Золотая осень в этом году выдалась на редкость щедрой. Берёзки стояли в платьях цвета солнечной желтизны с оранжевым отливом, клёны и бересклеты пылали багрянцем, черноплодная рябина красовалась в пурпурном наряде, усыпанном крупными чёрными ягодами. Невозмутимые хвойные красавицы, как всегда, щеголяли в вечнозелёных игольчатых костюмах. Осенний бал, на который были разосланы приглашения всем желающим, но не все на него торопились.
Татьяна Петровна Воронцова шла по парку равнодушно, не поддаваясь очарованию природы. В голове настойчиво крутились слова из старой песенки: «Не было печали, просто уходило лето». У неё же грусть-печаль как раз-таки была. Этим летом она узнала, что вся её семейная жизнь пошла прахом. Первая реакция на боль была странной — она стала зябнуть даже в самый знойный день. Всё думала: «Боже мой, почему мы всегда считаем, что то, что случается с другими, нас-то уж точно не коснётся? Почему мы так самоуверенны?»
Новости о муже свалились на неё как снег на голову. Оказалось, у её Виктора уже почти двадцать лет есть другая женщина. Да что там женщина? Самая настоящая вторая жена и двое уже довольно взрослых сыновей. По всем расчётам выходило, что первенец у Виктора родился девятнадцать лет назад. Аккурат за два года до рождения их с Татьяной дочери. Зачем её мужу сразу две жены? Он вроде не восточных кровей и никогда не говорил о том, что мечтает о гареме. Вторые дети в обеих семьях тоже родились почти одновременно — там мальчик, здесь мальчик. Выходило, что Виктор Станиславович Воронцов как ни в чём не бывало преспокойно жил на два дома. И при этом обе его жены не догадывались о существовании соперницы.
Но разве такие вещи возможно скрывать столь долго? Или та, другая особа приняла условие Виктора быть с ним рядом не одно десятилетие без штампа в паспорте? Татьяна Петровна всё спрашивала и спрашивала, то ли себя, то ли очередную компанию берёзок, мимо которых проходила. «Почему Виктор столько лет меня обманывает? Для чего мне судьба подбросила это испытание? Проверяет меня на прочность? Небеса проводят со мной некий эксперимент? Это скверный спектакль, и мне в нём отведена главная роль».
Вопросы крутились в её голове нестройным хороводом. Ответов не находилось. Ей всё время хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться, что она не спит. Татьяна никогда не была бойцом по характеру. Мягкая, податливая, с тёплой и доброй душой, она не имела склонности следить за мужем, всецело ему доверяла.
Их брак был ранним, так называемым студенческим. Виктор всегда был вожаком курса — активным, ярким, дерзким лидером. Татьяна же считалась сердцем факультета. Если в поход на озеро или спортивные соревнования — Воронцову не было равных. Когда же чествовали ветеранов или готовили кому-то из преподавателей сюрприз на день рождения, все знали: лучше Татьяны никто это не организует. Она всё и всегда выбирала душой и сердцем. Они сошлись друг с другом вопреки всей непохожести. Огонь Виктора обнял прохладное спокойствие Татьяны. Единство противоположностей без всякой борьбы.
Через пару месяцев Виктор сделал своей девушке предложение. Она не раздумывала ни минуты. Была влюблена по уши в этого парня с замашками мачо. Молодой человек успевал всё и сразу: отлично учился, из ничего добывал деньги на жизнь молодой семьи, всё время исчезал и появлялся как фокусник, даря своей половинке массу внимания и подарков. В результате она иногда даже не замечала его долгого отсутствия, которое он объяснял заморочками на работе, командировками, деловыми заданиями.
Со стороны может показаться, что всего этого не может быть, потому что не может быть никогда. Это что же за работа такая, позволяющая жить припеваючи сразу двум жёнам и преспокойно без проблем растить детей? Ответ прост. В большой, пытающейся робко расправить плечи стране эпоха лихих девяностых как раз сменялась зарождением коммерции. Криминал становился на бизнес-рельсы. Первый шеф Виктора, приметивший ловкого толкового студента, очень любил цитировать слова из песенки: «А у меня всё схвачено, за всё везде заплачено». Дебют Виктора Воронцова при новом криминальном господине, желавшем теперь быть уважаемым членом общества, оказался весьма удачным. Новоявленный воротила назначил умненького студента своей правой рукой. Преданный помощник действительно мотался по стране без продыху: менял вагоны с сахаром на дефицитные автошины, продавал пищевую жесть и закупал корейскую бытовую технику, спал в большущих фурах вместе с водителями, сопровождая грузы. За окном мелькали перелески, дорожные знаки, поля с жиденькими посадками зерновых. Времени мало, сроки поставок жёсткие. Как при этом Виктор умудрялся готовиться к защите диплома и видеться с женой — одному Богу известно.
Начальник его был щедрым человеком. Хоть неопытный, но всё же будущий юрист устраивал его по всем статьям. Расплачивался с надёжным сотрудником теми товарами, что Виктор развозил по свету. Спрос на все эти богатства был велик. Молодой Воронцов быстро научился чувствовать себя во всём этом как рыба в воде. Завёл свои собственные связи, рано заматерел, а Татьяна тихо-мирно окончила вуз, чудом устроилась работать в качестве юридического подмастерья в адвокатскую контору. Должность невеликая, девушка на побегушках с нескончаемым ворохом бумаг, но её всё больше чем устраивало, ибо она мечтала родить любимому мужчине ребёнка. Так что ушла в декрет через полтора года с нескрываемым энтузиазмом. В семье Воронцовых появилась Настенька, и Татьяна всё время и силы стала отдавать крохе-дочери.
Мысли и воспоминания сейчас не зря летали в голове Татьяны Петровны роем. Она скрупулёзно анализировала всю свою жизнь с Виктором, ища ответ на всё те же вопросы. Как и когда её муж мог бывать сразу в двух семьях без единого прокола в поведении?
Приглашение на вечеринку в честь двадцатилетия окончания института пришло во время очередного отсутствия Виктора дома. Татьяна Петровна уже так привыкла к его долгим командировкам, что сочла возможным отправиться на банкет без сопровождения мужа. Она практически не поддерживала отношений с бывшими сокурсниками. После первого декрета всё тянула с выходом на работу, находя всё новые и новые причины оставаться с Настей дома. Виктор Станиславович уже давно имел свой собственный торговый бизнес. Бывший простой формат «купи-продай» теперь обернулся крупной компанией. Уже вроде и полки во всех магазинах давно ломились от изобилия любой продукции, но Виктор Станиславович лёгких путей не искал никогда. Всё так же брался за невозможное и привозил со всех континентов то, что так и оставалось для его страны диковинным. Татьяна в его дела никогда не вмешивалась.
Через пять лет после Насти родила сына Мишу. Жила в своё удовольствие, не зная материальных проблем. Как-то попыталась поработать секретарём в ещё одной адвокатской фирме, но быстро заскучала, а посему спрятала диплом, удостоверяющий, что она специалист в области юриспруденции, куда подальше. Виктор её решение одобрил, всегда говорил жене: «Люблю возвращаться из дальних странствий к твоим борщам, уюту и чистоте в квартире, пахнущей кондиционером для белья, к наглаженным рубашкам. Здесь мой дом, мой очаг, моё пристанище, мои любимые дети. А ты над всем этим — главная, дорогая».
