятствием для продолжения прежних близких отношений. Но при случайных встречах они всегда общались тепло, даже с какой-то затаённой грустью по ушедшему.
— Зоя, ты меня пугаешь, не тяни, говори прямо, что случилось? — Надя почувствовала, как сердце тревожно забилось, и положила свободную руку на живот, ощутив, как вместе с ней испугались и её крошечные детки — они больно заворочались и застучали кулачками прямо под сердце.
— Я сейчас к тебе приеду, — твёрдо сказала Зоя. — Мама сегодня с утра пирогов напекла, горячие ещё. Я привезу.
— Зоя, прекрати! — Надя уже не на шутку разволновалась. — Ты что, специально из меня душу тянешь? Говори немедленно, что там такое!
— Буду у тебя минут через двадцать, — не поддалась на уговоры Зоя. — Ты пока чайник ставь и, главное, не паникуй раньше времени. Всё, отключаюсь.
В трубке раздались короткие гудки, а Надя так и осталась сидеть на кровати, лихорадочно перебирая в уме, какую же страшную новость везёт ей бывшая подруга.
Надя ещё в школе начала встречаться с Дмитрием. Их отношения с самого начала были серьёзными. Они договорились, что поженятся, как только им обоим исполнится по восемнадцать. Дмитрий отпраздновал совершеннолетие весной, и его сразу же забрали в армию. Надя честно ждала его целый год. Летом, сразу после возвращения, он приехал в деревню. В это время Надя как раз сдавала вступительные экзамены в институте в областном городе. А её подруга Зоя, встретив возмужавшего, статного парня, потеряла голову. Она влюбилась в него буквально с первого взгляда, будто и не знала его раньше, забыв обо всём на свете, даже о том, что это парень её лучшей подруги. И закрутилась у Зои с Дмитрием короткая, но очень бурная и страстная любовь. А когда через неделю в деревню вернулась Надя, Дмитрий словно очнулся и наскоро и скомканно объяснил Зое, что их стремительный роман был досадной ошибкой. Зоя, в глубине души, предвидела такой исход, но всё равно переживала это очень тяжело. Она больше не хотела видеть Дмитрия, но и оставаться в прежних, доверительных отношениях с Надей уже не могла. Девушки стали видеться редко. Зоя по-прежнему где-то глубоко внутри любила и свою бывшую подругу, и Дмитрия. Она по-доброму, но с горечью завидовала той жизни, которую смогла построить Надя, хотя никогда бы в этом не призналась. Более того, при встрече с Димой она всегда старалась держаться строго, серьёзно, а порой даже позволяла себе колкие или грубоватые замечания.
Надя хорошо знала Зою и была наслышана о её скоротечном романе с Дмитрием. Она отчётливо понимала: за показной грубостью и колкостями скрывается обычная защитная реакция женщины, которую когда-то больно ранили. Зоя появилась на пороге примерно через полчаса после звонка и, не тратя времени на лишние разговоры, сразу же уверенно проследовала на кухню. Там она по-хозяйски открыла шкаф, достала две большие тарелки и принялась выкладывать на них привезённые с собой гостинцы — ещё тёплые, румяные пирожки.
— Зоя, я вся извелась тут, пока тебя ждала! — Надя сидела за столом, нервно теребя край халата. — Говори уже прямо, не мучай, что за новость ты мне привезла?
Зоя хранила молчание. Она неторопливо разлила по чашкам свежезаваренный чай, придвинула тарелку с пирожками поближе к хозяйке.
— Ешь давай, — строго, почти приказным тоном сказала она. — Пока совсем не остыли. А теперь слушай меня очень внимательно. Мы с мамой, когда эту новость услышали, сначала даже не удивились, если честно. Но потом долго думали, говорить тебе или нет, не навредим ли. Мама в итоге сказала: чем раньше женщина о таких вещах узнает, тем лучше для неё же. Может, ещё успеет что-то исправить или хоть подготовиться.
— Я ничего не понимаю, — Надя растерянно посмотрела на подругу. Ей вдруг показалось, что Зоя просто придумала какой-то предлог, чтобы приехать и повидаться. Может, соскучилась? Надя почти успокоилась, взяла с тарелки аппетитный пирожок и откусила кусочек, запивая чаем.
— В общем, дело такое. — Зоя опустила глаза, разглядывая узор на скатерти. — Семёновы недавно из отпуска вернулись, через Москву ехали. У них там пересадка была, поезда почти восемь часов ждать нужно было. Ну, Сашка и уговорил жену: давай, говорит, навестим Дмитрия, он же меня на стройку звал, адрес давал, в общежитие это рабочее. Вот они и поехали к нему в гости, время убить.
— И что? — выдохнула Надя, чувствуя, как внутри всё холодеет.
— А то, — Зоя всё так же, не поднимая глаз, продолжала глухим голосом. — Дверь им открыла молодая, красивая девушка. Лет двадцать два, не больше, на вид — картинка. Она сказала, что Дима скоро придёт, через полчаса примерно. Они остались ждать в комнате.
— Ничего не понимаю, — Надя нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. — Какая ещё девушка?
