Предыдущая часть:
Время словно замедлилось, когда она остановилась у знакомой двери кафе. Вера перевела дыхание, прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу и прошептала:
— Пожалуйста, пусть он будет там.
Она толкнула дверь, и взгляд заметался по залу в поисках знакомого силуэта. Посетителей было немного, и сначала ей показалось, что здесь пусто. А потом она заметила его — в самом дальнем углу, за столиком, где они когда-то просидели целый час. Он сидел, чуть сгорбившись, смотрел в экран телефона и грустно улыбался каким-то своим мыслям.
— Егор! — вырвалось у неё так громко, что обернулись все.
Он поднял голову последним, будто не веря своим ушам. А когда увидел её, резко вскочил, едва не опрокинув столик. Секунда — и он уже нёсся к ней, расталкивая стулья. Вера видела, как в его глазах загорается огонь, как улыбка становится всё шире, и сделала шаг навстречу, влетая в такие родные, такие нужные объятия.
— Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — выдохнул он куда-то в её волосы, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет.
— Я тоже, — всхлипнула она, утыкаясь носом в его плечо.
— Ты что, плачешь? — Егор отстранился, заглядывая ей в лицо, и только сейчас заметил, во что она одета. — Подожди... А что случилось? Откуда ты такая... нарядная?
— Это долгая история, — Вера улыбнулась сквозь слёзы. — Я расскажу, но не здесь. Слишком много любопытных глаз. Поехали к тебе.
— Да, конечно. Поехали.
Когда они вышли на улицу, Вера кивнула на своё платье и фату, которая держалась на последней шпильке:
— До ужаса хочу снять с себя этот кошмар.
— Дай помогу, — Егор осторожно освободил шпильку, и ветер, будто только этого и ждал, подхватил белое кружево, унося его прочь. Вера смотрела, как фата, словно диковинная птица, улетает вдаль, и чувствовала, что улетает вместе с ней из клетки, где провела столько лет. Она порывисто поцеловала Егора — первый осознанный, свободный поступок в новой жизни.
А потом был тихий вечер на его кухне, за чашками горячего чая. Вера рассказывала обо всём: о годах заточения, об отчаянном желании вырваться, о том, как случайно увидела Кирилла с любовницей и поняла, что это её шанс.
— Я так боялась, что зайду в кафе, а тебя там не окажется, — призналась она, грея ладони о кружку. — Даже не представляю, что бы тогда делала.
— А я приходил туда каждый день, — Егор улыбнулся той же грустной улыбкой, которую она заметила через окно. — Ровно в то время, когда мы познакомились. Надеялся, что однажды ты появишься.
— Я появилась.
— Больше не отпущу. Обещаю, — он обнял её за плечи, прижимая к себе.
— А я всегда буду с тобой.
В ту ночь они спали вместе, обнявшись, и в этом не было ни капли пошлости — только нежность, тепло и долгожданное чувство дома. Сбежавшая невеста наконец обрела свою гавань.
Утро встретило её заботой и лаской. Егор окружил её такой нежностью, что хотелось плакать от счастья. И вместе с радостью пришла мысль о родителях. Нужно было вернуться и поставить точку.
— Мне надо съездить домой, — сказала Вера за завтраком, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Забрать документы, вещи. Попрощаться.
— Одну я тебя не пущу, — Егор нахмурился. — Ещё не хватало, чтобы они заперли тебя там. А судя по тому, что ты рассказывала, они на это способны.
— Спасибо, — она чмокнула его в щёку. — Только вот в чём я поеду? Твои вещи, конечно, удобные, но выглядеть буду несолидно. А мне надо, чтобы меня воспринимали серьёзно. Свадебное платье надевать снова — не вариант.
— Что-нибудь придумаем, — пообещал он и действительно придумал: сбегал к соседке, старой подруге детства, и через полчаса вернулся с платьем в руках. Мария, выслушав краткую версию событий, выдала наряд под честное слово, что потом узнает все подробности.
— Ты нас просто спасла, — сиял Егор.
— Иди уже, герой-любовник. Но чтобы потом мне всё-всё рассказал! — улыбнулась Мария.
В такси они молчали, держась за руки. Вера прокручивала в голове предстоящий разговор, пытаясь предугадать реакцию родителей. Мать будет плакать, отец — злиться и угрожать. Но вместе они справятся. Если уж встретились после стольких лет разлуки, значит, судьба, и никакие преграды не страшны.
На пороге родительского дома Вера вдруг почувствовала уверенность. Она крепче сжала руку Егора, и они вошли. Горничная, открывшая дверь, сообщила, что хозяева в кабинете. Вера не стала стучать — просто толкнула дверь и шагнула внутрь.
Отец и мать синхронно обернулись, и их взгляды заметались между дочерью и незнакомым мужчиной, который так и не отпустил её руку.
— Добрый день, — голос Веры звучал ровно. — Я пришла забрать вещи и попрощаться.
— Как это — попрощаться, доченька? — мать всхлипнула, прижимая ладони к груди. — Твой дом здесь! Куда же ты пойдёшь?
— Именно, — Иван Петрович буравил тяжёлым взглядом Егора. — Твой дом здесь, семья здесь. И ты никуда не уйдёшь.
— А иначе? — Вера уже знала, что последует за этим вопросом.
— Ты мне не дочь.
— Я и не была, — горько усмехнулась она. — Перестала быть с того момента, как ты увидел во мне лишь возможность породниться с нужными людьми. Все эти годы ты просто не замечал моих чувств. Довольно? — Она глубоко вздохнула. — Хорошо. Считай, что с сегодняшнего дня у тебя нет детей.
— Ты ещё пожалеешь, — голос отца дрогнул от злости и растерянности. Он явно не ожидал такой твёрдости. — Приползёшь, когда этот... — он ткнул пальцем в Егора, — ...бросит тебя. А я не приму. Потому что ты ушла сама.
— Иван, нельзя же так! — мать всхлипнула громче.
— Можно, — отрезал он и повернулся к той, кого только что отрёкся. — Десять минут на сборы.
— Всего доброго, — Вера развернулась и, увлекая за собой Егора, направилась к лестнице.
Она успела ровно за десять минут — схватила документы, кое-что из вещей, и они покинули этот дом, больше не оглядываясь.
Их новая жизнь началась именно в тот момент. Скромная двухкомнатная квартира, где никто не указ, стала настоящим раем. Они поженились — тихо, без помпезности, но с таким счастьем, какое Вера и представить себе не могла в день своей несостоявшейся свадьбы с Кириллом. Этот день остался в памяти самым светлым и волшебным.
А потом родилась Есения — маленькое чудо с глазами отца. Девочка мгновенно стала любимицей бабушки: Валентина Сергеевна, несмотря на недовольство мужа, частенько наведывалась в гости, принося внучке гостинцы и игрушки. Она же первой узнала о второй беременности Веры и потом почти не отходила от дочери, пока не появился Матвей. Егор светился от счастья, носил жену на руках и делал всё, чтобы его семья ни в чём не нуждалась.
Единственное, что омрачало жизнь, — упрямство Ивана Петровича. Он так и не пожелал мириться с дочерью. Сколько ни уговаривала его жена, он оставался непреклонен, со временем просто перестав реагировать на любые упоминания о Вере. Слишком сильно задела его гордость та сцена в кабинете.
Годы шли. Есения и Матвей росли, радуя родителей и бабушку. Вера часто ловила себя на мысли, что для полного счастья не хватает только отца. Она смогла понять его, смогла простить. Но как сделать первый шаг? Ответ пришёл от матери.
— У отца юбилей скоро, — сказала Валентина Сергеевна, когда они встретились в парке, наблюдая за игравшими детьми. — Шестьдесят пять лет. В ресторане будет праздник, с гостями, партнёрами... Почему бы вам не прийти всем вместе? Уверена, он растает, когда увидит таких ангелочков.
— А если разозлится? — засомневалась Вера.
— Он сам жалеет, что вы не общаетесь. Но ты же знаешь его гордость — первой извиниться не позволит.
— Хорошо, — улыбнулась Вера. — Мы придём.
До юбилея вся семья жила в радостном предвкушении. Егор успокаивал жену, уверяя, что всё будет хорошо. Дети готовились — с бабушкой они уже были знакомы, а вот дедушку видели только на фотографиях. И вот настал тот день.
Вера наблюдала, словно в замедлённой съёмке, как Есения и Матвей, не сдерживаясь, несутся к седому мужчине, который разговаривал с какими-то важными гостями.
— Деда! С днём рождения! — закричали они хором, подбегая и обнимая его за ноги.
Иван Петрович замер. Он медленно опустил взгляд на детей, потом поднял голову и встретился глазами с дочерью. Вера стояла, опираясь на руку Егора, и улыбалась. Животик у неё уже был заметно округлившимся — третьего ребёнка она ждала с такой же радостью, как и первых двух.
Старик моргнул, и по его щеке скатилась скупая слеза. Он присел на корточки, обнял внуков, прижал к себе.
— С днём рождения, папа, — голос дочери, почти забытый за годы разлуки, заставил его выпрямиться.
— Спасибо, что пришли, — ответил он, и в его глазах стояла такая искренняя радость, что Вера едва сдержала слёзы.
Позже, когда первое волнение улеглось, а дети умчались к столу со сладостями, Иван Петрович подошёл к дочери.
— Прости меня, — сказал тихо, почти шёпотом, чтобы никто не слышал. — За всё прости. Я был дураком.
— Я давно простила, пап, — Вера положила руку ему на плечо. — Я так скучала.
— И я скучал, — он обнял её, и в этом объятии растворились годы обид и непонимания.
Теперь Вера могла сказать с абсолютной уверенностью: она счастлива полностью. У неё есть всё: любящий муж, замечательные дети, отец, который наконец вернулся в её жизнь, и новый малыш, который скоро появится на свет. Семья, любовь и прощение — вот что делает жизнь по-настоящему полной.