Татьяна запнулась на полуслове. Опять мелькнул вопрос в голове. Интересно, той, другой своей женщине он говорит те же самые слова или для неё у него припасено что-то иное?
Она отчётливо вспомнила свой ступор, когда услышала от своей давней приятельницы-сокурсницы:
— А красавчик-то наш Воронцов и его жена Елена что-то навстречу не пришли. О Викторе сведения до всех доходили всё больше обрывочные, будто вы с ним прожили всего несколько месяцев, а потом развелись, и он к Елене примкнул. Вроде как у вас детей с ним в браке не случилось, а Лена уже с животом ходила.
Татьяна Петровна помнила яркую рыжеволосую Леночку, первую хохотушку на их курсе, но никогда и близко не видела, чтобы её тогда уже молодой муж на неё хоть взгляд кинул, а уж тем более знаки внимания уделял. Встречались они вместе всё больше на лекциях. Рыжая бестия иногда за ряд столов прямо перед ними садилась. Но не могли же Виктор и Елена быть такими первоклассными лгунами, чтобы Татьяна ни сном ни духом не поняла, что у её супруга есть любовница, да ещё и прямо под её носом. Всё-таки их сокурсница что-то явно путает.
Сомнения Татьяны развеял их ещё один товарищ по учёбе, налетевший на неё возле стола с закусками и сразу затараторивший:
— О, Татьяна, а твой экс-супруг со своей яркой пассией чего на банкет не пожаловали? Вы же с ним полюбовно разошлись, судя по тому, что он нам навстречу в честь десятилетия окончания института рассказывал. Они тогда с Еленой такое танго вдвоём исполнили на конкурсе! Все призы за лучший танец отхватили и от жюри, и от зрителей. Виктор сказал, что ты замуж вышла за другого мужчину и ждёшь от него второго ребёнка. Хотя, возможно, я что-то путаю в твоей биографии. Ты так как-то отдалилась от нас всех, когда скоропалительно вышла замуж за Воронцова. А я ведь был в тебя влюблён на втором и третьем курсе. Ну а ты нашего всеобщего кумира Витьку выбрала. Чему, впрочем, никто не удивился. Девчонок он укладывал штабелями на раз. Ребята за это на него даже не обижались. Редко кто мог устоять перед несокрушимым обаянием Воронцова.
Огорошенная этим разговором Татьяна пощупала свой лоб и щёки. Почему-то подумала: «У меня жар, лихорадка или бред у этих двоих? У Виктора не может быть никакой другой жены. Это вымысел, сказка, фантазия. Мы вместе уже более двух десятков лет. Тут какая-то ошибка».
Она принялась вести подсчёты, где и чем могла заниматься в тот год, когда исполнилось десять лет после окончания ими юридического факультета. Всё верно. В это время она как раз ждала рождения Мишеньки, и Виктор сгорал от нетерпения вместе с ней, всё твердил: «Настя у нас уже большая, будет тебе юная помощница с сыночком. Я, как про результаты УЗИ узнал, так рад был, что теперь у нас ещё и мальчуган будет».
Студенческая подружка Татьяны ткнула её пальцем в бок, пошутила:
— А чего это щёки у тебя стали такими пунцовыми? Неужели по Виктору ещё сохнешь, тоскуешь? Так не надо было вам с ним разводиться. Твоим бы так и остался. Он говорил, что шума и суеты ты не любишь, домоседка и скучная особа. Не то что его Леночка-милочка. С ней он и живёт, и по миру путешествует, и двух пацанов легко и весело растит. Женщина, по его мнению, должна быть немного ураганом, цунами, а то тихоня и чересчур спокойно на мир смотрит. Вот вы и не сошлись характерами.
Татьяна почувствовала, что тонет в кошмаре этой информации, схватила бокал вина из-под носа проносившего мимо официанта, собралась с силами и ответила:
— Ошибаешься, дорогая, мои щёки рдеют от вина. Да и душно здесь немного, хоть уже и конец лета, дни всё ещё стоят жаркие. Виктор всё о нас сказал верно. Разбежались полюбовно, и теперь оба счастливы в новых семьях. У меня уже есть почти взрослая дочь, ей семнадцать, а двенадцатилетний Михаил — это вообще моя главная надежда и опора. Забудем Виктора и Елену. Давай лучше выпьем за нашу встречу через столько лет. Да будут наши судьбы и дальше к нам благосклонны.
Татьяна Воронцова, преданная и верная жена Виктора Воронцова, отпустила себя только в туалете ресторана. Заперлась в кабинке, благо в помещении она была одна, и со всей силы ударила кулаком в стену. Костяшки пальцев мигом окрасились кровью, но она не почувствовала физической боли. Ядовитая рана разочарования разрасталась внутри. Теперь она почему-то была уверена, что её бывшие сокурсники не соврали. У Виктора есть ещё одна жена. А уж каким образом так получилось, она будет выяснять позже. Медленно и разумно, без единого крика. Сейчас Виктор в очередной длительной поездке, а может быть, просто сменил один дом на другой и сейчас обнимает свою Елену. Она не будет торопиться, подумает и решит, как со всем этим жить дальше.
Татьяна не смогла после той встречи ничего сказать Виктору. Из так называемой поездки он вернулся, как всегда, воодушевлённый и счастливый. Привёз всей семье подарки, да не абы какие, а именно то, чего каждому из них хотелось. Теперь, глядя на экран новёхонького смартфона, она не обнимала нежно супруга за очередную игрушку, как раньше. Была сдержанной и отстранённой, но муж никаких перемен в ней не замечал, был по своему обыкновению безмятежен и доволен собой. Ни словом, естественно, не обмолвилась детям. Всё время лихорадочно думала о своём. Сначала поговорить или сначала подать заявление на развод?
Смотря перед сном какой-то медицинский сериал по телевизору, внезапно придумала розыгрыш. Она скажет мужу о своём желании развестись, но причину назовёт другую: не его измену. Устроит ему проверку на любовь и «вшивость». Татьяна всё никак не могла дать окончательную оценку поступку Виктора. Вторая семья — это игра такая или это осознанное предательство?
К тяжёлому для себя разговору она морально готовилась довольно долго, а потом нырнула как в омут. Решилась перейти Рубикон. Дети в тот вечер разбрелись по своим друзьям, а Татьяна задержала Виктора на кухне после ужина.
— Нам надо поговорить. И дело серьёзное, Виктор, не спеши в гостиную к телевизору. У меня для тебя плохие новости. Вчера пришли результаты моего обследования. Я больна, и жить мне осталось не более полугода.
Воронцов непроизвольно дёрнулся, но Татьяна не смогла прочитать его эмоции. Его лицо осталось непроницаемым. Ни быстрого предложения спасти её любой ценой, ни ответного всплеска печали. А что она, собственно, ждала от него? Что он сейчас быстро наденет костюм супергероя и умчит её в волшебную вселенную, где люди не болеют?
Она набрала в лёгкие побольше воздуха и продолжила:
— Виктор, я не хочу стать для тебя в тягость на то время, пока буду покидать этот мир. Не сочти это блажью или никому не нужным пафосом, но я хочу провести свои последние дни без тебя, поэтому подаю на развод.
Воронцов замер, удивлённо на неё обернулся:
— Развод-то зачем? Если понадобится, я могу всё это время отсутствовать дома, если для тебя это так уж важно.
И больше ни слова, ни звука. Татьяна превосходно знала, что она ничем таким неизлечимым не больна, но в этот момент ей стало по-настоящему страшно. С кем она прожила больше двадцати лет? С хладнокровным бездушным человеком, с равнодушным монстром, так спокойно реагирующим на её слова о беде. Её руки, державшие кухонное полотенце, безвольно опустились. Она испытывала такую внутреннюю боль, что даже яркая лампочка, горевшая под уютным абажуром, не смогла развеять сгущающуюся вокруг неё тьму.
Воронцов ничего не спросил о том, какой ей поставили диагноз, лишь сказал, уходя с кухни:
— О деньгах на лекарства, которые могут тебе понадобиться, можешь не беспокоиться. Я сейчас же скину тебе на карточку приличную сумму, чтобы ты ни в чём не нуждалась.
Она безнадёжно поняла. Минуту назад он уже подписал ей приговор, узнав, что прежних борщей и чистых рубашек, вероятно, уже больше в этом доме для него не будет. Но как же их большая и светлая любовь для него? Она уже давно превратилась в пшик. У Татьяны Петровны не было сил идти к Виктору, видеть его, и она сначала намыла до блеска газовую плиту, а потом взялась за старые любимые кастрюли. Делать что угодно, только не видеть его. На то, чтобы сказать мужу ещё хоть слово, у неё не осталось энергии. Шарик, из которого только что выпустили весь воздух, и он больше не сможет взлететь.
Спать легли в разных комнатах. При этом Виктор не преминул пошутить:
— А фамилию свою девичью возьмёшь? Будешь опять Лисичкиной?
Татьяну покоробило. Сейчас она ненавидела Виктора с такой силой, с какой ранее любила. Идея развода с этой минутой превратилась для неё в навязчивую манию. На следующий день, прямо с утра, она действительно оформила заявление на расторжение брака. Но у Виктора всё не находилось времени, чтобы всё заполнить и подписать. Дома он теперь почти не ночевал. Забегал иногда лишь за какими-то своими вещами. Она нутром чувствовала: муж отсиживается у рыжеволосой Елены, видимо, имеющей более простой и лёгкий нрав. Чтобы её новость о болезни не выглядела фарсом, она подготовила декорации. Теперь в их спальне её половинка постели всегда была разобрана, а на тумбочке рядом выстроились ряды пузырьков с лекарствами.
Настя и Миша всегда были такими тактичными ребятами. Вопросов матери лишних не задавали, в душу не лезли. Они уже были вполне самостоятельными и интуитивно понимали: в доме творится неладное. Но родители с этим должны разобраться только вдвоём. Татьяна Петровна была им благодарна. Подумала было о сериалах, которые иногда любила посмотреть. В них дети вечно начинали капризничать, ставить старшим условия, требовать внимания. Их взрослая дочь и сын-подросток чудесным образом выросли без детских комплексов, о которых так любили рассказывать психологи в популярных ток-шоу. Учились, готовили себе будущее, оставив Татьяну и Виктора один на один с семейным разладом.
Настя переполошилась, когда мать приготовила себе ложе больной, но Татьяна Петровна быстро всё перевела в шутку, пояснила ей и сыну:
— Спокойствие, только спокойствие, мои дорогие. Это я эксперимент провожу. Вот есть легендарные фэншуи, а есть другие практики, малоизвестные. Вы же помните самого тяжелобольного человека в мире, как называл себя Карлсон в мультфильме и книжке Астрид Линдгрен? Так вот, я не хочу им быть. Я недавно передачу умную смотрела про здоровье и экстрасенсов. Так там таким образом советовали недуги от себя отгонять, не болеть, а делать вид, что уже переболел. Болезнь увидит, что она уже здесь была, и покинет дом восвояси.
Татьяна понимала, что говорит детям откровенную чушь. Но объяснение сработало. Когда Настя и Михаил выкатились из комнаты, она впервые за последние дни усмехнулась. Надо же, чем более невероятный бред придумываешь, тем легче в него верят даже такие продвинутые скептики, как её ребята. Хорошо, они все эти занятные ток-шоу никогда не смотрят, считая напрасной тратой времени, иначе бы сразу почувствовали подвох, а так ушли, вполне удовлетворённые её рассказом. Чудит мать. Да и ладно.
Зашедший домой в очередной раз Виктор на массу лекарственных препаратов глянул с опаской, поспешил поскорее покинуть комнату, где пахло неприятностями. Спросил только, хватает ли ей средств на лечение, на что Татьяна парировала, что ей было бы легче, если бы он поскорее завершил все церемонии с разводом. Он с досадой кивнул и пообещал, что скоро обязательно найдёт время, но опять сбежал. Татьяна понимала: Виктор тянет с разводом намеренно, но не понимала, почему.
Чтобы добить мужа ещё более вескими аргументами, в следующий раз решила разыграть его по полной программе. И никто из героев этого спектакля, разработанного Воронцовой Татьяной Петровной, подлинно не знал, что творится в голове её мужа. А в ней не было для его первой жены ничего утешительного.
Известие о болезни Татьяны он воспринял почти спокойно. Давно уже понял, что не любит, да и никогда не любил эту женщину. Ранний брак, его ошибка с выбором, подарившая ему бесконечный уют в доме и ничего больше. По большому счёту, он оставался с Татьяной Лисичкиной, ставшей после замужества Воронцовой, больше из жалости. Был свидетелем того, как она очень рано, ещё в студенчестве, похоронила родителей — оба подхватили какую-то вирусную инфекцию и ушли от осложнений один за другим. Беспомощная Татьяна, знаменитая своим тёплым сердечком на курсе, была так одинока и так как-то беззащитна, что ему захотелось вдруг поиграть в рыцаря. Да и влюбилась, вцепилась она тогда в него так нежно и трогательно, что он решил вступить с ней в законный брак на небольшой срок, до первого повода для развода, а остался рядом на долгие двадцать лет.
Он быстро понял, что Татьяна — идеальная кандидатура на роль соратницы. Дом, дети, покой. Рядом с ней ему будут обеспечены всегда. А то, что вёл параллельную жизнь с Еленой, которую называл своей второй половинкой, он даже не брал в расчёт. Дочь родителей с маргинальными замашками была сразу готова для него на всё. Не будет штампа в паспорте — да кому он нужен? Хозяйки из неё так и не вышло, а вот страсть и азарт она ему обеспечивала с завидным энтузиазмом. Неожиданно хваткая, довольно толковая, ушлая не по годам Елена. Она была создана для него словно на контрасте с Татьяной.
Да вот беда, неожиданность. В какой-то момент он понял, что хотел бы, чтобы так всё и оставалось. Одна пусть так и дополняет другую. Татьяна — немного клуша. Будет возиться на кухне, растить их детей, подбрасывать угольки в семейный очаг. Елена, конечно, тоже жена, уже не совсем только любовница. Всегда подскажет со сделкой и обнимет так, что он опять на время потеряет голову. Вот так он и жил на две семьи. Благо, материальных средств на такую роскошь хватало. Татьяна про Елену ни сном ни духом. Елена про Татьяну знала всё. Даже подарки ему помогала выбирать условно старшей жене на Восьмое марта и дни рождения и всегда угадывала. Татьяна ни о чём не догадывалась и была весьма счастлива. То, что она заболела, вносило в существование Виктора диссонанс, но особого горя он не испытывал. Видать, настал момент, что судьба решит всё без его участия сама. Воронцов добросовестно покопался внутри себя. Нет, особого сострадания к Татьяне он в себе так и не нашёл. Единственное, в чём был уверен: материально должен помогать ей до самого конца. Совесть настойчиво напоминала, что старшая жена отработала на него эти два десятилетия беспрекословно.
Он взвесил сразу ещё и свою любовь к детям в обеих семьях. Елены, пока сыновья Антон и Кирилл были ещё маленькими, няньки вечно помогали. Татьяна растила сына и дочь сама, была отличной матерью. И что теперь? Старший сын Воронцова от Елены уже второй год учился в военном училище и жил в нём на полном пансионе, осуществлял свою мечту стать лётчиком. Второй сын от Елены через пару лет окончит школу и собирается пойти по стопам отца, стать юристом. Что касается Насти, то с ней уже тоже заранее было всё понятно. Училась превосходно, уже определилась с будущей профессией, хотела стать детским врачом. Самым младшим из четверых был Михаил. Если Татьяна умрёт, с ним будет больше всего заморочек. Виктор Станиславович вздохнул. Может быть, потом познакомить его с Антоном. Пример будущего лётчика вполне может стать заразительным. А если что, Елена придумает что-нибудь другое. Заморачиваться и решать бытовые вопросы долго Воронцов не привык. Две половинки его благоденствия, состоящие из уютного сытного быта с одной стороны и ловкой помощницы в коммерции с другой, превосходно покрывали все его нужды. Решатся проблемы и на сей раз. Только бы Татьяна отстала с этой своей навязчивой идеей развода. Зачем обречённой женщине свобода? Ерунда какая-то, ей-богу.
Но Татьяна Воронцова отставать от него была не намерена. Встретила в образе печальной, почти умирающей женщины, последнее желание у которой только одно: развод и девичья фамилия. Вот и сейчас Татьяна лежала, укрытая одеялом до самых глаз. В комнате неприятно пахло каким-то дезинфицирующим средством. Картина была удручающей. Виктор напрягся и прошептал:
— Да что ты привязалась ко мне с этим срочным расторжением брака? Самой уже еле душа теплится, а у неё всё завиральные идеи на уме. Я похлопочу, раз таково твоё последнее желание. Вот тебе твой развод.
Из спальни выскочил как кипятком ошпаренный. Не мог больше на всё это смотреть. Прочь из дома. Завтра же уедет из города. Там как раз несколько контрактов подоспело, не будет в этот раз отправлять заместителей, сам съездит, сменит обстановку и успокоится.
По дороге к Елене связался со своим адвокатом, и тот обещал, что дела с разводом будут решены в минимальные сроки. Воронцова точил внутри какой-то назойливый жучок, мучило некое предчувствие, что что-то идёт не так. Но что именно пошло не по нужному руслу, он так и не понял.
Неунывающая Елена встретила напряжённого мужа с улыбкой, на скорую руку собрала на стол, одобрила решение о разводе, добавив:
— Мы столько лет вместе, Виктор, мне уже давно всё равно, сменишь ли ты один штамп в паспорте на другой. И мне искренне жаль твою Татьяну. Не поверишь, за эти годы она стала мне почти как родная. Если понадобится какая-то помощь от меня в отношении её, ты знай, что я на всё готова, но не хочу выходить на какой-то передний план. Пусть она уйдёт на тот свет с уверенностью, что ты всегда любил только её одну. А история с разводом — это блажь тяжелобольного человека. Не обращай внимания, смирись, если такова её последняя воля. Мне, кстати, вообще непонятно, почему ты не узнал все подробности о её состоянии? Почему не попытался помочь, продлить её жизнь? Неужели так равнодушен к той, что отдала тебе более двадцати лет? Ей же немного за сорок. Могла бы ещё жить и жить и быть по-настоящему счастлива.
Виктор нервно подскочил, ответил:
— Елена, зло и колюче: не суй свой нос туда, куда не следует. Я здесь с тобой, и теперь это будет постоянно. Что тебе ещё надо? Та, вторая семья, — мой крест, и я сам с ним разберусь.
Утром машина Виктора Станиславовича отбыла в нужном направлении, а его вторая, как они шутили, младшая жена, спокойно отправилась на работу. День не обещал никаких необычных сюрпризов. Елена терпеть не могла общественный транспорт, поэтому Виктор уже давно купил ей маленькую симпатичную женскую машинку. Она водила её как дышала, шофёру-профи дала бы фору, но никогда не лихачила, твёрдо придерживалась знаменитой цитаты из золотого телёнка: автомобиль не роскошь, а средство передвижения. Елена была абсолютно солидарна с авторами-юмористами, чьи фразочки давно ушли в народ и стали его мудростью и культурной частью огромной страны. Её красно-чёрная ласточка нужна не для форса, а для дела. Вот и сейчас она спешила на работу, чтобы выполнить распоряжение Виктора. И тут к ней наведался господин Казус. Скрутило желудок. Да ещё как. Хоть в ближайшие кусты беги, хоть в торговый центр поблизости, если по пути конфуза не будет. Дело житейское.
Елена внимательно оглядела окрестности. Выход есть. Вон заброшенная стройка. Уже пару лет стоит законсервированная, но прямо у входа за забором стоит тот самый домик неизвестного архитектора. Елена была дамой далеко не робкого десятка. Сунула скучающему у шлагбаума сторожу довольно немалую по номиналу купюру и рванула к заветному сооружению.
Есть такое старое народное выражение: «От судьбы не убежишь». Та самая судьба, от которой не уйти, на стройке Елену и нашла. Когда она, счастливая до беспамятства, уже спокойно вышла из туалета, увидела совершенно невозможную на тихой стройке картину. Сторож мирно дремал, а из окна строящегося здания на втором этаже выглядывал Бог весть откуда взявшийся здесь мальчонка в ярко-красной курточке и синей вязаной шапочке с помпоном.
Елена крикнула ему:
— Эй, малец, ты что там наверху делаешь? Как вообще туда залез? Откуда взялся?
Мальчишка таращился на неё своими блестящими глазками-пуговками и молчал, а потом доверчиво сообщил:
— Мы с мамой вон в том доме живём, за забором. Она меня с соседкой на площадке оставила, а сама за хлебом пошла. Бабушка с другой тётей разговаривает, а я потихоньку сбежал. Тут на стройке враги прячутся. Мне надо их победить. Только я заблудился и не знаю, как теперь отсюда выйти.
Мысленно ругая бестолковую мамашу мальчика, а заодно с ней и болтливую старушку, с которой оставили мальчишку, Елена пошла к дому. Когда, запыхавшись, вбежала на второй этаж, неугомонный малыш уже стоял в проёме будущего балкона. Ещё чуть-чуть, и он свалится вниз, а малец всё двигался и двигался к краю. Крикнуть нельзя — испугается. Елена ринулась вперёд и успела схватить мальчонку уже в падении, да ещё и сгруппироваться так, что ребёнок оказался в безопасности, когда они упали на землю. Сказались умения из юности, когда она немного занималась акробатикой. Последнее, что она запомнила, были испуганные глазёнки мальчика. Потом пропасть, тьма, тишина.
Виктор Станиславович Воронцов не стал сразу отвечать на звонок с незнакомого ему номера. Это у него правилом было. Кто есть в его списке контактов, кого он счёл туда нужным внести, тот свой или, может быть, полезен. Мошенников развелось в последнее время много. То в стоматологию зовут, то в салон красоты на процедуры. Кто только им базы данных продаёт? Разве концы этой деятельности отыщешь? Было у него ещё одно правило: если звонки с одного и того же номера слишком настойчивы, то тогда ситуация другая. Кто-то незнакомый пытается с ним связаться, а это уже важно. Так что на третий подряд звонок он всё-таки ответил.
Чужой голос был сухим и казённым. Виктор сразу насторожился.
— Воронцов Виктор Станиславович? Простите, мне известны только ваши инициалы. Мы разыскиваем родственников Соколовой Елены Семёновны. Её телефону изрядно досталось, поэтому нам удалось извлечь из него далеко не все контакты.
В висках Виктора застучало. Мучил всего лишь один вопрос: «Что случилось с Еленой? Почему возникли проблемы с её телефоном? Почему ищут её близких? Она жива?»
Он даже не сразу понял, что спросил всё это вслух. Человек на том конце связи сразу успокоил его:
— Соколова жива, но состояние тяжёлое. Вы кем ей приходитесь?
— Гражданский муж, — ответил Воронцов, ожидая, что скажет мужчина дальше, и тот не заставил себя ждать.
— Врачи делают всё, что только возможно. Слава богу, её травмы, по предварительной оценке специалистов, вполне совместимы с жизнью. Не каждая женщина совершит такой мужественный поступок, как она. Спасла малыша ценою риска для собственной жизни. На мальчике нет и царапины, а она вся переломана.
Виктор замер. Какой ещё малыш? Где Елена его откопала? Его вторая жена всегда была неугомонным созданием, сначала действующим под натиском обстоятельств, а потом думающим, что она учудила на сей раз. Воронцов пытался разузнать подробности у незнакомого собеседника. Но тот сообщил лишь, в какую больницу Елена попала. Как же всё это было не кстати. Виктор Станиславович мысленно прикинул, что Елена сейчас находится под неусыпным наблюдением врачей, а дела ждать не будут. Поэтому он пообещал звонившему, что приедет в лечебное учреждение, как только сможет.
Елена не сразу пришла в сознание, и первое ощущение, которое к ней пришло, — это была невыносимая боль и невозможность даже пошевельнуться. Она смутно помнила, что этому предшествовало. Смогла только прочитать надпись над прозрачной дверью: «Отделение реанимации». Буквы перед глазами предстали неправильно, и она всё никак не могла сообразить, почему это так. А потом поняла, что слова располагаются таким образом, потому что красуются с обратной стороны стены. Мысленно похвалила себя: «Ещё что-то соображаешь, Лена? Значит, ещё не всё потеряно».
Через пару минут перед её кроватью материализовался ниоткуда невысокий доктор в зелёной униформе, сразу всю её проверил, словно рентген, ловкими пальцами провёл, почти весело сообщил:
— А вот и наша героиня в себя пришла. Ох, и напугали вы старика, голубушка. Всё в сознание никак приходить не хотели. Три дня пролежали как симпатичный такой чурбачок. Я уж и так, и так над вами колдовал, а всё было не с места. Ну теперь, моя хорошая, вы у меня медленно и уверенно вступите на дорожку выздоровления. Я и не таких вытаскивал, уж не сомневайтесь.
Елена попыталась хоть что-нибудь разузнать о себе, но во рту было так сухо, что буквы не хотели собираться в слова. Она смогла издать только что-то невнятное. Стоявший рядом врач мигом постарался её напоить, и ей показалось, что она никогда в жизни не пила ничего слаще и вкуснее той воды, что сейчас попадала ей в рот по пластиковой трубочке, торчащей из стакана. Теперь она наконец смогла спросить:
— Что со мной? Говорите как есть. Я сильная, справлюсь.
Доктор неопределённо хмыкнул, но на её вопрос ответил без утайки:
— У вас сломаны обе ноги и руки, задет позвоночник. В наличии травма головы, но с этим будем разбираться чуть позже. Предварительное МРТ показало, что там не должно быть особых сюрпризов. Восстановление будет непростым и долгим. Вам потребуется индивидуальный уход, когда мы переведём вас в палату. Жизненно важные внутренние органы не задеты. Больше досталось вашим костям, но переломы — состояние невечное. Я ещё не встречал пациента, который не дождался бы сращивания своих косточек.
На лице Елены отразилось беспокойство, словно её сразу стал мучить некий вопрос. Опытный врач, повидавший в стенах реанимации всякое, сразу понял, что её беспокоит.
— Мы уже сообщили вашему гражданскому мужу о беде, что с вами случилось. Он обещал приехать, как только решит все свои рабочие вопросы.
Елена устало прикрыла глаза. Виктор был в своём репертуаре и жил по принципу: жена ему нужна только здоровая. Она прекрасно знала суть всех его командировок. Он мог оборвать поездку в любой момент и не стал этого делать. Вычеркнул её одним мысленным росчерком пера из жизни. Ей вспомнилась его ухмылка, когда он рассказывал ей о болезни Татьяны. Что ж, бумеранг всегда возвращается. Теперь настал черёд Елены познать, что такое преданность и верность спутника. Почему она была с ним столько лет? Любила, да так, что скулы сводило только от одного его присутствия. Любила до безумия, до самоотверженности, до такого состояния, что сердце иногда пропускало удар, если он её обнимал. Была готова для Виктора на всё. Ждать, пока он отправляется побыть со своей второй семьёй, не ставить никаких условий, чтобы сделал наконец выбор между двумя женщинами. Помогать во всём, принимать таким, какой он был. Их совместная жизнь, их роман всегда был искромётным. Виктор любил иногда приглашать Елену в поездки, не скупился на путешествия с ней и сыновьями на море, в дорогие отели, кормил, одевал, можно сказать, добросовестно холил свою вторую жену-любовницу. А она платила ему бесконечным теплом, даже жаром своего сердца. Она как-то сразу, ещё тогда, с юности, всё знала и понимала о нём, особенно после того, как он начал жить-поживать на два дома. Как иронично посмеивался над Татьяной, но не бросал её. Как любил их сравнивать и хвалить себя, что он вот такой орёл. Сразу две женщины для него стараются, а он позволяет им себя любить. Он всегда был ярым циником, но при Татьяне это своё качество не выпячивал. Только с Еленой позволял себе быть таким, каким был на самом деле: язвительным, холодным, считающим себя вторым после Бога, когда дело касалось торговли и умения зарабатывать. Посторонние люди удивились бы, к чему вообще такие странные отношения. Всё знать и терпеть такого мужчину рядом — это же абсурд. Полноте, господа судьи, в каждом дому по своему кому. Иногда Елена была так счастлива рядом с Виктором, что была готова ждать его снова и снова и ни в чём не препятствовать.
Елена поинтересовалась у медсестры, ставящей ей новую капельницу, не приходил ли кто-то её проведать. Ответ был отрицательным. Сейчас она попробует поспать, а завтра свяжется с сыновьями. Они очень классные, её с Виктором мальчишки. Слава богу, характером не в отца пошли, в неё. Антона срывать с занятий в училище она не станет. О своих травмах расскажет мягко, не сгущая краски. А вот пятнадцатилетний Кирилл на роль помощника вполне сгодится. У неё есть кое-какие сбережения. На сиделку и квалифицированный уход на первое время должно хватить. Не пропадёт, выкарабкается.
Татьяна Петровна Лисичкина с удовольствием взирала на документ. Да, именно так. Её глаза не ошибаются. Она снова Лисичкина. И как же это здорово! Бумаги о разводе она получила ещё пару дней назад, да всё не могла ими насладиться сполна. Обида на Виктора никуда не делась. Не растворилась и боль от его предательства. А вот дышать стало легче. Детям подробности и причины рассказывать не стала. Сказала просто:
— Наш брак с вашим отцом исчерпал себя. Я получила документы о разводе. Вы можете видеться с ним, когда заблагорассудится. Это ваше право. Иногда бывает, что любовь приходит к своему завершению. Так случилось и у нас. И в этом нет ничьей вины. Примите ситуацию как есть.
Она ожидала какой угодно реакции, но не того, что произошло во время этого разговора. Глаза Насти зло блеснули. Она спросила мать прямо в лоб:
— Он что, наконец определился, с кем из жён ему оставаться?
Татьяна отступила назад от неожиданности:
— Ты знала обо всём и молчала?
Михаил тоже потупился, не смея поднять на мать взгляд.
— Я тоже знал, мама. Отец не самый ловкий хитрец, но ты так сильно его всегда любила, что мы с Настей решили: ты принимаешь его условия и соглашаешься с существованием другой женщины. Не хотели это с тобой обсуждать, не хотели делать тебе больно.
Татьяна шагнула вперёд и обняла своих ребят. Какие же они у неё взрослые и мудрые. Настя положила ей голову на плечо. Вымахавший в метр восемьдесят Мишка, как озорной щенок, ткнулся носом в её щёку.
— Ничего не бойся, мамочка. Мы с тобой, поэтому со всем справимся. А отец… он сделал свой выбор. Мы же останемся рядом со своей любимой мамой, не предадим тебя и ни на кого не поменяем.
Лекарства от уныния. Какими они бывают? В минуту откровенного тёплого разговора с детьми Татьяна чувствовала, что с неё слетает какой-то тяжёлый панцирь, за которым она пыталась спрятаться от происходящего. Сладкоежка Мишка вызвался сгонять за тортиком, чтобы отметить новые веяния в их семье. Настя показала матери новый светильник, купленный на распродаже.
— Мам, тебе не кажется, что ты стала меньше уделять себе внимания в последние годы? Мы с тобой теперь будем как две закадычные подружки, которым есть зачем и в магазин сходить, и есть что обсудить, посплетничать. Девчонки в классе, они все немного ветреные, что ли. А с тобой мне всегда было интересно. Ты читала много, даже сериалов и тех успела пересмотреть, наверное, добрую сотню. Я думаю, что мы всегда найдём тему для разговоров. А пока я пойду поставлю чайник. Сейчас вечно голодный братец со сладостями вернётся, а чай ещё не готов. Ты чай чёрный с бергамотом будешь или зелёный с мелиссой?
Позже, уже после чая с тортом, когда все довольные разошлись по своим кроватям, Татьяна испытывала огромное облегчение, но всё равно себя ущипнула: нет, не сломить её предлагаемым обстоятельствам. И плевать на то, что Виктор неизбежно узнает, что она его обманула. Теперь ей было наплевать на то, что она придумала, возможно, не самую нормальную причину для развода с ним. Как бы это всё не выглядело, ей было абсолютно всё равно, что он думает и что скажет. Завтра она начнёт искать работу. Денег, что щедро выдал ей муж-обманщик на лечение, на какое-то время им с детьми хватит, а там будет видно, как выживать. Теперь она чувствовала, что готова начинать жизнь с чистого листа.
Это прозвучит невероятно, даже ужасно, но Виктор Станиславович Воронцов так и не появился у Елены в больнице. Зачем? — думал он, считая своё решение единственно правильным. Елена сейчас не могла делать для него всё то, что обычно делала. А это значит, что ему надо искать замену уже не одной жене, а сразу двум. Для очистки совести Воронцов перевёл на карточку Елены солидный гонорар, как он сам себе обозначил, за труды семейные и за терпение. Чтобы она, подлый человек, не понимала, что лечение повлечёт за собой серьёзные расходы. Нет, он не принимал это своё решение на совсем пустом месте. Послал в больницу помощницу всё разузнать. С некоторых пор у него в компании появилась новенькая молоденькая секретарша, готовая, как когда-то рыжая Елена, для него на всё. Ситуация была щекотливой. Виктор поручил девушке разузнать всё о состоянии своей гражданской жены, и та справилась с задачей безупречно. По возвращении сообщила, что травмы у Елены Семёновны тяжёлые. Не все её конечности, как выразился врач, будут после лечения работать, как раньше. Елене грозила хромота даже после операций. Не станет полноценной и её правая рука. При падении она наткнулась на металлический штырь, который повредил нервы возле локтевого сустава. Так что даже после полной реабилитации Елена останется инвалидом. И зачем ему в его сорок пять такому видному и успешному женщина с увечьем рядом? После идеально выполненного поручения Воронцов отблагодарил свою помощницу весьма своеобразно. Сначала повёл в модный ресторан на роскошный ужин. Потом поехал провожать и напросился на чашечку ночного кофе с тем прицелом, чтобы оценить жилищные условия временной подружки. Он всего один раз появился в их с Еленой доме, собрал необходимые вещи и был таков. Да ещё и постарался, чтобы их младшего сына Кирилла не было дома. Елена к тому времени уже созвонилась с парнем, и теперь сын каждый день появлялся в отделении реанимации, чтобы проведать мать и передать ей тёплую записку. Только старший Антон пока оставался в полном неведении.
У кручёного-верчёного Виктора Воронцова с недвижимостью были свои отношения в том плане, что у обеих его жён было собственное жильё, доставшееся им от родителей. Ещё в молодости он понял, что этот безусловный козырь позволит ему не тратить на жильё свои сбережения. Прошло много лет, но эта ситуация так и не поменялась. Сейчас ему как воздух нужна была свежая боевая подруга с квартирой. Как по мановению волшебной палочки, выяснилось, что у его молоденькой секретарши своя симпатичная квартирка. Лучшего он и желать не смел. Эта покорная женщина, влюблённая в него по уши, станет для него хотя бы временным спасительным якорем.
Когда Елену наконец перевели в палату, она сразу увидела крупную сумму, появившуюся на её счёте, горько усмехнулась. Откупился, отмолился мой супруг. Что-то в этом роде я и предполагала, когда поняла, что в больнице он так и не появится. Известие сына о том, что из дома исчезли вещи Виктора, лишь укрепили её в этом знании о муже. И тогда она сделала то, что уже два десятилетия хотела сделать. Она позвонила Татьяне Петровне, или, если точнее, своей бывшей сокурснице Татьяне Лисичкиной, и предложила ей встретиться. Та не удивилась и не отказалась.
Через день в палату городской больницы робко постучалась миловидная темноволосая женщина, и на ответ рыжеволосой соперницы «Войдите!» нерешительно переступила порог. Вид у младшей жены Воронцова был удручающий. Ноги и руки в гипсе, на спине подобие корсета. Торчат трубки, капает капельница, а вместе с ней и капли из водопроводного крана. Как механический метроном с его щёлканьем, как приговор. Щёлк, щёлк, кап-кап-кап. Под глазами Елены синие круги, красивые волосы все всклокочены. Татьяна замерла. На счастливую соперницу лежавшая на кровати женщина не была похожа совершенно, а та уже спрашивала:
— Ну что, смотришь, подруга? Да мы не виделись с тобой более двадцати лет, со студенческой скамьи, хоть и почти рука об руку жили. Осуждаешь? Не спеши. Давай поговорим по душам сначала. И потом, разве сильно любить одного мужчину — это преступление? Это он не умеет и не хочет выбирать, а мы с тобой — другое дело. Или ты со мной не согласна? Он бросил и предал нас обеих, как только мы стали слабы. Тебя раньше, меня после травм. Просто я уже знала его до донышка. Была почти готова получить пощёчину от его вероломства. А ты… вся твоя болезнь — выдумка от начала до конца. Я почему-то сразу так подумала, а чутьё правду подсказало. Я и про тебя все эти годы была в курсе. Почему терпела? Любила Виктора больше жизни, думая, что в этом ты меня поймёшь. Ты же тоже была влюблена в него, как кошка. Бери стул, садись поближе. Не укушу и не поцарапаю. Это у меня только вид рыжей хитрой лисы, а внутри я, как и ты, живая.
Они говорили долго, горячо, сбивчиво, словно внутри каждой из них накопился большой снежный сугроб, и теперь он должен обязательно растаять, и растопить его сможет только правда. И у Татьяны, и у Елены была своя история любви с Виктором Воронцовым и свой её финал. К сожалению, у обеих горький. Не было ни обидных слов в адрес друг друга, ни стенаний. Были исповеди, или ещё можно было бы сказать, что повести о двух женщинах и их странной болезненной любви к одному мужчине. Какое чувство испытывает человек, когда сначала ему очень долго было сложно, иногда грязно, частенько больно, а потом он очутился под струями горячего очищающего благодатного душа, смог всё с себя смыть? Пласт воспоминаний, потом следующий, пока не стало понятно, что всё, теперь он свободен от всего того, что тяготило. Приблизительно схожие ощущения испытывали в тот момент Елена и Татьяна. Они больше не были ни врагами, ни соперницами. Более того, не считали себя бедными несчастными брошенками. У каждой из этих женщин был свой внутренний стержень. И сейчас он показал себя миру во всей красе и силе.
Татьяна стала приходить к Елене каждый день, терпеливо помогала вновь обретённой подруге, привела в порядок роскошную шевелюру младшей жены, научилась переносить пациентку с кровати на кровать сама, на собственных руках, чтобы перестелить постель. Кормила с ложечки домашними вкусностями. Нет, эта идиллия не сложилась у них сразу. На всё ушло время. Елене не хотелось обременять Татьяну, ругалась и ворчала:
— Ты меня ненавидеть должна, а не бульоном куриным поить из чашечки. Оставь ты все эти заботы, мы с Кириллом справимся сами.
Но Татьяна прекрасно видела: в больнице нет лишних рук, а Елена и её сын-подросток в полной мере с хлопотами по уходу не справляются. Татьяне Лисичкиной эта помощь бывшей соперницы сейчас была нужна как воздух. Скептики скажут, что это неправильно. Да бросьте вы, господа хорошие, пытаться понять чужую раненую душу. Уход за Еленой лечил в душе Татьяны тоску. Симптомы её становились всё меньше и меньше. Когда Татьяна нашла скромную работу, Елена много ей подсказывала и помогала советами. Когда Кирилл слёг с сильнейшей простудой, с лекарствами, мёдом и лимонами к нему ездили Настя и Миша. Они подружились, дети одного отца, единокровные братья и сёстры. В социуме это, кажется, так называется. Татьяна моталась по двум домам сразу, приносила подруге, ставшей для неё близким человеком, то чистую смену одежды, то какие-то нужные мелочи. На скорую руку готовила дома сразу для всех что-то сытное и полезное, а главное, чтобы никто не оставался голодным. Настя и Миша приняли новоявленных родственников тепло. За всё это время случился отпуск и у Антона. Перемены в доме его поразили, но, что характерно, он был рад, что у него теперь, помимо родного младшего брата, есть ещё другие брат и сестра — младшенькие. После исчезновения отца он невольно чувствовал себя главой семьи, а значит, ответственным за многое.
Шло время, но оно не всегда идеально лечило Елену. Вместе с Татьяной они прошли через взлёты и падения, улучшения в состоянии Елены и горечи разочарования, что тело одно из них никак не хочет восстанавливаться. Говорили о будущем, и Елена внесла крайне неожиданное предложение:
— Татьяна, а ты не хотела бы закрыть старую страницу и открыть новую? Что нас с тобой держит в этом городе? Может быть, уедем куда-нибудь на берег моря? У меня есть давняя приятельница. Живёт в небольшом приморском посёлке, давно к себе приглашает. Если продать и мою, и твою квартиру, мы сможем купить неплохой домик на берегу моря для нас всех. Мои перспективы на дальнейшую жизнь выглядят мрачновато. Женщина с вечной палочкой, тростью и рукой с ограниченными возможностями. Я уже говорила с врачом. Мне светит третья группа инвалидности, а то и даже вторая, совсем нерабочая. Мы с тобой обе неумолимо движемся к середине отпущенного нам на земле срока — к пятидесяти годам. Наши дети совсем скоро окончательно вырастут и выпорхнут из родительского гнезда. А как быть нам с тобой? Как существовать? Ты, пожалуйста, не подумай, что я ищу себе надёжную сиделку. Это не так. Ты мне стала ближе родной сестры, дороже любой самой лучшей подруги. Уже несколько месяцев ты неотлучно находишься рядом, а это, поверь, куда больше любых доказательств того, что ты сумела меня простить.
Татьяна выслушала Елену и подошла, чтобы её обнять. Две никому не нужные песчинки мироздания, чудесным образом обретшие друг друга. Говорят, что выживать в любых обстоятельствах, если ты не один на этом свете, намного легче. Поэтому Татьяна обещала Елене подумать над её предложением, взвесить все за и против, а потом ласково улыбнулась:
— Как долго я ждала такую подругу, как ты, и как хорошо, что теперь мы с тобой вместе.
Бархатный сезон в небольшом прибрежном посёлке выдался долгим. Уже ноябрь на дворе, а отважные туристы всё ещё рискуют купаться в море. Не Мальдивы, конечно, с температурой воды под тридцать градусов, но плюс двадцать для конца осени тоже не пустяки. Быстро окунуться в солёные воды ещё очень даже можно. Приехавший на побывку Антон вчера с энтузиазмом плавал в морских глубинах. С его богатырским здоровьем лётчика ему всё нипочём. А вот Михаил не решился сунуться в море. Примчался из города только чтобы с братом повидаться. На первом курсе долго прогуливать ему пока боязно. Хорошо, что хоть учится в одном институте с Кириллом. Татьяне и Елене так спокойнее. Кирилл приехал к родным уже степенным. Третий курс, считай, уже студенческий старожил. Только Настя добросовестно покоряет медицинский олимп, даже на пару дней не вырвалась. Так что в доме сейчас Елена, Татьяна и трое мальчишек. Красота. Весь семейный состав они уже к Новому году в гости ждать будут.
Сколько лет прошло, как они уже живут у моря? Обе женщины, пожалуй, точно и не скажут. Радостно другое. Они сделали правильный выбор. Всё смогли. Со всем справились. Живут скромно за счёт того, что в курортный сезон сдают уютный флигель во дворе и пару комнат в доме. Татьяна даже работу себе здесь нашла. Непыльную, кассиром в продовольственном магазине. Правда, не особо и заработную. Они поменялись ролями с Еленой. Теперь та встречает подругу или уже даже сестру с работы, кормит нехитрым ужином. А потом они идут к морю с палочкой. Елена ходок невеликий, но немного прогуляться всё-таки может. Вечером чай с непременными плюшками и конфетами. Обе женщины уже сполна нахлебались семейного счастья. Кавалеры сначала было пытались в поисках курортных приключений поухаживать за симпатичными барышнями. Все — по боку. Ни Елена, ни Татьяна любви не ждут и не хотят. Только мирного спокойствия. Так тоже бывает.
Сейчас вот Татьяна шла по курортному парку и испытывала дежавю. Всё те же краснолистные клёны и бересклеты, и та же рябина с чёрными ягодками-бусинками. Заросли кипарисов взяли на себя роль хвойных представителей. И нет только берёз в жёлтых костюмчиках, стыдливо прикрывающих белые стройные талии. Её размышления о том, что когда-то в её жизни такие картинки уже были, прервал взволнованный звонок дочери.
— Мама, я только что видела в больнице отца. Ты не представляешь, в каком плачевном состоянии он находится. Он был не один, в сопровождении какой-то молодой и очень злобной особы. Она всё время его подталкивала и шпыняла, шипела на него, как змея, чтобы поторапливался. Я всё разузнала. Мамочка, он теперь слепой. Я попросила ребят, что проходят практику в отделении нейрохирургии, куда отец зашёл с той особой, и они раздобыли мне сведения о нём. Было падение навзничь. Не знаю, при каких обстоятельствах, после лечения, операции всё равно возникли осложнения, новообразование в виде быстро разрастающейся опухоли, которая необратимо повредила зрительный нерв. Прежде чем звонить тебе, я уже проконсультировалась на кафедре в нашем институте. Отцу уже ничто не сможет помочь. Он так и останется слепым.
Татьяна слушала дочь и пыталась представить себе Воронцова беспомощным, и это у неё не получалось. Всегда немного вольяжный, дерзкий, красивый мужчина, истинный хозяин жизни и обстоятельств, он долго не выдержит. Так. И какой из этой ситуации выход? Она поспешила домой, чтобы рассказать всем новости от Насти. Дочери сказала, что перезвонит ей позже.
Разговор с близкими был неожиданным и неоднозначным. Никто ничего не говорил прямо, всё больше намёками, но общая тенденция была ясна и понятна.
— Виктор… и такой расклад. Вот это бумеранг. Даже я не желала бы ему такого.
— Я его уже совсем смутно помню. Как уехал в училище, практически больше его и не видел почти. И всё равно, отец есть отец. Не гоже бросать его в такой тяжёлой жизненной ситуации.
— Что толку, что я никуда не уезжал? Всё равно его редко заставал. Он всё исчезал в неведомом направлении, но всегда потом привозил мне подарки, вещи, о которых я мечтал. Это у него было не отнять.
— А я помню, как мы с ним на море ездили, и он меня плавать учил. Хоть очень давно всё это было, а ощущение, как он подставляет мне руки, осталось.
Татьяна и Елена внимательно посмотрели друг на друга.
— Ты тоже, родная, — подумала каждая, — готова простить его и всё забыть.
— Простить — простила. Ненависть и злость только разъедают наши души. Так что в них нет толку. Если бы не он, я бы никогда не обрела тебя. А ты для меня сейчас очень важный человек на этом свете. Значит, сдюжим и справимся. А когда у нас с тобой что-то не получалось, если мы вдвоём? Тем более наши дети, я так поняла, не будут иметь ничего против того, что мы заберём их отца сюда. Настя явно присоединится к общему мнению. Она у нас девочка добрая, не думаю, что Виктор откажется или будет сопротивляться.
На берегу моря у маленького костра сидели трое. Явно высокий мужчина, неуверенно протягивающий к огню руки, чтобы их согреть. Две женщины — одна с рыжими волосами, другая с тёмно-русыми. Троица в основном молчала, обращалась друг к другу только по делу.
— Ты ещё не замёрз, Виктор? Если так, скажи. Сидим уже довольно долго.
— Всё нормально, Татьяна. Вот привыкла ты меня вечно кормить да укутывать.
— Через два дня дети приезжают. Новый год на носу. Хоть и большие у нас все четверо, но о подарках под ёлку всё-таки подумать стоит.
— На себя возьму этот вопрос, девочки. Связи какие-никакие у меня остались. Всё закажу. Доставят даже под праздники быстро.
— Тогда давайте потихоньку домой собираться. В декабре на побережье сыро. Болячки нам всем ни к чему.
Трое шли по берегу медленно. Рыжеволосая женщина сильно хромала. Темноволосая как-то отстранённо вела мужчину под руку. Теперь наконец было понятно: он совершенно слеп и, по всей видимости, ещё не научился с этим увечьем жить, но старается.
Говорят, что жизнь бывает куда изощрённее любого вымысла. Вот и сейчас она свела вместе тех, чьи судьбы почти тридцать лет назад так затейливо переплела. Соединила их вместе вновь, а теперь наблюдала, что из этого выйдет. И опять никто-никто не знал, что ждёт это трио. Им самим очень хотелось бы, чтобы только хорошее. Свою чашу бед они уже испили.
Иногда судьба самым жестоким образом ломает наши представления о мире, чтобы мы наконец увидели истину. Татьяна и Елена двадцать лет считали себя врагами, даже не зная о существовании друг друга. А оказалось, что они — две половинки одной души, которым суждено было встретиться, чтобы обрести настоящую, бескорыстную любовь. Не мужскую, не романтическую — сестринскую, человеческую, ту, что не предаёт и не бросает в беде. Виктор, считавший себя хозяином жизни, остался один, слепой и беспомощный. А те, кого он предал, нашли в себе силы простить и принять его обратно. Потому что истинная ценность не в том, чтобы отомстить, а в том, чтобы сохранить в себе человека. И когда трое бывших врагов идут по берегу моря, поддерживая друг друга, это и есть та самая гармония, к которой мы все стремимся, но не всегда умеем распознать.