— Самая что ни на есть настоящая, — Зоя наконец подняла глаза и посмотрела на подругу с сочувствием. — Она сама им и представилась. Сказала, что она невеста Дмитрия, что они собираются пожениться, как только он оформит развод.
— Развод? — Надя побелела. — Я с ним два дня назад разговаривала! Он говорил, что собирается домой, что уже билеты смотрит...
— Может, не хотел тебя расстраивать раньше времени, — мягко предположила Зоя. — Думал, может, до родов подождать, а там видно будет. А может, и приедет, кто ж его знает, мужиков этих. Но мы с мамой решили: тебе нужно срочно его вызывать. Прямо сейчас, не откладывая. Звони и говори, что тебе плохо, что врачи говорят — со дня на день родишь. Говори что угодно, хоть ври, но пусть возвращается, пока не поздно.
— Зоя, а кто тебе это всё рассказал? — Надя всё ещё не могла поверить.
— Михайловна, соседка наша, маме проговорилась. А мама мне не поверила сначала, думала, бабка старая перепутала чего. Сама к Семёновым сходила, расспросила. Лена с Гришей дома были, своими глазами видели, своими ушами слышали. Так что, Надь, не слухи это. Ты теперь думай, что делать будешь. Если помощь моя нужна — я рядом, ты только скажи.
— Мне подумать нужно, — растерянно произнесла Надежда, машинально отщипывая кусочек от пирожка, который уже не лез в горло. — Я вечером позвоню ему, он сейчас на работе.
Зоя ещё немного посидела, рассказала о последних деревенских новостях, о том, кто женился, кто развёлся, у кого корова отелилась, но Надя слушала её вполуха. Собравшись уходить, Зоя на пороге ещё раз обернулась:
— Ты это, Надь, если что, звони в любое время. Приду, помогу, не сомневайся.
— Спасибо тебе, Зоя, — искренне ответила Надя.
Как ни странно, но чем больше Надя обдумывала услышанное, тем спокойнее становилось у неё на душе. Она просто отказывалась верить в то, что Дмитрий способен на такое предательство. Он же исправно присылал деньги, звонил почти каждый день, говорил о будущем, о детях, о том, как они будут жить все вместе. Не мог он так искусно врать, не мог! К вечеру она почти убедила себя в том, что Зоя что-то напутала, или Семёновы чего-то недопоняли. Надя ждала, что скоро придёт Вера, и решила позвонить мужу прямо сейчас, пока есть возможность поговорить без свидетелей.
Она набрала номер и сразу услышала родной, такой знакомый голос, в котором, как ей показалось, звучала искренняя радость.
— Привет, Наденька! А я сам тебе собирался звонить. Как ты там, моя хорошая?
— У нас всё замечательно, — улыбнулась в трубку Надя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ждём тебя, скучаем очень. Дима, а ты билеты домой уже взял?
— Надюш, я тут вот что думаю, — голос Дмитрия стал каким-то неуверенным. — Понимаешь, летом многие в отпуска уходят, работы невпроворот, и за сверхурочные платят в двойном размере. Я тут прикинул — деньги нам совсем не лишние будут. Может, я ещё на месяц задержусь?
— Дима, а как же я? — растерянно спросила Надя, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Я же уже вещи в роддом собираю. Врачи говорят, что со дня на день всё начнётся, не сегодня-завтра уже рожать.
— Ты понимаешь, Надя... — начал Дмитрий, но его голос вдруг перекрыл другой — громкий, насмешливый, отчётливо женский, прозвучавший где-то совсем рядом.
— Твоя змея звонит? — отчётливо донеслось до Нади.
— Дима, кто это? — ужаснулась она, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. — У тебя там женщина?
— Да что ты, Надюша, это телевизор, — забормотал Дмитрий неубедительно, заикаясь. — У меня голова что-то разболелась. Давай завтра поговорим, хорошо?
В трубке раздались короткие гудки. Надя медленно опустила руку с телефоном на колени. Услышанное было страшнее любых чужих слов. Голос той женщины, её насмешливое «змея», жалкие оправдания мужа — всё это со страшной очевидностью подтверждало правоту Зои.
Надя сидела не двигаясь, пытаясь справиться с подступившей тошнотой и головокружением. Мысли лихорадочно метались. Нужно было что-то делать, и делать быстро. Она не могла, просто не имела права допустить, чтобы её дети, такие долгожданные, росли без отца. Решение пришло мгновенно, словно вспышка. Она встала, достала с антресоли старую спортивную сумку, наскоро кинула туда паспорт, все деньги, которые были в доме, смену белья и тёплую кофту. Потом вспомнила, что с минуты на минуту должна прийти Вера, и нацарапала на клочке бумаги короткую записку: «Уезжаю на несколько дней. Вулкан и куры на тебе. Приеду — всё объясню. Ключ, как всегда».
Она вызвала такси, торопливо оделась и, бросив последний взгляд на свой дом, вышла на улицу. Через два часа с ближайшей станции отправлялся поезд до столицы. Нужно было ещё успеть добраться до города, до вокзала и купить билет.
Продолжение: